Моя Академия 14 (СИ), стр. 44

Икорь подпрыгивает на одной лапке и недоверчиво поглядывает в мою сторону, мол, ты меня не предупредил.

— И-и-и, — жалобно пищит бесёнок, но всё же медленно идёт в мою сторону.

— Извини. Не знал, — говорю монстрику. — Всё в порядке. Мы сейчас всё поправим. Ты сделал большое дело. Давай, ещё ближе. Иначе не смогу помочь.

Монстрик издаёт несколько тяжелых вздохов и подходит. Кладу руку на его немного шершавую голову. Мягко толкаю часть своего резерва. В этом я уже навострился, заряжая и разряжая накопители. А мою энергию из накопителей бесенок уже точил.

Икоря окутывает золотистое сияние, и монстрик на секунду замирает. Сияние спадает.

— И-и-и! — Бесёнок садится на корточки и радостно пищит.

Забавно, но он прекрасно воспринимает мою энергию. Вроде бы Икорь — монстр Прорыва, но при этом не превращается в пепел и не погибает. Наоборот, моя магия его исцеляет. С обычными монстрами обычно происходит наоборот.

Может быть, это ещё зависит от моего настроя? И ведь я точно знал, что не причиню бесёнку никакого вреда. Да и мы уже делали что-то похожее. Только сейчас передача магии была совсем очевидной.

Да и монстрик мне полностью доверился, пусть и с некоторым опасением. Но его несложно понять: вызвал непонятно куда и непонятно зачем, пространство карцера причинило боль, и после этого прошу доверять. Благо, Икорь недолго таит на меня обиду — весело подпрыгивает рядом с немым вопросом в глазах: «Куда дальше?»

— Подожди немного, — говорю ему и стараюсь переварить новый опыт.

У меня получилось исцелить небольшой ожог бесёнка совсем небольшим количеством магии. А это, скажем прямо, неплохо. Но, опять же, поднимает важные, но совсем несвоевременные вопросы. Взять, например, тот же сегмент щита… когда я разрезаю существ кромкой — он же их не уничтожает. Монстров уничтожают конкретные действия, направленные на убийство. В момент формирования росчерка или выстрела из револьвера, даже не задумываюсь о том, чтобы причинить максимальный вред, но техники и оружие нужны именно для этого. Даже метательные ножи — работа с ними тоже сопровождается конкретными мыслями. В идеале, конечно, требуются эксперименты, но точно не сейчас.

Оглядываюсь посреди туманной Тропы.

Похоже я вернулся примерно туда же, где был до перемещения в карцер. Хотя туман настолько плотный, а участки тропы слишком одинаковые — сейчас точно и не скажешь, новое это место или старое. Замечаю кое-что другое: с большим удовольствием ощущаю мир вокруг. Да, я его не вижу, но зато отчетливо чувствую магию. Волнует другое — Ариадна так и не приходит в себя.

Менталистка безвольной куклой лежит у меня на руках. Слышу только стук сердца — ровный, но с длинными паузами.

Всё, что происходит, мне абсолютно не нравится.

Мысленно пользуюсь «качелями» менталиста. Сознательно убеждаю себя, что я в панике, и мне нужен контроль. Много контроля! И, как я подозревал, эмоции в очередной раз срабатывают.

Снова делаю то, что сложно понять умом, зато понятно на уровне ощущений. На короткое мгновение кажется, что всё-таки беру магию под контроль. Правда, в этот раз она не восхитительно податливая и послушная, как обычно… появляется ощущение, будто стараюсь управлять плотным горячим желе: медленным, норовящим постоянно уйти из-под контроля. На этот плотный контроль у меня уходит почти половина резерва.

Другого выхода нет: если в ближайшее время ничего не придумаю, то Ариадне придётся туго.

Выписываю глиф имперского мага. Медленно. Права на ошибку нет. Второй раз эту технику прямо сейчас не повторю. Действую неторопливо и очень аккуратно. Соблюдаю каждую завитушку и каждый мудрёный узор объёмного рисунка. Рисую несколько линий одновременно — так, будто пишу в прописи для детей.

С трудом заканчиваю глиф и отпускаю его в менталистку.

Глава 23

Иду легкими тропами

Пока выписываю глиф, Ариадна лежит на моих коленях, прикрытая накидкой.

На меня падает пласт образов. Пусть это и не числа, но все равно очень много картинок. Практически теряю контроль под новыми объёмами, которые тут же начинаю получать от этого глифа. Информации настолько много, сколько я ни разу не просматривал. Только большая часть из этого мне не нужна. Благо, на помощь приходит холодный разум менталиста. Он активируется тут же, как в бою. Для этого даже не приходится прикладывать особого сознательного усилия. И это очень неплохо.

Отметаю то, что сейчас для меня полностью неважно и неактуально.

Любая хронь и специфические маркеры уходят на дальний план — заглядывать туда не собираюсь. Меня интересует только то, что отклоняется от нормы. На обработку данных уходят всего секунды. Фактически от нормы отклоняется только один параметр Ариадны. Она пуста до звона. В ней нет магии от слова совсем. Вообще никакой, кроме фонового заражения — у девушки практически полное истощение. Организм, чтобы остаться в норме и залечить повреждения, перерабатывает сам себя, сжигая последние резервы. И делает это быстро.

Повреждений у менталистки было не так уж много: несколько лопнувших сосудов, слабое сотрясение мозга, пара гематом и одна трещина в ребре. Очень характерные признаки падения, но угрозы жизни не несут. Всё, что можно, восстановлено с помощью целительского амулета. А вот полное магическое опустошение — это другой вопрос. И ведь в потере магии и отсутствии сознания определенно виноват карцер. Если бы менталистка находилась в другой комнате, то восстановилась бы за минуты. Но девчонку слишком быстро запихнули в ту каменную кишку. И это наверняка сильно её потрепало. Страшно представить, но, может быть, без шансов восстановиться.

Организм Ариадны впитывает каждую порцию магии, как сухая губка воду, включая даже ту, что я вложил в глиф. Но этого всё равно не хватает. Межмировая реальность почти не восстанавливает менталистку. Такого комфортного восстановления, как у меня или у Юрия Олеговича, у Ариадны на Тропах нет. Похоже, девчонка чувствует себя тут хуже, чем в обычном мире, хотя, конечно, с карцером не сравнить. По крайней мере, рядом со мной жизни менталистки ничего не угрожает. Просто её организм уходит в своеобразную гибернацию и, можно сказать, впадает в кому, для того, чтобы сохранить внутренний порядок.

Похоже, сильное истощение жизненных сил связано с магическим истощением. Одно цепляется за другое. Что из этого было первично — пока непонятно. Но, если, брать в расчет нахождение девчонки в антимагическом карцере… в общем, ладно. Немного успокаиваюсь и снова беру девушку на руки. Иду по тропе. Куда её отнести, пока не знаю. Нужно найти наиболее безопасное место, где менталистка могла бы восстановиться. Знаю всего одно подходящее место, где хорошо восстанавливаются маги, и оно находится в нашей Академии. Даже в самом здании восстановление проходит намного быстрее, чем в городе.

Отнести Ариадну в город сейчас не получится. Ей там будет ненамного лучше, чем сейчас. Да и ходить по улицам с девушкой на руках мне не улыбается. Местная стража сразу же прибежит задавать вопросы. Если бы купленный дом не сгорел — можно было бы рассмотреть вариант, но так — точно нет.

Связываться с госпиталем тоже нет особого смысла: по сути, девчонка в полном порядке. Целительский амулет помог залечить царапины, перелом и все ушибы. Другое дело, что есть определенная проблема с магическим истощением. Кроме того, из всех быстро доступных целителей, знаю только двоих. Первый — целитель-некромант Марии Львовны, второй, соответственно, Пилюлькин. По большому счёту, особого выбора нет.

Бросаю образ-мысль Икорю.

Раз я смог исчезнуть из карцера через его трещину в пространстве, то, скорее всего, смогу воспользоваться его талантом ещё раз. Транслирую бесёнку образ своей комнаты. Мне нужно попасть именно туда, заодно узнаю, каким образом бесенята попадают в Академию.

Сам-то я, конечно, могу выйти в точке Хаоса, но боюсь, как бы приятное мне пространство не навредило Ариадне. Отлично помню, что Юрий Олегович и другие маги испытывали там слишком спорные ощущения. К тому же, чужой маг в Академии абсолютно точно привлечёт лишнее внимание. Возникнет много ненужных вопросов, на которые я пока что не хочу отвечать. А вот в моей комнате совершенно точно нет никакого наблюдения, иначе Академия давно уже стояла бы на ушах с моей гоп-компанией бесенят. Они уже достаточно давно обосновались в моей ванной и чуть ли не свили себе там гнездо. Поэтому бросаю бесёнку именно образ своей комнаты.