Пепельная тетрадь, стр. 52
«Кто-то бродит за стеллажами неподалеку. Это не человек и не зверь. Я не знаю, что это».
«Здесь живет какое-то чудовище».
Зоя еще ускорила шаг. Стеллажи, всюду стеллажи. Некоторые выглядели совсем новыми, и книги на них были современного вида, хоть и без названий, но Зое было не до книг. Как отсюда выбраться? Возможно ли это? И с каждым оставшимся позади стеллажом росло понимание, что книжный лабиринт либо слишком огромен, либо вовсе бесконечен. Иногда Зоя находила мертвецов. Глаза были выжжены не у всех. У пары человек лица были целы, зато конечности обглоданы так, будто их погрыз какой-то зверь. Но даже это не пугало Зою так, как стук – раздававшийся довольно далеко, но, как ей казалось, упорно ее преследующий.
Она вскрикнула и тут же зажала себе рот, когда за очередным поворотом на нее едва не налетела взлохмаченная фигура с фонарем.
– Тихо, – шепотом сказал человек. – В библиотеках не шумят. Берите книгу и читайте.
– Что?.. – Зоя присмотрелась и едва не заплакала от облегчения: перед ней был Роман. Грязная, перемазанная в копоти одежда, исхудавшее лицо, слипшиеся сосульки волос и совершенно безумный взгляд – но это был Роман.
– Кто нарушает правила библиотеки – того убивают, – добавил он.
Зоя впилась взглядом в его лицо: понимает ли он, по чьей вине тут очутился?
– Вы… вы знаете, как сюда попали?
Вместо ответа Роман показал ей книгу, которую держал в руках:
– Второй том «Мертвых душ». Полностью. Хотите ознакомиться? Здесь много такого. Поэма «Разбойники» Пушкина. «Евгений Онегин» с полной десятой главой. Множество книг Кафки… правда, в оригинале. Можно скоротать время.
Зоя обвела взглядом бесконечные стеллажи. Что же здесь находится, хранилище неродившихся, абортированных книг? Рукописей, уничтоженных их авторами? Неужели таких рукописей настолько много?..
Она машинально взяла с полки книгу, открыла. Это была какая-то антиутопия. Внутри обнаружилось имя автора, которое ровно ничего ей не сказало. А дробный стук был тем временем уже совсем близко.
Зоя вжалась спиной в стеллаж.
Стук стал совсем громким. Взгляд прыгал по строчкам, невольно Зоя посмотрела в пространство между стеллажами.
Сверху, из непроглядной недосягаемой темноты, в каменный пол ударила длинная и тонкая… нога? опора? Тяжелый стук разнесся по необъятному помещению. Рядом с первой конечностью опустилась вторая, третья… всего их, кажется, было около десятка. Первая конечность поднялась ввысь, пропала во тьме – и через долгие, тошнотворные от ужаса полминуты опустилась совсем рядом с Зоей.
Эта тварь напоминала огромного разжиревшего человека на ходулях – если бы у него был десяток ног, скрытых под длинным балахоном. Однако чем тварь являлась на самом деле, сказать было невозможно, потому что туловище, или что у нее там было, почти терялось в непроглядной тьме, а головы вовсе не было видно.
– Не смотрите по сторонам. Читайте, – произнесли рядом. – Читателей он не трогает.
Зоя перевела взгляд на строчки и только краем глаза заметила, что откуда-то из невообразимой высоты опустилась тощая палочная рука монстра, подцепила потухшую лампу и уже через миг вернула ее на место наполненной маслом и горящей. Лампу чудовище пронесло прямо возле лица Зои. По щеке скользнуло горячее дуновение, Зоя едва удержалась, чтобы не заорать и не закрыть глаза, перелистнула страницу – и в этот миг ноги-ходули снова ударили в пол, и монстр пошел дальше.
– Откуда вы узнали, что это сработает? – тихо спросила Зоя.
Роман странно посмотрел на нее, и на миг Зою пронзило подозрение: а действительно ли перед ней Роман – или списанный с него персонаж в той бредово-литературной реальности, где она очутилась?
– Случайно узнал, – ответил он с непонятной усмешкой. – Зачитался.
Зоя долго молчала, прежде чем решиться произнести то, что она должна была сказать:
– Это я виновата в том, что вы здесь оказались.
Роман снова странно на нее посмотрел и ответил:
– Я знаю. Знаю и то, почему вы так поступили. Прочел в той книге, что вы мне подсунули. Там было не только обо мне, но и о вас.
Почему-то от этих его слов Зое стало так же страшно, как в то мгновение, когда рядом проходило чудовище (здешний смотритель за порядком? библиотекарь?..).
– Вы… вы не сердитесь на меня? – пробормотала Зоя.
– Разве это теперь имеет значение? – ровно спросил Роман. – Я здесь уже около двух суток, если мой телефон не врет. Связи здесь, как вы понимаете, нет. Лабиринт, по-видимому, бесконечен. Здесь есть вода, но совершенно нечего есть. Эта тварь, которая здесь ходит, убивает тех, кто бездельничает или портит книги. Но твари нет никакого дела до тех, кто в перерыве между чтением книг сам убивает других людей, которые попали сюда. Убивает ради еды. Нет твари дела и до тех, кто ест мертвечину. Если вы нашли мою книгу – успели прочесть, как я тут недавно спасся от каннибала?
– Н-нет…
– Я пытаюсь отвлечься от голода, читая. Вам тоже скоро захочется есть. Вы, кажется, мечтали оказаться со мной на необитаемом острове? Чтобы читать вместе книги? – Вот теперь в голосе Романа явственно зазвучала горькая и злая насмешка. – Именно такое я вычитал. Знаете, это место – самое необитаемое из всех возможных. Ну что, посмотрим, во что каждый из нас скоро здесь превратится?
– Вы же… я же читала о вас… Вы ведь вроде бы хороший человек, – прошептала Зоя.
– Был пару дней тому назад. Когда у меня еще было будущее. Пока вы не распорядились иначе. – Теперь в голосе мужчины рядом звучала бездонная тьма. – Поглядим, сколько еще времени каждый из нас сумеет остаться хорошим? Интересно ведь, правда?
Зоя прикрыла глаза. «Я хочу быть с ним рядом до самой смерти. Как сделать так, чтобы это сбылось?» Ту силу, что таилась в особых книгах, нельзя было упрекнуть в том, что она не ответила на ее вопрос и не выполнила ее желание.
В сущности, все это может закончиться и раньше, подумала Зоя, прислушиваясь к дробному топоту здешнего библиотекаря. Гораздо раньше. Прямо сейчас.
Ей просто нужно наконец-то перестать читать. Наконец-то отложить книги, за которыми она пряталась всегда, всю жизнь.
Я еще жива.
Если в этой книге появится новый абзац, значит, я все еще жива.
Вечное синее небо
Когда в зал ввели подсудимого, Гарин подумал, что есть в его наружности что-то смутно знакомое. Высокий лоб, короткий нос, низко посаженные брови – подсудимый слегка напомнил Гарину отца. Вообще же, понурый, измотанный человек в окружении солдат отнюдь не походил на «одного из злейших врагов пролетарской революции», на белогвардейское пугало, зверствами которого газеты стращали и без того ошалевшее население. Вот, значит, эта истощенная, истрепанная фигура с жалостно торчащим вихром на макушке – и есть «палач и вампир»? Впрочем, никакого сочувствия к подсудимому Гарин не испытывал. В последнее время он едва ли был способен переживать за что-либо, кроме собственной судьбы. Единственное, что Гарина волновало, – человек в окружении конвойных возмутительно не соответствовал нужному образу. На фотоснимке «враг революции» мог получиться таким же жалким и потерянным, как в жизни. Тогда в редакции будут недовольны Гариным и, чего доброго, усмотрят в его снимках сознательный подрыв «идеологической борьбы».
Уже на пороге подсудимого со всех сторон окружили люди с фотографическими аппаратами, и Гарин шагнул туда же, бережно держа перед собой драгоценный «Кодак». Единственный отцов подарок, сохранившийся у Гарина после бегства через пол-России. Лучше бы, конечно, за границу, но взбалмошная и непрактичная мать хотела в Ново-Николаевск [4] к родне, рассудив, что чем дальше от столицы – тем спокойнее (как она ошибалась!). Переполненные вагоны, выматывающие душу пересадки, и однажды пришлось заночевать прямо в вавилонской толчее вокзала, где у Гарина украли чемодан с бельем, а у матери саквояж, куда она додумалась сложить драгоценности (а ведь Гарин говорил ей, что всё, всё надо надевать на себя!), и мать тогда так надрывно кричала, озираясь, а тем временем какой-то страшный мужик с дикими глазами потащил за собой в толпу пятнадцатилетнюю сестру Лизу и получил за то пинков вовсе не от растерявшегося Гарина, совсем не умевшего бить людей, а внезапно – от подоспевших на помощь красноармейцев, которых мать боялась пуще самого черта. Много чего было потеряно или украдено, но «Кодак» уцелел. После приезда в Ново-Николаевск мать все порывалась продать «бесполезную дорогую игрушку», но в конечном счете именно фотоаппарат, запас фотопленки и умение Гарина со всем этим обращаться спасли всю семью от голода.