Ответный ход (СИ), стр. 28

— Бой окончен! — объявил учитель Равен. — Прометей — бесспорно сильный титан! Но его пилот — ещё сильнее! Он только что это доказал! В нём больше нет сомнений! Он готов к миссии!

Продолжая стоять, глава крепости Захари кивнул и захлопал в ладони.

К нему присоединилась Патель.

А потом и Зевс.

— Вот теперь ты готов, маг-зеро МР-один Терехов, — прозвучало в моём наушнике.

На этот раз это был не голос Ю-Джуна Захари, а грубый бас Алексиоса Зевса.

Стоя на трибунах, учитель положил ладонь на рукоять кинжала на поясе — это то немногое, что осталось от первого пилота Прометея.

Я приложил ладонь к Эхо-Реактору в груди, поклонился руководству по всем правилам арены, после чего поднял свою трубу с пола, уже без световых клинков, и закрепил её на спине.

Саваж тем временем уже успела снова загрузиться в Афродиту.

Она подошла и встала справа от меня.

— Ну ты красавчик, гуманоид, — сказал Данте.

Он встал слева.

Втроём мы ещё раз посмотрели на трибуны, затем окружили лежащую на полу Кали, обхватили её с трёх сторон и понесли к воротам арены.

Последнее, что я услышал перед тем, как уйти, были слова учителя Равена:

— Боевая группа сформирована! Терехов, Саваж, Данте готовы выйти из крепости «Симона»!..

Том 2

Эпизод 9

Перед самым выходом из крепости Симона мне все уши прожужжала насчет ископаемых для аннигиляции.

Ради них мы и отправлялись в рейд.

По крайней мере, официально.

Симона решила, что пора бы вдолбить в мой несчастный мозг все знания, связанные с этим походом. Причём делала она это не в самые подходящие моменты.

Например, в отсеке гигиены.

Вот залез я под душ, а Симона сообщает:

— Руда очень ценная и добывается в рощах так называемых каменных деревьев. Эксперты называют их «рудоносные деревья-идолы». Именно они и нужны для аннигиляции. Точнее, не сами деревья, а каменные наросты на их коре. Ископаемая руда растёт прямо на них, снизу вверх, превращая и без того уродливые стволы растений в жуткие на вид каменные изваяния. Поэтому их и называют деревья-идолы.

Или зашёл я в туалетную кабинку, расстегнул ширинку на комбезе, а Симона:

— Созревшая руда идолов приобретает сиреневый цвет, а не созревшая остаётся серой.

Или одеваюсь в гардеробном отсеке, а она внезапно:

— Каждый идол зацветает в разное время. Однако дерево с несозревшей рудой не может зацвести. Бутоны испускают легкий огуречный аромат. Травоядные циклопы любят поедать цветы идолов, для них это лакомство, они собираются всем кланом возле цветущего дерева, поэтому лучше их избегать, чтобы не наткнуться на циклопа. Вы меня слышите, маг-зеро Терехов?

— Да слышу, слышу, — бурчал я в ответ.

Симона так старалась, будто тоже волновалась за исход нашего рейда.

По замыслу полевого координатора, задача была предельно ясной — добраться до восточных склонов Гор Гохт, добыть там ископаемую руду и доставить её в крепость.

Кстати, в тех же горах, только с западной стороны, находилась единственная шахта по добыче другой руды, не такой концентрированной, как у рудоносных деревьев, зато в больших объёмах.

Называлась шахта поэтично — «Белое Золото».

Так её назвали из-за цвета руды, которая там добывалась. Хотя к золоту эти ископаемые вообще не имели отношения.

Аборигены Эльдоры не знали золота: ни самого металла, ни желания им обладать. Так что за неимением золота люди назвали так белые камни. Похоже, без наличия золота люди уже не считали бы себя людьми.

Можно было взять руду оттуда, из шахты «Белое Золото», но экспертам из «Симоны» нужна была другая руда — именно с рудоносных деревьев. Концентрация Эхо в них превышала белую руду в несколько раз.

Рощи деревьев-идолов находились рядом с территорией одного из кланов циклопов.

Координаторы надеялись уйти без потерь: этот клан считался травоядным и не воинственным. Те циклопы поедали листья и цветы деревьев, а вот на кору с рудой им было наплевать.

Если честно, мне тоже.

Нет, я понимал, что добыть руду важно. Эксперты должны были получить из неё много эхо-крови, чтобы вырастить деревья Хомо для Восточной стены.

Но всё же для меня этот рейд был лишь прикрытием, чтобы найти Королеву Имаго, которая ещё не вышла из кокона Куколки, но уже была к этому близка.

Причем, найти её предстояло тайно.

Из участников похода о миссии насчет Королевы знали всего несколько человек: учитель Зевс, учитель Равен, глава Захари, его заместитель Оскар Брай, главный полевой координатор рейда маг-эксперт Ёко Мэй и её помощник Ганс Фирс.

Ну и конечно наша троица.

Саваж, Данте и я.

После того, как мы провели на арене последний тренировочный бой, комиссар Патель разрешила сообщить Саваж и Данте о тайной миссии и о Королеве Имаго.

Я был только рад. Недомолвки и секреты между напарниками могли дорого стоить всем нам.

Однако Патель строго предупредила:

— Саваж не должна приближаться к Королеве. Ни в коем случае!

— Да, комиссар! — заверила Саваж.

Мне даже показалось, что, услышав приказ Патель, она испытала облегчение.

Саваж и сама понимала, что одно лишь присутствие полукровки — гибрида человека и люминала — может разозлить Королеву, как самый сильный раздражитель. Так что задача Виктории Саваж заключалась лишь в одном — помочь мне добраться до этой Королевы.

Мы покинули крепость через северные ворота.

Впереди отправились локаторы в легких бронекостюмах и верхом на кату. По флангам — титаны. В центре — альфы и эксперты верхом на буфограх, все при полной амуниции. Закрывал группу отряд Малышей.

Двигались быстро, с расчётом на стремительный прорыв к цели.

Все участники наизусть знали маршрут, но в лимбе у каждого всё равно имелся ещё и свиток с картой. Правда, обычная карта ничего не значила, когда нужно было передвигаться безопасно.

Как однажды сказал мне Зевс: «Выход из крепости без локатора считается попыткой самоубийства».

И тут он был прав.

Любой, даже самый крутой полевой координатор-эксперт, отходил на второй план, когда в дело вступали локаторы. Именно они составляли карту похода в реальном времени, меняли её, корректировали в моменте.

Здесь и сейчас.

Неудивительно, что самым главным проводником рейда стал Ю-Джун Захари, локатор МР-шесть.

Ему помогал его заместитель, маг-локатор МР-пять Брай, но на подхвате имелась ещё группа из шести локаторов, в которую входил и Орфео Коста. Кстати, единственный с самым низким рангом — МР-один.

Все локаторы передвигались на рысях-кату, которые умели менять окрас кожи, как хамелеоны, были быстрыми, манёвренными и имели феноменальный нюх.

Но всё же кату главы Захари отличался от остальных и поразил всех, кто раньше не видел эту кошку. Точнее, кота. Это был самец.

— Ты видел, какой зверюга у нашего главы? — тихо спросил у меня Данте, заговорив в наушник.

— Ага, — ответил я с восторгом. — И имя подходящее. Мега-Лев!

Его действительно звали Мега-Лев.

Это был котяра слоновьих размеров и золотистого окраса, с клыками-бивнями, злобными оранжевыми глазами, без шерсти и хвоста, зато с густой гривой на хребте и роскошными бакенбардами — жуткая и не слишком красивая на вид тварь.

По сравнению с ним питомица Орфео была, и правда, Секси.

Очень красивая кошка: зеленоглазая, полностью чёрного окраса, изящная, грациозная и чертовски злобная.

На первом из привалов, когда я выгрузился из Прометея, чтобы немного отдохнуть от капсулы, кату Орфео так и не дала себя погладить, зашипев и оскалив клыки. Не такие большие, как у Мега-Льва, конечно, но смертельно опасные.

Зато Пончик сам подставил морду под мою ладонь, чтобы ему почесали бородавчатый шипастый нос. Потом буфогр подошёл к Данте и Саваж, и им тоже пришлось его погладить.

— Привет, вонючка! — поморщился Данте.

— Фу, Пончик, у тебя из пасти несёт, как из выгребной ямы, — выдавила Саваж.