Свыше (ЛП), стр. 52

Подошла ближе, теперь всего в нескольких футах от него, пока порыв ветра, пахнущий солью и весной, не толкнул меня. Я замерла, песок взметнулся вверх, заставляя меня прикрыть глаза рукой, кожаная одежда не смогла защитить от внезапного холода. Когда ветер стих, я убрала руку и тут же увидела светлые волосы, тень которых казалась чистым светом под сиянием звёзд и луны.

Альтаир.

Что ж, это было досадно. Все эти мысли и стресс были напрасны.

Повернувшись, я медленно направилась к травянистой площадке, чтобы отряхнуться, не желая заносить в дом кучу песка и довести маму до сердечного приступа.

Эта змея была не моей проблемой. Пусть утопится. По крайней мере, тогда у меня будет на одного человека меньше, с которым нужно иметь дело. На одного убийцу меньше, с которым нужно бороться. Мне не стоило пытаться никого спасать. Все стажёры, кроме Тэлона и основных родов, в лучшем случае не хотели находиться слишком близко ко мне из-за страха быть заражёнными. Основные рода хотели находиться рядом со мной только потому, что надеялись меня убить. Так что, по сути, меня окружали ненавистные трусы. Какая разница, умрут они или нет?

Я знала, что это неправильно. Мне было не всё равно. Всегда было не всё равно. В этом и заключалась часть проблемы. Я не знала, как остановить пульсирующий орган в моей груди, который руководил каждым решением.

Всплеск воды заставил меня остановиться. Неужели он это сделал? Нырнул под воду и покончил с собой? Вопреки здравому смыслу — снова — я обернулась.

Но нет, он не ушёл под воду. Альтаир только повернулся и вынырнул вперёд, теперь уже по колено. Я не хотела с ним связываться. Не хотела с ним разговаривать. Но в его растерянном и многозначительном взгляде было что-то тревожное. Его глаза были слегка прищурены, веки казались тяжёлыми. Обе бледные брови были так плотно сжаты, что почти сливались в одно целое. Легкая хмурость оттягивала уголки его рта, обнажая глубокие ямочки на щеках.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила я, не желая уходить, не зная ответа. Скрестив руки и опираясь на левую ногу, ждала, не будучи уверена, что он ответит.

— Что? — спросил он, голос его был невероятно тяжёлым и медленным для всего лишь одного слова. Он снова уставился на меня, явно растерянный. Неужели не узнал? На мне был плащ, но даже с капюшоном мои волосы занимали всё пространство, выглядывая наружу и делая меня заметной. Он что, пьян?

— Ты в порядке? Что ты делаешь? — глупо спросила я. Почему, даже не знала. Мне было всё равно. И всё же стояла там, наклонив голову, глядя на него.

Удивительно серьезно он поднял какую-то стеклянную бутылку и ответил:

— Топлю свои горести, Тершетта. Ты никогда так не делала?

Значит, он меня узнал.

Я предположила, что он имел в виду выпивку, а не настоящее утопление, но кто знает.

— К счастью, нет. Слишком дорого для меня, нет лишних денег, — при этих словах он выглядел шокированным, челюсть отвисла, брови поднялись. Может быть, вот что значит быть богатым. Не знать, что другие не могут позволить себе вещи, на которые ты не задумываясь тратишь деньги. С богатыми людьми такого никогда не случалось, но, возможно, это потому, что они знали, как им повезло. — Что ж, оставлю тебя тонуть в спиртном и море.

— Я не собираюсь убивать себя.

— О, конечно, это точно так не выглядело. Не могу говорить, извини, опаздываю.

Он сделал большой шаг ко мне, почти вынырнув из воды, движение его тела было каким-то угрожающим в своей скованности. Я застыла на месте, вся та беззаботная и саркастическая атмосфера, которая царила между нами мгновениями ранее, исчезла. На её месте появилось что-то тёмное и всепоглощающее. Чувство, которое пугало меня больше, чем была готова признать. Именно поэтому заставила своё дыхание замедлиться и сохранить спокойствие, не показывая ему, чем он мог бы воспользоваться.

— Я мог бы убить тебя, — пробормотал он, тон его был странным. Тусклым и почти неуверенным. — Я должен убить тебя. Так тебе лучше. Мёртвой.

— Да, да, ты много раз говорил, — простонала я, раздражение смешивалось со страхом внутри меня. — Честно говоря, мне немного надоело слышать это от тебя постоянно, пока еще жива и здорова. Чудесным образом, в единственный раз, когда была на грани смерти, ты решил меня спасти. Начинаю сомневаться, может быть, ты все-таки не хочешь моей смерти.

Это было неправдой. Я знала, что он хотел моей смерти — чувствовала, что хотел, чтобы это произошло по его собственной воле. Зрелище. Что-то, что еще больше укрепило бы ложное убеждение, что все мы — ошибки. Что нам не место в элите. Он не упустит шанс доказать свою состоятельность. Он был умным, коварным, хитрым и отчаянно жаждал искупления. Его отец явно терял свою репутацию, и ему многое нужно было доказать.

— Ты только разрушаешь это место. Ты разрушаешь всё. Для всех.

— Ты имеешь в виду всех эади? Или конкретно меня? И для кого я всё разрушаю? Для всех шайтанов? Для элиты? Для стажеров? — из его рта вырвался рык, скорее звериный, чем человеческий. Но я не остановилась, когда наконец-то до него дошла. — Или это я влияю именно на тебя? Неужели драгоценный принц шайтана вдруг оказался один и понял, что он всего лишь самопровозглашенный марионетка, которого только и ждут, чтобы свергнуть?

Когда он неподвижно смотрел на меня, могла видеть издалека скрежет его челюстей и сжатые по бокам кулаки, вода промочила его ниже пояса, и я поняла, что попала в точку. Он больше не стоил того, чтобы о нем говорить, особенно теперь, когда понял, что кто-то увидел его истинную сущность.

— Прощай, Змей. Помни, что нельзя выплывать, когда уйдешь под воду.

— Я уже говорил, что не собираюсь убивать себя.

— Может быть, стоит. Ты никогда не оправдаешь своих ожиданий. В любом случае, мне нужно кое-куда идти, — я повернулась и ушла, наконец-то гордясь собой.

Услышала, как он плещется в воде, и сначала не поняла, что именно он делает. Так продолжалось до тех пор, пока до моих ушей не донесся стук его шагов по песку — сухому песку. Я резко обернулась и увидела, как он бросился на меня, схватил, вцепившись руками в шею и челюсть, крепко держа, пока шли, словно тень.

Мы оказались в темном переулке, открытое пространство за ним было освещено мерцающими огнями и окружено высокими стеклянными зданиями. Люди повсюду смеялись, кричали, пили и танцевали. Звездный квартал.

— Что с тобой? — прохрипела я, страх закружился в груди, заставляя меня заикаться, а глаза отчаянно искали выход. Стоит ли мне пройтись тенями? Смогу ли я это сделать, имея так мало места для фокусировки?

— Вот она, — проворковал он, улыбка расплылась по его лицу. Теперь видела, что его щеки покраснели, а под глазами впало, от дыхания исходил запах виски. — Моя испуганная Маленькая Пустота. Ты мне больше всего нравишься такой.

— Я тебе совсем не нравлюсь, — большой палец Альтаира погладил мою челюсть, кожа покалывала под его прикосновением, а улыбка стала достаточно широкой, чтобы показать ямочки на щеках.

— Нет, думаю, нравишься. И понравишься еще больше, когда будешь мертва у моих ног.

Ярость окрасила мое зрение в красный цвет, и внезапно я перестала бояться. Я была в ярости. Резко дернулась лицом вперед, мой лоб с громким треском ударился о его нос. Он выругался, кровь стекала по его лицу, капая с острого подбородка. Я воспользовалась случаем, чтобы подтянуть колено между его ног, впиваясь руками ему в плечи. Альтаир рухнул, алкоголь лишил его привычной выносливости и позволил ему рухнуть на землю.

Я посмотрела на него сверху вниз: черная форма, украшенная серебряными змеями, его волосы были безупречны, несмотря на то, что он наполовину погрузился в море. Кровь стекала по щеке, скапливаясь на гравии и покрывая его длинные пальцы, которые, как всегда, были увешаны серебряными и черными кольцами. Некоторые из них были в виде змей, другие — черепов, звёзд, и пара — просто кольца. Еще один признак его богатства — безупречная внешность, но я знала правду. Знала, кто такой Азазель Альтаир на самом деле.