Как не умереть в Хэллоуин, стр. 32
Может, они даже теснее связаны с ними, чем семьи основателей города, заключившие жуткую сделку?
Но я побаиваюсь задавать вопросы вслух. Мне нужно сначала разобраться с одним из возможных следствий: я тоже могу быть отчасти демоном. Именно об этом я сейчас и думаю.
Мне необходимо решить, считаю ли я инфернальными тварями свою маму-найденыша и свою новую подругу-найденыша – а это значит, что и я, и даже Логан тоже демоны, – прежде чем задать вопрос.
В голове эхом звучит предупреждение Джека, что у нас не должно быть друг от друга секретов. К тому же Нора, как и я, видит сны, а она прямо максимально не похожа на демона. Я столько прожила в Нью-Йорке, что готова гарантировать, пару-тройку адских чудищ точно видела.
А еще она уверена, что предвестник не хороший и не плохой – это просто предупреждение в образе человека. Такое вот сообщение о скором Пире.
Я – из семьи Дарлинг. А в Мидасе это важно. Ведь именно поэтому я – хорошая.
А я, в свою очередь, отчаянно хочу быть здесь хорошей.
– Бабушка Клео в порядке? – спрашиваю я с надеждой, когда мне надоедает слушать перепалку Логана и Норы.
Они, наконец-то, перестают друг друга подначивать.
Нора вздыхает и мрачнеет.
– Не уверена. Так или иначе, но Клео очень независимая. Даже когда работает с нами, она постоянно настороже. Она говорит, что похожа на Амелию, но мне всегда казалось – все из-за того, как город покинула ее мама.
«Сколько же в Мидасе детей без матерей осталось», – думаю я.
– А как она уехала?
Нора минуту молчит, но затем отвечает:
– Когда Клео была маленькой, ее мама пыталась сбежать из Мидаса. Попадала в аварии – вроде той, что мы видели. Она становилась все более… вспыльчивой и непредсказуемой. В конце концов папе Клео пришлось отправить ее в сумасшедший дом. – Она кривится. – Вот тогда Мидас ее отпустил.
Я ошеломлена. Мне жаль женщину, которую я никогда не видела. И очень больно за Клео. Звучит просто ужасно. Покинуть город только после того, как он полностью свел тебя с ума, да еще и бросить ребенка…
Логан фыркает, прерывая паузу:
– Может, она всегда настороже потому, что ее лучшая подруга рассказывает о своем бизнесе совершенно незнакомому человеку.
– Совершенно незнакомому человеку. – Нора горько смеется – я не понимаю почему – и смотрит на меня. – Все то, что я показала тебе сегодня, не остановит поток снов, Лекси, но поможет тебе не уйти из дома. Джек же советовал тебе записывать сновидения?
О, точно. Я вспоминаю тот момент в ангаре, когда казалось, что мы с Джеком единственные люди во всем огромном мире. Мои ладони снова подергиваются.
– Ага, – отвечаю я. Совсем не хрипло.
Нора кивает:
– Отлично. Записывай все, что ты помнишь из любого сна, даже если тебе кажется, что детали ни с чем странным не связаны. Гаррисон считает, что чем больше информации мы найдем, тем больше ответов получим, и они помогут нам это пережить.
– Пережить или прекратить?
Я вспоминаю, что Гаррисон сказал в антикварной лавке в ту ночь, когда я вышла из дома во сне.
«Иногда выживание – уже победа».
А еще я помню, как отвел взгляд Джек, словно не был с ним согласен.
Нора отвечает мне ободряющей и понимающей улыбкой.
– Конечно, было бы здорово все прекратить. Я знаю, Джек не успокоится, пока не остановит их – или не погибнет, стараясь это остановить.
Ее комментарий меня пугает. Судя по тому, как Нора качает головой, ей тоже невесело.
Она шумно выдыхает – и тихо добавляет, уже куда менее ободряюще:
– Я не хочу, чтобы кто-то умер.
– Но люди умирают, – замечает наш Капитан Очевидность. И поскольку Логан – это Логан, он не может не развить тему: – Или на Пиру демонов, или позже. А значит, самым достойным поступком станет участие в сражении.
– А ты у нас эксперт по чести и достоинству? – спрашивает Нора. Резко. Ну, как мне кажется.
Она пригвождает его взглядом, и он впервые на него отвечает.
Атмосфера накаляется. Я растеряна. Открываю рот, чтобы разрядить обстановку, но ничего на ум не приходит.
Может, спросить, почему они так раздраженно себя ведут друг с другом…
Нора вдруг поворачивается ко мне.
– Мне пора домой. Спасибо, что съездили сегодня в аэропорт. Теперь вам надо поспать. Ну, по крайней мере, в безопасной обстановке. – Она направляется к двери (сделав целых три шага) и тянется к ручке.
Но я опережаю ее. Хватаю за предплечье, даже не задумываясь.
– Не выходи одна, – говорю я.
Сейчас ночь. В темноте живут демоны. Под небом Мидаса обитают ужасные существа, и от одной мысли о том, что она будет на улице одна, у меня бегут мурашки.
Потом я вспоминаю растерзанного енота, на которого мы наткнулись на заднем крыльце лавки, и практически впадаю в панику.
Но она лишь треплет меня по руке.
– Все будет нормально. Обещаю. У меня есть защита, к тому же здесь освещенная тропинка.
– Нора.
Она улыбается мне и пожимает мою ладонь.
– Поверь мне, Лекси. Я местная. Я знаю, что делаю. У меня есть твой номер телефона. Я напишу тебе, как только окажусь дома и захлопну дверь. Через три минуты максимум. Ладно?
Мне это не по душе, но Нора не отступится. Здесь ее мир. В итоге я киваю и пропускаю ее.
Она уходит в ночь, я запираю замок, и мне начинают мерещиться хлюпающие звуки.
Но это же просто мое воображение, правильно?
– Ты остаешься тут, – коротко говорит Логан. – Если она сказала, что с ней все будет хорошо, значит, иначе и быть не может. – Он явно взвинчен.
Не менее странно выглядит и то, как брат садится на диван и сцепляет руки, словно сдерживая себя, чтобы не броситься вслед за Норой.
– Логан…
Мой телефон пищит.
Я читаю сообщение от Норы:
«Дома, заперлась на все замки. Поспи хорошо!»
Я медленно выдыхаю, чтобы успокоить нервы, потом отправляю ответ.
«Ты тоже!»
Поворачиваюсь к Логану. Он смотрит вперед, руки по-прежнему сцеплены.
– Мы еще можем уехать, – говорит он.
Смешно звучит – совсем недавно именно я уговаривала его так поступить.
– Обратно в Нью-Йорк. Где все в своем уме. Нам не обязательно их слушать, верить им или подыгрывать. Черт возьми, если рванем прямо сейчас, просто все забудем.
Он в целом прав. Но есть небольшая закавыка: если мы уедем. Я не уверена, что Мидас меня отпустит – об этом предупреждал Гаррисон. Хотя, бесспорно, мы можем попытаться. Но рассказ о матери Клео меня испугал. Что, если Мидас захочет сделать нечто такое и со мной?
Тем не менее я не обязана верить в демонов и сделки и решать, драться с ними или нет. У меня есть выбор.
И я понимаю, что это очень важно. Я очень ценю то, что могу принять решение.
Но качаю головой.
– Я здесь на своем месте.
Лога смотрит на меня, и я вижу, что он всерьез обеспокоен.
– Что ты несешь, Лекс? – Он не пытается меня задеть, он волнуется по-настоящему.
В груди у меня колет.
– Ты в огромной опасности.
– Наверное. – Мне очень хочется это отрицать, но зачем? – Но если Мидас меня выпустит, а я почти все забуду, как папа, это не изменит того, что произойдет.
Я не имею права сбежать, зная о грядущем Пире. Даже если после меня ждет амнезия – как я вообще могу поступить подобным образом?
Я не могу. И не поступлю.
Логан медленно выдыхает, и я понимаю: он чувствует то же самое – и жалеет об этом.
Брат косится на каминную полку с фотографиями и бурчит:
– Они говорят нам не все. Мы пока что для них чужаки.
– Точно. Мы тут пробыли семьдесят два часа, поэтому так и есть. Они еще кучу всего не успели нам рассказать. Ну и что? – Я пожимаю плечами. – Скоро мы выясним, что к чему.
– Ты обычно ведешь себя по-другому. Тебе нравится быть отверженной.
Я изумленно моргаю.
– Нет, я считала, что должна быть отверженной, ведь у меня с головой не в порядке, – огрызаюсь я. – Мне это не нравится. Кому вообще такое по душе? Кстати, если бы мне было плевать, ты не стал бы моим лучшим и единственным другом на всем белом свете.