"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 1335

— Да чтоб тебя!

— Ну и кто там говорил, что засветло обернёмся? А, Профессор? Теперь чё скажешь?..

Окрестности Мэйнпорта, 09.08.23 г. ООК, вторая половина дня

— Не может быть, чтобы вот это вот всё — слизняки, — в сердцах помотал я головой. — Они тут со всей округи собрались, что ли? Как минное поле, м-мать!

— Да не, их тут десятка три всего, — куда более спокойно констатировал Вова. — Ну, может, чуть больше. Хотя насчёт минного поля ты, Проф, прав, как никогда!

Н-да, с этим моим утверждением и впрямь не поспоришь. Проплешина, на границе которой мы остановились, тянулась метров на сто вдоль подножия холма, и вдвое дальше по склону. И всё это пространство было утыкано разнокалиберными угловатыми каменюками, в которых опытный взгляд безошибочно распознавал каменных слизней в состоянии покоя. Именно покоя, я не ошибся в определении. Правда, в оном состоянии пребывали далеко не все особи, часть уже крепко «заснула» — те, что еле виднелись из земли. Это у слизняков рефлекс: спишь — закопайся поглубже. Таких запросто можно спутать со скалой. И, что характерно, спящему слизняку всё по барабану — по нему в буквальном смысле слова можно не то, что ходить, а на траке кататься, даже на грузовом. Зато те, что красовались на поверхности, «очнуться» могли от любого чиха. Например, от вибраций, передающихся от ходовой части. Или даже от шагов, если достаточно громко топать. Или от прикосновения. Или не «очнуться», тут уж как повезёт. Впрочем, если приглядеться, концентрация слизняков на проплешине неравномерная — у подножия гуще, вверх по склону сильно меньше. А на макушке холма и вовсе пусто. В общем, весёлого мало.

— Вов, а ты уверен, что нам именно туда?

— Ну а куда ж ещё, Проф? Ты же сам прекрасно всё видишь. Вон она, бочка. Уж её-то точно не слизняки сюда приволокли.

Указанный предмет и впрямь торчал ярким синим пятном аккурат в самом центре лежбища слизняков. Что странно: почему именно там и почему на открытом месте? Разве что…

— Вов, а тебе не кажется, что изначально эта хреновина где-то ещё была?

— Думаешь, это не её в лёжку слизняков запрятали, а как раз твари вокруг собрались?

— Тебе лучше знать, ты же «конвойщик»!

— И что⁈ Раз «конвойщик», то спец по всем дурацким вопросам?

— Вов, не сношай мне мозг, я же вижу, что ты что-то скрываешь. Признайся, понял уже, что это? — показал я взглядом на тару.

— Есть предположение, — нехотя выдавил тот. — И знаешь, Проф… твоя версия ему не противоречит. Скорее всего, бочку как раз слизняки и прикатили… или приволокли… примерно во-о-он с той стороны — видишь, как рытвины по проплешине идут?

— Вижу. А зачем они её прикатили, если не секрет? Или даже приволокли?

— Вскрыть пытались, зачем же ещё? — пожал плечами Вова. — Ну и в процессе само как-то получилось.

— Понятно… кстати, а с картой не совпадает. Если ориентироваться на метку, нычка должна быть с той стороны холма.

— А что нам мешает проверить? А, Проф?

— Да ничего, собственно, — пожал плечами уже я. И медленно и аккуратно выжал газ, врубив реверс тяговых моторов. — Ты давай, Вов, за дорогой следи. Не дай бог на слизняка налетим!

— Будь спок, Проф, я бдю. Или бдею… пофиг, короче! И чуть левее бери…

Таким примерно манером, на минимальной скорости и с максимальной осторожностью, минут через пятнадцать мы таки обогнули холм. Правда, отмеченной на карте точки всё равно не достигли, поскольку путь нам снова преградила проплешина. Зато с этой стороны картинка получилась даже более красноречивой.

— Всё понятно! — радостно объявил Вова, окинув открывшуюся панораму внимательным взглядом. — Вон там — видишь яму? — бочка и была прикопана. Но за эти две недели… ну, почти… на неё навёлся каменный слизняк.

— А почему не случайно наткнулся?

— Да потому что случайно слизняки на такую высоту не забираются. Они низинки предпочитают.

— Это они тебе сами сказали? — усмехнулся я.

— Нет, это результат длительных наблюдений.

— Хм… то есть данные, полученные эмпирическим путем… ладно, примем на веру, — заключил я. — Но… зачем слизняку бочка? В ней что-то для него ценное? И почему он её не растворил? Вов, я этих тварей видел на расстоянии вытянутой руки! И прекрасно рассмотрел, как они «пожирали» борт фуры! А там толщина пластика такая, что не всякий плазмер пробьёт с первого выстрела! И вдруг какая-то бочка⁈ Не понимаю…

— Не «какая-то бочка», а очень даже специальная, — вернул мне усмешку напарник. — Из чистого полипропилена без добавок и примесей. Высшей степени очистки, чтобы не дай бог хоть одна песчинка!

— И нафига так извращаться⁈ — ещё больше изумился я.

— А иначе никак. Если будет хоть малейший дефект во внутренней структуре, «мускус» вытечет. И хрен ты его чем удержишь.

— «Мускус»⁈

— Он самый, Проф. По всем признакам получается.

— Да я не о том, — отмахнулся я. — Вов, я про эту хрень уже несколько раз слышал, причём не только от тебя. Но никакой инфы в локалке не нашёл! Как это вообще может быть⁈

— Плохо искал, — хмыкнул напарник. — Вернее, не там. В нашей локалке ты вряд ли что нароешь. А вот у парней из фавелы… или в сети Порто-Либеро… но и там надо знаючи. А лучше по рекомендации нужных людей.

— Да что это за хрень такая⁈ Может, объяснишь? Или страшный секрет?

— Да какой, к демонам, секрет! — скривился Вова. — Просто не знаю, как объяснить… в общем, если слизняка замочить по всем правилам, то есть электричеством, да предварительно умудриться под него подстелить плёнку полипропиленовую… короче, когда он дохнет, он начинает по большей части испаряться, а на оставшуюся часть превращается в чёрную жижу, вроде нефти. Но нефть она напоминает только с виду. Очень текучая, проникает в мельчайшие щели, и очень быстро впитывается в почву. Или в любой более-менее пористый материал. А вот полипропилен для неё неодолимое препятствие. Так этот «мускус» и собирают.

— То есть дело это довольно муторное, — покивал я, с трудом прогнав воспоминания о крайне неприятном приключении в первый свой полевой выход. Понятно теперь, чем Рауль с напарником занимались, когда слизни вознамерились сожрать пустую фуру и меня с ней заодно. — И нафига этот «мускус» нужен?

— А вот тут я тебе не помощник, Олег. Знаю только, что хрень эта чудовищно дорогая.

— Вов, но ты же понимаешь, что ценность её определяется отнюдь не сложностью добычи? Вернее, не только ей?

— Естественно! Если бы она была бесполезной, никто бы и не заморачивался.

— Но что с ней делать…

— … я без понятия, Проф. Очень смутные слухи и догадки, не более. Просто есть люди, готовые за неё платить. И платить очень хорошо.

— Ладно, замнём для ясности. Но ты хотя бы примерно можешь сказать, на какую сумму эта бочка потянет?

— Сколько в ней литров, Проф, как думаешь?

— Ну, вроде не особо большая… не двести пятьдесят однозначно. Скорее всего, сотка.

— Ну, значит на пятьдесят.

— Сотен? — уподобился я «каратисту» Зику.

— Тысяч.

— Оху… кхм… — подавился я, — м-мать… сколько⁈

— Пятьдесят косарей, Проф. Если знать, кому предложить.

— Вов, но ты ведь знаешь? — с надеждой уставился я на напарника.

При таких деньгах вполне можно и о досрочном расторжении контракта с корпорацией задуматься. Чтобы уж точно без проблем из Мэйнпорта свинтить. Вот только… рационально ли это? Есть у меня подозрение, что для корпов я ценен вовсе не финансами. Деньги всего лишь способ меня привязать. А на самом деле им от меня нужны даже не знания, а их практическое применение. Страшно представить, сколько они бабла поднимут на том же модульном траке, если я для них технологию разработаю. И теперь внимание, вопрос: отпустят меня за какие-то жалкие пятьдесят тысяч? Что-то сомневаюсь… опять же, всё это богатство ещё вилами по воде писано. Очень многое зависит от ответа моего напарника, да.

— Примерно представляю, — не стал разбрасываться обещаниями Вова. — Пусть не за полтос, но кусков за тридцать толкнуть сможем. Но главная проблема не в этом, Проф.