Свыше (ЛП), стр. 82

— Кто это сделал, Тэлон? — спросила я. Нет, умоляла.

— Азазель, — прошептал он, склонив голову набок.

Глава 43

Нова

«Я не могу без них жить. И не буду. Но сначала змея должна умереть».

— Из дневника Новы Тершетты, 9282 год ПЗ

Азазель Альтаир сидел в углу камеры в военных подземельях, его лицо было нечитаемым. Он выглядел гораздо более расслабленным, чем мне хотелось бы, и обнаружила, что была недовольна больше, чем он.

Я схватила пергамент в руку, стараясь не смять его, хотя была слишком потрясена, чтобы сдержаться. Чувствовала, как слёзы подступают к глазам, легкая хмурость опустила мои губы, когда пыталась подавить дрожь, но мне нужно было это сделать.

Его глаза, казалось, светились в свете, моё сердце бешено колотилось, когда я приближалась.

— Привет, Маленькая Пустота, я так рад, что ты решила меня увидеть.

— Хватит нести чушь, Альтаир! — крикнула я, рефлекторно ударив рукой по толстым железным прутьям. Чем они это укрепили? Как они помешали ему выбраться? Мне нужно было проверить. Его побег был невозможен.

Качая головой, попыталась сосредоточиться.

— Знаешь, что у меня в руках? — он смотрел немигающим, молчаливым взглядом, с бесстрастным и безразличным лицом. — Я была в твоей комнате. Удивительно, но они оставили там всё. Даже кровь, — и всё же он ничего не сказал. — Я нашла это на твоём столе.

Подняла письма, желая, чтобы он хоть как-то отреагировал на то, что так много для него значило. Но, с другой стороны, всё это явно было ложью. Я вытащила одно из стопки.

— Дорогой Аз. Я рада слышать, что тебе нравится история. Моя Нова тоже её любит. Она изучала нашу известную родословную вскоре после того, как получила магию. Она рассказывала об этом неделями, — сделала паузу, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. — Кстати, не помню, чтобы ты много говорил о своей семье и её истории. Ты, кажется, очень нервничал, когда речь заходила о них. Я не знаю, что происходит, но хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом, как, уверена, и Нова. Семьи могут быть очень сложными и запутанными. Наши собственные проблемы часто случаются. В последнее время у нас были очень тяжёлые времена.

Задыхаясь от рыданий, я изо всех сил старалась продолжить, ненавидя то, что теперь это невозможно скрыть. Сделав глубокий, укрепляющий вдох, продолжила читать.

— Я замечаю, что мы всегда всё решаем вместе, потому что любим друг друга безоговорочно. Надеюсь, ваша семья тоже. Несмотря на то, что вы, судя по всему, думаете о себе, я считаю тебя очень способным молодым человеком с прекрасным будущим. Знаю, жизнь может казаться пугающей, а некоторые бремени — настолько тяжёлыми, что кажется, будто мы больше не можем их нести, но тебе не нужно делать это в одиночку. Как мудрая и опытная женщина, я с уверенностью могу сказать, что настанет день, когда ты оглянешься назад и с гордостью скажешь, что выжил. С любовью, Октавия Тершетта. P.S. Не забудьте позаботиться о моей Нове.

Я замолчала, слёзы не могли больше сдерживаться. Хотя планировала прочитать и остальные, не была уверена, что смогу продолжать, не сорвавшись окончательно. Поэтому вместо этого я снова размахивала пергаментами, еще раз ударив свободной рукой по железным прутьям.

— Как ты мог так поступить с ними? С ней? Она была к тебе добра! Чем они заслужили это? — его взгляд наконец опустился на пол, на лице отразилось чувство вины. — Мы приняли тебя в свой дом. Мы кормили тебя, заботились о тебе. Она писала тебе. И ты, черт возьми, убил их! Ты убил их всех! Ты истребил их! — я кричала, и меня начинало тошнить между гневными криками, и мне было всё равно, что он обо мне думает.

Только чтобы он понял, каким монстром на самом деле был.

— Ты отнял у меня единственную семью, которую я когда-либо знала! Единственных людей, которых когда-либо любила! Ради чего? Что это тебе дало? Как ты мог отнять у кого-то семью?

— Разве это чем-то отличается от тебя? — спросил он, голос его был пустым. Сначала он не поднял глаз, всё ещё смотрел в землю, раскинув ноги перед собой. Его плечи были сутулыми, словно он пытался защититься от моих криков. Я замерла, широко раскрыв глаза. — Подумай обо всех матерях, отцах, сестрах, братьях, дочерях и сыновьях, которых ты убила.

Отступая назад, покачала головой, поднеся пальцы к губам, пытаясь хоть как-то выкинуть эти слова из головы. Он был прав, и я это знала. В каком-то смысле это было лицемерно с моей стороны, потому что я уничтожила целый мир. Убила больше, чем даже знала. Но под этой агонией скрывалась чертовская ярость, и я не позволю ему победить.

— Надеюсь, они выберут для тебя ужасный, медленный способ смерти.

— О, ты думаешь, они убьют меня?

— Лучше бы они это сделали, потому что если нет, то я убью.

Он поднял на меня взгляд, на его лице читалось полное потрясение. Я не могла поверить, что он ожидал чего-то меньшего.

— Если завтра тебя не убьют прямо на месте, сделаю это сама. Если ты посмеешь убежать, я тебя выслежу. Сдеру с тебя кожу, пока ты ещё жив, вырву тебе глаза и заставлю тебя их съесть. Я вырву тебе зубы, ногти и драгоценные волосы. Разорву тебя на части, зарежу тебя так же, как ты зарезал их, — я шагнула вперёд, схватившись свободной рукой за решётку и поднеся лицо к отверстию. — Я позабочусь о том, чтобы ты прожил остаток своей очень короткой жизни в агонии, страхе и боли. Ты пожалеешь, что тебя не убили.

С этими словами снова сложила пергамент и бросила его в него, как кинжал, с ликованием наблюдая, как он вздрогнул, когда пергамент упал ему на колени. Затем я натянула капюшон и надела маску.

— Обещаю, что в любом случае ты проживешь недолго, и тебе будет гораздо хуже, чем им, — повернулась и направилась к длинному коридору, ведущему из подземелий, больше всего на свете желая, чтобы он уже умер.

— Тершетта, — позвал он, в его голосе звучала легкая мольба. Я замерла, не оборачиваясь, но не в силах удержаться от того, чтобы услышать, что он, возможно, хотел сказать. — Иногда то, чему нас учат, торжествует над всем остальным. Это заселяет в нашем сознании, отравляя все новые мысли, пока они тоже не прогниют. Эти вещи могут испортить и разрушить даже самые чистые чувства. Обычно именно любовь становится наиболее осквернённой.

— В чем смысл?

— В том, что именно те, кому мы больше всего доверяем, часто нас предают, — я повернулась, благодарная за то, что моя маска скрывала испуганное выражение лица. — Это не конец начала, Тершетта. Это начало конца.

Затаив дыхание, бросилась через коридор, не оглядываясь.

Той ночью Альтаир исчез из своей камеры.

Из самого Даджахима.

Глава 44

Нова

«Когда я стану элитой и спасу свою семью, первым делом потрачу своё новое состояние на художественную студию для Селесты. Нет, забудьте об этом, может быть, сначала я отремонтирую дом. В любом случае, у меня будет время. У всех четверых оно будет».

— Из дневника Новы Тершетты, 9277 год от ПЗ

Через неделю после нападения на замок Зейд на его территории состоялись похороны.

Несмотря на свою скорую смерть, мою семью похоронили на священной земле в дальнем конце поместья. Тэлон, хорошо оправившийся после почти смертельного ножевого ранения в грудь, был рядом со мной, когда шесть блестящих гробов из красного дерева опускали в землю. Наши родители и сёстры навсегда ушли.

Когда начался медленный процесс засыпания землей, Тэлон схватил меня за руку, переплетая наши пальцы, и потянул за собой.

— Основные роды следуют старым традициям, — прошептал он мрачным тоном, отчего его слова протянулись. — Мы берем горсть земли и посыпаем ею гробы, произнося молитву звездам, чтобы наши любимые были приняты в небо.

Кивнув, я наклонилась к нему и взяла немного рыхлой, зернистой земли. Она была горячей на ощупь, солнце палило почти нещадно, а мое черное платье притягивало лучи. Это было то самое платье, которое я надела незадолго до того, как нашла их всех. Других у меня не было, поэтому пришлось отмыть с него кровь и надеть его снова. Под тканью у меня чесалась кожа.