Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ), стр. 23
Треть кандидатов ушла, фыркая и бранясь в самых изысканных и приличных выражениях. Еще треть Александра отметила как неподходящих. Нельзя брать на работу непрерывно чихающего типа с красным якобы от простуды носом. Его выдали запахи нюхательного табака и минимум трехдневного перегара.
Еще один кандидат беспрестанно покашливал, прикрывая рот платком. Он пока не харкал кровью, но уже выглядел бледным, легко покрывался холодным потом и порой переставал дышать от слабости.
Ему Саша отказала сразу — как ни противно было добивать обреченного. Но туберкулез — заразен! О чем она открыто сказала мужчине и поймала его безнадежный взгляд. Он знал, что ему недолго осталось, и явно пытался кому-то помочь, но…
После ухода кандидата Александра Николаевна яростно затрясла колокольчик, вызвала обеих горничных и велела протереть все поверхности в кабинете и приемной щелоком и полынной водой. «От заразы».
Пауза позволила ей выглянуть в коридор и увидеть там сразу дюжину женщин.
— Медам, почему вы не заходите? — удивилась она.
Женщины переглянулись и уставились на единственного оставшегося в приемной мужчину. Кажется, женщины пропускали всех мужчин вперед себя! Сашу это возмутило, но шуметь смысла не было — так что Александра повела прием дальше. Юношу со светлым пухом на подбородке, претендующего на должность учителя черчения и рисования, она, как и всех, попросила оставить рекомендации, а потом переключилась на дам.
Старые девы, бесприданницы, вдовы — счастливые замужние женщины не искали работу, они занимались своим домом и детьми.
Собрав стопку рекомендаций, внеся данные на кандидаток в тетрадь, Александра устало посмотрела на часы, стоящие на камине. Пять часов вечера. Медведева все еще нет.
Прием окончен — за окнами темнеет, никто не пойдет искать работы в такой час. Заняться ей точно есть чем — продолжить написание инструкций, отправить список кандидатов в Особый отдел с посыльным, которого найдет дворник…
Внизу снова стукнула дверь, раздались голоса, и в кабинет робко заглянула служанка:
— Барыня, к вам вестовой, из дворца ее светлости!
— Зови! — сердце глухо стукнуло в груди женщины.
Вошел немолодой мужчина в опрятной, ловко сидящей форме:
— Мадемуазель Пешкова? — уточнил он.
— Да, это я!
— Ее светлость просила передать вам письмо и дождаться ответа! — с этими словами мужчина протянул тяжелый конверт.
Александра торопливо вскрыла печать и пробежала записку глазами.
Оказывается, сын великой княгини, Николай Петрович, которому исполнилось уже пять лет, подавился за обедом рыбной косточкой и всех перепугал, когда его внезапно вырвало прямо за столом. «Дядькой» был немедля вызван доктор, косточка извлечена, испуганный ребенок напоен теплым молоком с маслом, чтобы залечить раненое горло, и уложен спать под присмотром матери.
В связи со всеми этими событиями ее светлость не могла приехать в школу или в мастерскую, но зато прислала бумаги тех, кого успел проверить Особый отдел, с просьбой к Александре самой принимать решение, потому что «вам, моя дорогая мадемуазель Пешкова, работать с этими людьми каждый день, а я буду лишь навещать эту школу не чаще раза в неделю».
Саша обрадовалась тому, что хоть кого-то уже успели проверить, и тут же собрала список новых кандидатов вместе с их рекомендациями, написала короткую благодарственную записку и упаковала все в увесистый пакет, который сама же свернула из бумаги. Обвязала бечевкой, накапала сургуча, припечатала тяжелой печаткой, которая входила в ее письменный набор, и протянула пакет вестовому.
— Гхм, барышня, у меня тут еще одна записочка имеется, — деликатно кашлянул тот, — от прапорщика Медведева. Его высокоблагородие просил передать, что просит прощения, весь день был занят с его сиятельством и заехать к вам не смог! — с этими словами мужчина протянул даже не конверт — просто сложенный втрое листок, небрежно скрепленный облаткой.
Саша застыла, а Шурочка внутри внезапно забилась, предупреждая ни в коем случае не брать записку. Этикет-с! Такую вот небрежную писульку барышне отправлять просто неприлично! Тем более после того, как нарушил обещание! Должен явиться с извинениями лично — и желательно с гостинцем! Вот тогда можно и простить!
Александра чуть свела брови и сказала:
— Я все понимаю, но господин прапорщик обещал прислать вестового с запиской по важному делу и не прислал. Так что я приму эту записку в качестве исключения!
Тут Саша открыла записку и прочитала, собственно, то, что ей сообщил вестовой, с парой коротких извинений. Заканчивалась записка обещанием приехать на следующий день и оказать всяческую помощь.
Шурочка почти плевалась от небрежного почерка и рубленых фраз, а вот Александра заметила кое-что другое — записку набросали на разлинованном листе, да еще графитовым карандашом. Значит, у прапорщика не было под рукой письменного прибора с чернилами и пером, да и приличной бумаги тоже. Это явно написано не во дворце Ольденбургских — там чернильные приборы есть в каждой гостиной! Да и сам почерк выдавал напряжение и усталость.
Скорее всего, Медведев вернулся… откуда-то и, увидев вестового, быстро сунул ему записку и гривенник — чтобы доставил, пусть и с опозданием. Что ж, этот мужчина слишком часто стал появляться в ее мыслях!
Вернувшись к столу, Саша взяла лист обычной писчей бумаги — без гербов и вензелей, и написала: «Милостивый государь, жду вас завтра не раньше полудня, буду рассылать письма одобренным кандидатам».
Вестовой с поклоном принял письмо и отбыл, а мадемуазель Пешкова плотнее закуталась в шаль и взялась за стопку бумаг — нужно изучить, принять решение и подготовить письма тем, кто будет служить в этой школе. Срочно!
Глава 20
Первым делом Саша написала вдове Курочкиной — Особый отдел ее проверил и дал «добро» на найм. Поразмыслив, Александра пригласила толковую даму в экономки. Управлять горничными, следить за закупками и периодически снимать стружку с дворников и подсобных рабочих. Заодно и девочек возьмут в учение на казенный кошт. Юным магичкам необходимо учиться.
Еще одно письмо отправилось к Генриетте Карловне Малиновской — ей Саша предложила должность кастелянши. В школе будет постоянный круговорот постельного, белья и форменных платьев. Аккуратная немка будет тут на своем месте, и никто не скажет, что девочки слишком много общаются с иноверкой.
Третье письмо отправилось к вдове Колобковой. Ее Александра озадачила присмотром за кухней и подработкой ночной няней. Маленькие девочки в стрессе отчаянно нуждаются в материнской фигуре. Так пусть она у них будет!
Кухарок Саша выбрала две — одну из простых баб, опрятную солдатку, оставившую в деревне маленькую дочь. Эта будет готовить для прислуги — простые щи да каши, месить ржаной хлеб и печь «черные» блины по воскресеньям.
Второй взяла кухарку, много лет прослужившую у чиновника — знающую нюансы городской готовки, рыночные сезоны и праздничные особенности. Ее слова об умершем хозяине подтвердились, и даже в лицо ее опознали соседи и торговцы на рынке. Конечно, бедной женщине, снимающей койку в подвале, письмо не отправишь, зато за ней можно было послать дворника или шустрого мальчишку из тех, что уже начали обживать ворота школы, понимая, что тут можно заработать копеечку, выполняя мелкие поручения.
Горничных, поразмыслив, Александра собиралась взять сразу десяток. Во-первых, при школе будет проживать изрядное количество классных дам, преподавателей и прочих нужных людей, и за всеми нужно будет убирать, подавать чай или относить вещи в прачечную. Во-вторых, Саша полагала, что со временем коллектив поредеет. Не удержится кто-то от кражи или грубости, случатся притирки-придирки, и, конечно, будут разные «ну надо принять, хорошая девочка». Так что пусть народу будет больше, с расчетом на то, что некоторые уйдут.
Еще Александра позаботилась о мужской прислуге. Один дворник — это, конечно, хорошо, но мало. Нужен истопник, отдельно — водовоз. Отдельно — золотарь. В школе будет жить, учиться и работать больше пятидесяти человек, а канализации нет, водопровода тоже, и тепло будет зависеть от количества припасенных дров и старательности истопника. Да и дворнику нужен помощник или сменщик. Потому что дворник абсолютно точно агент Особого отдела и наверняка будет уделять внимание не только порядку на территории, но и слежке за обитателями школы.