Постыдный секрет, стр. 5

Через несколько дней роман был почти готов. Не идеально, даже близко не идеально, но закончен. Диана прочитала его целиком за два вечера: местами морщилась, местами правила, один диалог переписала полностью, потому что герой звучал так, будто проходил собеседование на должность собственного мужа. Несколько сцен сократила, одну выкинула совсем, в другой добавила больше конфликта, потому что персонажи слишком быстро переставали злиться друг на друга.

Финал она написала почти полностью сама.

Это почему-то было важно.

Когда последняя сцена закончилась, Диана долго смотрела на документ и ждала какого-то чувства. Гордости не было. Облегчение — да. Усталость — тоже. Стыд никуда не делся, но рядом с ним появилось ещё кое-что: любопытство.

А вдруг действительно кто-то купит?

На следующий день она начала заниматься оформлением, и это оказалось отдельным видом страдания. Обложки любовных романов словно существовали в параллельной реальности, где мужчины всегда были либо миллиардерами, либо владельцами подпольной империи, а женщины никогда не выглядели так, будто им нужно утром ехать в поликлинику.

Диана просмотрела десятки вариантов. Мужчина в костюме казался слишком корпоративным. Мужчина без рубашки — просто нет. Мужчина без рубашки на фоне небоскрёба — тем более нет. Мужчина, который держит женщину за талию так, будто собирается похитить, вообще выглядел как начало уголовного дела.

В итоге Диана выбрала более спокойный вариант: мужчина в тёмной рубашке стоит у панорамного окна, рядом женщина, оба повернуты так, что лица почти не видны. Достаточно романтично, достаточно жанрово и никто не выглядит так, будто через пять минут кого-нибудь свяжут.

Теперь нужно было название.

Это оказалось ещё хуже.

Диана хотела что-то не слишком позорное и достаточно понятное читателю. После часа вариантов получила: «Фиктивная любовь босса. Сделка без чувств».

Она смотрела на название минуту.

— Я ненавижу всё в этой строке.

Потом подумала и решила, что именно поэтому оно подходит. В нём были фиктивные отношения, босс и обещание конфликта. Жанр читался мгновенно.

Следом понадобилась аннотация. Вот её Диана решила написать сама. После нескольких неудачных заходов получилось: «Я ненавижу Марка Орлова с того дня, когда из-за него потеряла самый важный проект в своей карьере». Дальше появились вынужденное сотрудничество, три месяца фиктивных отношений и правила: никаких чувств, никаких поцелуев вне камер, никаких нарушений договора.

Диана перечитала текст и усмехнулась.

— Значит, нарушат всё.

Это было настолько очевидно, что даже нравилось.

Она ещё немного поправила аннотацию и сохранила.

До публикации оставался один шаг, и вот тут внезапно стало страшно. До этого всё можно было считать экспериментом, файлом на компьютере, глупостью, практикой — чем угодно. Публикация превращала это в книгу, в товар, в вещь, за которую люди могут отдать деньги.

Диана открыла страницу самиздата, загрузила файл и обложку, ввела имя автора — Мария Северова, название — «Фиктивная любовь босса. Сделка без чувств», выбрала жанр, теги, возрастное ограничение и вставила аннотацию. Потом дошла до кнопки публикации и не нажала.

Закрыла вкладку.

Через десять минут открыла снова.

Всё было сохранено. Кнопка никуда не делась.

Диана встала, прошла на кухню, налила воды, посмотрела на Какаши и вернулась.

— Если никто не купит, это даже хорошо. Я просто проверю.

Плакат не спорил.

Диана села, навела курсор на кнопку и снова убрала руку. Если книга провалится — будет стыдно. Если продастся — почему-то тоже. Второй вариант пугал даже сильнее, и Диана не хотела слишком глубоко размышлять, почему.

Она нажала «Опубликовать».

На экране появилось сообщение, что книга отправлена на модерацию. Всё. Никакой молнии, никакой полиции нравственности, никто не постучал в дверь и не забрал у неё право называться писателем. Просто модерация.

Диана закрыла ноутбук, через минуту открыла обратно и проверила статус.

Модерация.

— Конечно.

На следующий день пришло уведомление, что книга опубликована. Диана открыла страницу и увидела обложку, название, имя Марии Северовой, цену и кнопку покупки. Всё выглядело слишком настоящим. Она прокрутила страницу вниз, потом вверх и снова посмотрела на имя.

Мария Северова.

Не она.

Это помогало.

Диана решила, что не будет проверять статистику вообще, хотя бы неделю. Если смотреть каждый час, она сойдёт с ума — это она знала о себе совершенно точно. Поэтому открыла настройки браузера, добавила страницу статистики в блокировку сайтов и установила срок на семь дней.

Семь дней без продаж, просмотров и отзывов. Как будто книги вообще не существует.

После этого Диана открыла своё фэнтези. Первые десять минут ничего не писалось, потому что в голове всё равно крутилась одна мысль: а вдруг уже купили? Она посмотрела на заблокированную вкладку, напомнила себе про семь дней и заставила вернуться к сцене. Через полчаса герои снова начали разговаривать, а через два часа она почти перестала думать о Марии Северовой.

Почти.

К вечеру пришло сообщение от Леры.

Ты завтра свободна? Кофе?

Диана посмотрела на календарь. На следующий день никаких дел не было. То есть формально у неё теперь вообще почти никогда не было дел.

Давай.

Лера сразу ответила:

В два? В нашем месте.

Да.

Диана закрыла переписку и вернулась к рукописи.

Следующий день оказался холоднее, чем она ожидала. По дороге к кафе начался мелкий дождь, и Диана пожалела, что не взяла зонт. Лера уже сидела за столиком у окна и листала телефон.

— Ты похудела? — спросила она вместо приветствия.

— Нет.

— А выглядишь как будто.

— Это безработица.

Лера засмеялась, Диана сняла куртку и села. Они заказали кофе, и она автоматически посмотрела на цену, после чего запретила себе переводить капучино в упаковки макарон. Получилось не сразу.

Первые минут пятнадцать разговор был нормальным. Лера рассказывала про работу, про коллегу, которая снова собиралась разводиться, про знакомую, переехавшую в Петербург. Диана слушала, смеялась и почти расслабилась.

Потом Лера спросила:

— Ну и что у тебя дальше?

Диана знала, что этот вопрос когда-нибудь появится, и всё равно он ей не понравился.

— В смысле?

— Ну с работой.

— Пока никак.

— Ты даже не ищешь?

— Иногда смотрю.

— И?

— Закрываю.

Лера покачала головой.

— Диан, ну серьёзно.

— Я серьёзно.

— Ты же понимаешь, что деньги закончатся?

Диана сделала глоток кофе.

— Да.

— И что тогда?

— Посмотрим.

— Что посмотрим?

Диана поставила чашку.

— Лер, я пишу книгу.

— Я знаю. Но книга и работа друг другу не мешают.

Диана ничего не ответила.

— Все люди не хотят работать, — продолжила Лера.

— Я не говорила, что я особенная.

— Ну а получается как будто так. Ты же не можешь просто решить: всё, теперь я писательница, и больше никогда не работаю.

— Я такого тоже не говорила.

— А что ты говоришь?

Диана посмотрела в окно. Дождь уже стал сильнее.

— Что я хочу хотя бы несколько месяцев попробовать нормально писать.

— Ты и раньше могла писать вечером.

Эта фраза задела сильнее всего, потому что Диана слышала её уже десятки раз: от знакомых, от коллег, от самой себя.

— Я четыре года так писала.

— И?

Диана посмотрела на Леру.

— И за четыре года написала примерно половину книги.

Лера пожала плечами.

— Ну так у всех жизнь.

— Я знаю.

— Тогда я не понимаю, чего ты ждёшь.

Диана почувствовала, как начинает злиться. Не сильно. Пока.

— Я ничего не жду. Я пробую.

— На последние деньги.

— Не на последние.

— Они же не бесконечные.

— Спасибо, я в курсе.