Моя Академия 14 (СИ), стр. 19
— Михаил Иванович, — обращаюсь к капитану, — можно расположиться в выделенной каюте?
— Безусловно, — кивает кэп и тут же отдаёт немой приказ стюарду за моей спиной. Хватает всего одного взгляда, чтобы парень понял, что от него хотят.
— Благодарю вас, — говорю капитану и чувствую, как слипаются веки. Ариадна тянется ко мне, но я перехватываю ее руку.
— Всё в порядке, — поясняю менталистке. — Просто после эликсиров Пилюлькина сложно соображать. Ещё пять-десять минут — и я просто отрублюсь прямо здесь, за столом. — Устало улыбаюсь девушке.
Ариадна прекрасно меня чувствует, поэтому никаких вопросов с доверием не возникает.
— Ты оставайся, если хочешь, — говорю ей.
— Могу проводить, — предлагает девушка, но чувствую, как её буквально разрывает между желанием попить чаю в компании интересного собеседника и пойти со мной до каюты.
А ведь капитан и правда шикарный собеседник. Я бы и сам остался на разговор, если бы хватило сил. Опыт общения с высокопоставленными гостями у этого господина отполирован как надо. Наверняка он провел за беседами десятки часов. Михаил Иванович знает, что и как говорить. Правильно подаёт информацию и умеет вовремя пошутить или принять серьёзный вид.
Ариадна, по идее, должна меня сопровождать, но на императорском дирижабле это не самая важная миссия. По крайней мере мне так кажется. Да и смысл этого сопровождения по коридору? В каюте менталистка вряд ли будет сидеть у моей постели и наблюдать, спокойно ли я сплю. Хотя одна мысль об этом вызывает приятные ощущения.
Слегка касаюсь плеча Ариадны — и понимаю, что меня волнует любое лёгкое прикосновение. Судя по тому, как девушка поднимает на меня взгляд — это ощущение вполне взаимно.
— Я пойду, — говорю одновременно менталистке и капитану. Встаю и следую за стюардом.
Сон нападает очень вовремя. Пока иду до каюты, успеваю вспомнить запрет физрука на личные отношения. Думаю, препод неспроста затронул эту тему и предупредил нас накануне полёта. Конечно, в идеале лучше его послушать и не рисковать, но, с другой стороны, без отката эликсиров я бы вряд ли смог сдержать эмоции.
Каюта находится практически возле выхода из кают-компании. Похоже, каюты на корабле расположены в несколько ярусов — и мне выделяют ближайшую. Идти до неё, слава богам, недалеко. А то в противном случае мог бы вырубиться прямо посреди коридора.
— Вам сюда, господин Орлов, — говорит стюард, провожая меня до нужной двери. — Вашей спутнице тоже выделено помещение, — показывает на следующую дверь в нескольких шагах от нас. — Соседняя каюта, чуть дальше по коридору, — поясняет парень.
— Спасибо, — благодарю парня и уже чувствую желание опереться о стену.
Стюард очень вовремя открывает дверь. Передо мной, прямо скажем, небольшая по сравнению с кают-компанией, комната. Метров десять, может быть, двенадцать. Зато в стене огромный иллюминатор. Практически сразу возле входа стоит кровать. Рядом небольшой резной шкаф — примерно такой же, как и вся остальная мебель на корабле. Интересно, как они везде выдерживают один стиль.
Как только вваливаюсь в комнату, стюард исчезает. В принципе, его помощь больше не нужна: дальше спокойно разберусь самостоятельно.
Понимаю, что до полной отключки остается совсем немного времени, которого хватит только на то, чтобы умыться. Оглядываю каюту в поисках раковины, но вместо этого нахожу ещё одну маленькую дверку в стене. За ней оказываются небольшая раковина и душевая кабина. Всё сделано очень практично, не больше, чем на одном квадратном метре, но в то же время крайне богато.
Очень приятное открытие — не думал, что комнаты на дирижабле оборудованы настолько тщательно. Либо мне просто выделили одну из лучших кают. Решаю не тратить драгоценные минуты на размышления и быстро скидываю одежду. Пара минут в душе, и волна усталости захлёстывает с ещё большей силой. Выключаю воду и быстро, пока ещё хоть что-то соображаю, добираюсь до кровати.
И тут организм реагирует мгновенно: раз уж я нашёл кровать и лёг на неё, значит, здесь безопасно. Наконец можно отключиться от решения бесконечных задач, спокойно расслабиться и ничего не контролировать. Что, собственно, делаю с превеликим удовольствием. Падаю лицом в подушку и накрываюсь тяжёлым пуховым одеялом. Что происходит дальше — уже не помню.
После эликсиров традиционно просыпаюсь как по щелчку пальцев: без снов и без лишних воспоминаний. Зато чувствую себя полностью отдохнувшим. Кажется, что проспал всего одно мгновение. Правда, это мгновение растягивается как минимум на несколько часов, поскольку, судя по тому, что вижу в иллюминаторе, сейчас день…
Смотрю на темнеющее небо.
…Или, возможно, вечер следующего дня. Ночью в любом случае даже не пахнет. И если кто-нибудь пытался меня разбудить после отката от эликсиров, то навряд ли у него это получилось. Как знать — может, в каюту за всё это время никто и не заходил.
Кристальное ощущение ясности сознания полностью меня покидает, не оставляя даже ошмётков. Сохраняются только легкие воспоминания о самом состоянии. Ощущение сродства с Ариадной тоже полностью пропадает.
Потягиваюсь и не тороплюсь вставать с кровати. Такой редкий момент, когда никому ничего от меня не нужно. Шевелиться не хочется: наслаждаюсь минутами после пробуждения.
«Ларион, куда ты пропал?» — раздаётся голос Олеси в общей сети.
«Я? — отзываюсь. — Вроде не пропадал…»
«О, ты наконец ответил! — радуется девушка. — Я пробовала несколько раз с перерывами в несколько часов, но бесполезно. Уже начала волноваться. Тебя не было на занятиях».
Понимаю, что прошла минимум половина следующего дня. В ответ только вздыхаю и снова растягиваюсь на кровати.
«Правда, все преподаватели совершенно спокойны по этому поводу, — продолжает Олеся. — А еще у нас отменили занятия с физруком. Представляешь? Так неожиданно! Он же обещал нам сегодня зачёт. Ты случайно ничего об этом не знаешь?»
Олеся как ни в чем не бывало начинает рассказывать о том, что происходит у них в Академии. Так странно слушать всё это сразу после того, что происходило со мной вчера… Можно сказать, снова возвращаюсь к мирной жизни.
«Я работал с Юрием Олеговичем, — говорю в сети. — Нужно было немного ему помочь».
«Кому помочь? Имперскому магу?» — удивляется девушка.
«Да, в каком-то смысле, — соглашаюсь. — И заодно поучиться самому».
«Ну да, в полях ты учишься лучше, — соглашается Олеся. — Ларик, а ты не знаешь, почему у нас такие изменения в расписании? Мы же с ребятами всю ночь готовились. Куда делся физрук? Просто по Академии ходят слухи, что наш препод ушел вместе с имперским магом… я так понимаю, туда же, куда и ты».
«Физрук сейчас в столице. У него там какие-то дела, — не вижу смысла скрывать, раз уж вся Академия и без того в курсе. — Юрий Олегович, так сказать, привлёк его к работе личным указом».
«Снова что-то опасное?» — беспокоится девчонка.
И вот как ей сказать? Бессмысленно волновать девушку совсем не хочется, да и зачем? В то время, пока я бился на складах, Олеся спокойно спала в своей комнате. И слава богам! Так и надо. Не надо ей знать, куда мы и зачем ходили. Но прекрасно понимаю, что девушка беспокоится, почему я задержался и не ответил ей раньше.
«Не переживай и передай ребятам, чтобы выдохнули, — говорю ей. — Физрука, скорее всего, не будет пару дней».
«А вот это хорошо. Успеем как следует выучить его конспекты, — радостно отвечает Олеся. — Мы же вчера сели готовиться, а наша Аглая возьми и принеси конспекты от старшекурсников. Там столько нового! Но как обычно они сами себе противоречат. Мы с Мариной всю ночь не спали, пытались разобраться… Значит, пары физрука отменят?»
«Думаю, да, — соглашаюсь. — На всякий случай сильно не расслабляйтесь. Ты же знаешь, у физрука семь пятниц на неделе. Возьмет переиграет свои планы и вернется в Академию раньше времени».
«А я надеюсь, что его пары всё-таки поменяют на что-нибудь более полезное. Ужасно надоело, что он нас вечно стращает», — Олеся продолжает непринужденный разговор: будто мы просто созвонились по информеру и рассказываем друг другу как дела.