Постыдный секрет, стр. 10

Она прикрепила файл.

Отцепила.

Снова прикрепила.

— Господи.

Какаши наблюдал.

— Там четыреста тысяч знаков. Она не будет смеяться над одной фразой.

Это никак не помогло.

Диана всё-таки нажала отправить.

Спасибо, файл получила. Завтра напишу по стоимости.

Она закрыла чат и испытала желание отключить интернет. Чужой человек уже мог читать первую страницу. Прямо сейчас. Возможно, читал. Возможно, на втором абзаце уже понял, что автор бездарен.

— Это корректор. Ей запятые нужны.

Диана походила по комнате, потом открыла статистику Марии Северовой, потому что рядом с ней всё было проще. Там появился новый отзыв на пять звёзд. Читательница писала, что несколько дней ходила под впечатлением от отношений героев и надеется на вторую книгу.

Диана посмотрела на отзыв и неожиданно подумала, что Марию Северову уже прочитали тысячи людей, а она до сих пор боится одного корректора. Сравнение было не совсем честным: за Марию можно было спрятаться, за Диану — нет.

На следующий день корректор назвала цену. Она оказалась чуть выше, чем хотелось, но ниже худшего варианта, который Диана успела себе придумать. Диана открыла приложение банка, потом статистику Марии и снова посмотрела на цену. Получалось почти символично: любовный роман мог оплатить подготовку фэнтези к публикации.

— Ну конечно.

Если бы кто-нибудь рассказал ей месяц назад, что книга, которую она будет стыдливо прятать под псевдонимом, оплатит корректуру романа, над которым она работала четыре года, Диана решила бы, что вселенная слишком любит иронию. Но деньги были настоящими, работа корректора тоже, поэтому она согласилась.

Корректор написала, что понадобится около недели. Неделя без возможности постоянно лезть в текст выглядела одновременно страшно и прекрасно. Диана решила заняться обложкой и тут выяснила, что у неё есть совершенно конкретное изображение, которое невозможно объяснить другому человеку.

Она просмотрела портфолио нескольких художников, сохранила примеры, удалила половину, снова открыла. У одной понравился свет, но не лица. У другой — персонажи, но все обложки выглядели слишком нежно. Третий рисовал красиво, но каждая женщина на его работах была похожа на одну и ту же женщину с разным цветом волос.

Наконец Диана нашла художницу, чьи работы заставили остановиться. Цена тоже заставила остановиться. Она смотрела на прайс и пыталась определить, насколько сильно ей нужна именно эта обложка.

Очень.

К сожалению.

Диана написала. Художница ответила вечером и попросила описать героиню, мир, ключевые символы и желаемое настроение. Через сорок минут Диана обнаружила, что написала почти страницу текста. Перечитала и поняла, что половина информации для обложки совершенно бесполезна. Она сократила всё до нескольких абзацев, отправила и сразу вспомнила ещё одну очень важную деталь. Дописала вторым сообщением. Через минуту — третьим.

— Всё. Теперь молчим.

Художница ответила дружелюбным «поняла :)», что Диана решила считать хорошим знаком.

Следующие дни оказались странными. Впервые за долгое время у неё не было основной книги, которую можно открыть и писать. Конечно, существовала вторая часть. Цикл Диана придумала давно, и в отдельной папке лежали заметки, несколько сцен и документ с названием «ИДЕИ 2».

Она открыла его. Первая же запись гласила: «Поговорить про зеркало». Диана нахмурилась. Какое зеркало? Следующая: «Он НЕ ЗНАЕТ». Кто? Что не знает? Ниже стояло: «Здесь сделать очень больно».

— Спасибо, Диана двадцати восьми лет. Очень информативно.

Ещё через несколько строк она нашла: «Не забыть лошадь». Вот здесь стало совсем плохо. Диана несколько минут пыталась вспомнить, о какой лошади идёт речь, но так и не смогла.

— Надеюсь, ты была не очень важная.

Она закрыла файл.

Начинать вторую часть до публикации первой казалось преждевременным, но ничего не делать Диана тоже не умела, поэтому занялась аннотацией. Через три часа пожалела. Оказалось, пересказать собственную книгу в нескольких предложениях сложнее, чем написать саму книгу в четыреста тысяч знаков. В первом варианте Диана попыталась объяснить мир, и получилось похоже на статью в энциклопедии. Во втором сосредоточилась на героине, но пропал главный конфликт. В третьем появился конфликт, зато текст звучал так, будто героиня должна спасти весь мир до пятницы.

Диана удалила всё и начала заново. К вечеру существовал вариант, который она не ненавидела, а это уже можно было считать достаточно высоким стандартом.

Через несколько дней корректор прислала первые вопросы. Ничего ужасного. В одном месте имя второстепенного персонажа отличалось от того, которое использовалось дальше. В другом герой снял перчатки, а через пару страниц снял их снова.

Диана перечитала.

— Он мог надеть обратно.

Потом посмотрела сцену внимательнее.

— Ладно. Не мог.

Ещё одна чашка перемещалась по комнате без участия персонажей. В шестой главе герой сначала стоял у двери, через предложение почему-то оказался возле окна, а ещё через два снова был у двери.

Диана закрыла лицо ладонями.

— Четыре года. Четыре года я это читала.

Корректор нашла телепортирующегося мужчину за два дня.

Странным образом именно эти ошибки успокоили. Они были конкретными и исправимыми. Не «книга плохая», а «здесь не сходится имя». Не «автор бездарен», а «пропущена запятая». С этим Диана умела работать.

Когда вернулся весь файл, она два дня принимала правки и проверяла комментарии. Потом прочитала книгу ещё раз, уже не трогая каждую фразу, и впервые позволила себе просто дойти от начала до конца. Где-то хотелось переписать, где-то всё ещё было неловко, но были и сцены, которые ей нравились. Несколько — очень.

Диана закончила чтение ночью и поняла, что больше ничего принципиального менять не хочет. Эта мысль одновременно освободила и напугала.

Оставалась обложка.

Первый вариант пришёл на следующий день. Диана открыла изображение и замерла. Оно не было точной копией той картинки, которая существовала у неё в голове. Конечно, не было. Никто, кроме Дианы, никогда не видел эту картинку. Но там был нужный свет, нужное настроение, силуэт героини и архитектура на заднем плане, похожая на то, что она представляла все эти годы.

Внизу стояло её имя.

Диана Умнова.

Вот это оказалось сильнее всего. Не персонаж, не название, а собственное имя.

Диана приблизила обложку и долго смотрела на эти два слова. В груди снова появилось то же ощущение, что в ночь окончания книги. Хотелось показать маме. Она даже подумала, какую именно фразу та сказала бы первой. Наверное, спросила бы, почему имя такое маленькое. Или наоборот, сказала бы, что слишком большое. Потом показала бы кому-нибудь из знакомых раньше, чем Диана успела запретить.

Диана улыбнулась, а потом глаза снова защипало.

— Ну зачем.

Она закрыла картинку, через минуту открыла обратно, сохранила в телефон и поставила на экран блокировки. Посмотрела пару секунд и сразу убрала.

— Нет. Это уже самовлюблённость.

Какаши не высказывался.

Художнице Диана попросила изменить одну мелкую деталь и подтвердила остальное. Через два дня пришёл финальный файл. Теперь технически всё было готово: книга, корректура, обложка, аннотация. Оставалось загрузить.

И Диана снова начала тянуть время.

В первый день решила, что нужно ещё раз проверить начало, но остановила себя на второй странице. Во второй подумала, что название можно сделать лучше, а через час вернулась к старому. В третий выяснилось, что нужно определить цену, и это заняло неприлично много времени. На четвёртый Диана поняла, что занимается ровно тем же, что перед последней главой: боится закончить следующий этап.

Только теперь за ним действительно стояли люди.

Она открыла страницу публикации и начала заполнять поля. Имя автора, название, жанр, теги, возрастное ограничение, аннотация, файл, обложка. После Марии Северовой интерфейс был знаком почти до скуки, но всё равно ощущался совершенно иначе.