Ничья земля (СИ), стр. 38

— Узнай, что там, — сказал я Рахмонову.

Он вышел вместе с Громовым. Через десять минут вернулись.

— Мост закрыт, — сообщил Громов. — За ним бой.

— Кто с кем?

— Никто не знает. Стрельбу слышали утром. Потом с той стороны приехала машина, сказала, что дорога перекрыта.

— Объезд?

— Есть старый мост ниже по течению, — сказал Рахмонов. — Но грузовик может не пройти.

— Далеко?

— Километров пятнадцать отсюда, потом ещё двадцать по просёлку.

Я посмотрел на часы. Время мы теряли быстро. До Душанбе оставалось больше ста километров, а впереди могла быть ещё десятка два таких мостов.

— Сам мост кто держит?

— Вроде люди Гиссарской группировки, — ответил Рахмонов. — Но это со слов водителя автобуса. Он сам туда не ездил.

— Значит, не знает.

Мы прошли вдоль колонны пешком. У самого моста лежал перевёрнутый автобус. Его поставили поперёк дороги и подперли бетонными плитами. На противоположном берегу виднелись вооружённые люди. С нашей стороны тоже находилось человек пятнадцать. У некоторых были автоматы, у двоих — старые винтовки. Командовал ими полный мужчина в кожаной куртке.

— Дорога закрыта, — сообщил он, когда мы подошли.

— Я заметил. Надолго?

— Пока те не уйдут.

— Кто они?

— Бандиты.

— А вы?

Мужчина нахмурился.

— Мы защищаем дорогу.

— От кого? Вы от них, они от вас?

Громов кашлянул, скрывая смешок.

— Они утром обстреляли машину, — сказал мужчина. — Два человека убиты.

— Почему?

— Не знаю.

— Вы в них стреляли?

— Они первые начали.

— Сейчас стреляют?

— Уже час нет.

Я посмотрел на мост. Длина метров семьдесят. По обе стороны бетонные перила. За автобусом дорога просматривалась плохо. На том берегу стоял грузовик, вокруг него ходили люди.

— Переговорить пробовали?

— С бандитами не разговаривают.

— Зато час смотрите друг на друга.

Он обиделся.

— Можешь сам пойти поговорить.

— Могу.

— Серый, — негромко сказал Громов.

— Я не через мост. Рахмонов, спроси, есть у них связь с той стороной.

Связи не оказалось. Зато нашёлся местный мальчишка лет двенадцати, который спокойно ходил через реку по узкому пешеходному мосту выше по течению. Стреляли в машины. Пеших не трогали. Парню отдали одну из Виол, попросив передать старшему на той стороне, а я вернулся к колонне и приказал развернуть машины носом назад. На случай, если защищающие дорогу неожиданно решат защищать её от нас.

Через сорок минут связь с той стороной появилась. Быстро выяснилось, что утром к мосту подъехали две машины. На первой была красная тряпка, на второй — таджикский флаг. Стороны долго выясняли, кто кому подчиняется. Потом кто-то выстрелил. По словам одних — с дальнего берега. По словам других — из автобуса. В результате двое погибших, трое раненых и закрытая дорога. К полудню никто уже не помнил, из-за чего началась перестрелка. Зато обе стороны считали, что уступать первыми нельзя.

— Нам проехать нужно, — сказал я Рахмонову, который выступал в качестве переговорщика. — Остальное меня не волнует.

Он перевёл. С той стороны согласились убрать грузовик, если автобус оттащат первым. Старший на этой стороне потребовал, чтобы сначала отошли вооружённые люди на другом берегу. Спор пошёл заново.

Автобус в конце концов убрали. Не из-за наших уговоров. Терпение кончилось у таджикских женщин. И с той и с этой стороны начались стихийные митинги, где вооруженные мужики, считавшие себя хозяевами положения, уже серьёзно рисковали оказаться с поцарапанными рожами. Женщины оказались убедительнее автоматов. Мужчины отошли от дороги, грузовик на другом берегу тоже сдвинулся. Первыми отправили пустые «Жигули». Водитель проехал мост, развернулся и махнул рукой. После этого движение восстановилось, словно ничего не произошло. Мы вернулись к машинам.

— Потеряли два часа, — сказал Громов.

— Зато мост цел.

— Пока.

Переезжали по одному, страхуя друг друга. Автоматы держали между коленями. Громов смотрел вправо, я — влево. Люди на берегах следили за нами, но оружия не поднимали. За мостом к нам подошел толстый дед в халате и с седой бородой и вернул Рахмонову рацию, а потом что-то долго говорил ему.

— Что хочет?

— Спрашивает, не хотим ли остаться. Ему люди нужны. Деньги предлагает. Советские рубли.

— Люди всем нужны, а деньги и у нас самих пока есть. тем более советские рубли. Скажи ему, что мы подумаем, сориться с местными пока не надо, нам ещё обратно ехать.

Ближе к Душанбе поток машин увеличился. Дорога шла между хлопковыми полями и садами. На горизонте поднимались горы, над ними собирались тяжёлые облака. Иногда попадались милицейские машины, но они никого не останавливали. После двух часов дня начали искать топливо. Основные баки опустели больше чем наполовину, а до объекта ещё нужно было доехать, провести разведку и оставить запас на отход.

Первая заправка оказалась закрыта. На второй работала только одна колонка, возле которой стояла очередь из двадцати машин. Топливо продавали по десять литров в руки. Рядом толпились вооружённые мужчины, контролировавшие порядок и одновременно торговавшие бензином из канистр втрое дороже.

— В очередь вставать нельзя, — сказал Нурматов. — До вечера простоим.

— Сколько нам нужно?

— Литров сто пятьдесят минимум. Лучше двести.

Рахмонов поговорил с заправщиком. Потом исчез за зданием и вернулся с невысоким мужчиной в синем халате.

— Есть бензин, — сказал он. — Дорого.

— Насколько?

Он назвал цену.

— Это же грабёж.

— Нет, — ответил мужчина в халате. — Грабёж — это когда бесплатно забирают.

Логика была безупречной. Пришлось платить. Машины по очереди загнали за склад. Бензин заливали через воронку из металлической бочки. По запаху в нём присутствовало всё, кроме, возможно, самого бензина. Нурматов плеснул немного в жестяную банку, поджёг. Жидкость горела ровно.

— Поедет, — решил он. — Только потом карбюраторы чистить.

— Главное, чтобы сейчас поехала.

Пока заправлялись, я отошёл с Рахмоновым в сторону.

— До адреса сколько?

— Километров сорок пять. Может, пятьдесят. Смотря как войдём.

— В городе кто-нибудь из твоих есть?

— Есть двоюродная сестра. Живёт с мужем на юго-восточной окраине.

— Муж кто?

— Инженер на заводе.

— Сторона?

Рахмонов вздохнул.

— Вы опять?

— Я не из любопытства спрашиваю.

— Родня у него из Гиссара. Брат служил в милиции. Сам никуда не вступал.

— Нас примет?

— Меня — да. Одиннадцать человек и три машины — не знаю.

— Узнай.

— Как?

— Телефон есть?

— У них дома был.

На заправке обнаружился работающий аппарат. Связь появилась с третьей попытки. Рахмонов говорил недолго. По выражению его лица понять ничего не удалось.

— Что?

— Сестра дома. Муж тоже. Принять могут, но соседи увидят машины.

— Район объекта далеко?

— Километров пятнадцать.

— Подойдёт. Машины во дворе поместятся?

— Один УАЗ. Остальные нет.

— Тогда смысла мало. Спроси, может они знают место, где мы можем временно разместиться?

Рахмонов снова взял трубку. На этот раз разговор продолжался дольше.

— У мужа сестры есть знакомый. Работает на автобазе. Там сейчас почти никого нет. Можно поставить машины в ремонтном боксе.

— Почему почти никого?

— Директора убили неделю назад. Рабочие разбежались.

— Всё лучше и лучше. Едем туда.

На въезде в город нас остановили ещё раз. Пост был настоящий, с милиционерами, шлагбаумом и журналом. Возле дороги стояли два автобуса, которые тщательно досматривали. Мужчин выводили наружу, у некоторых проверяли руки и плечи. Искали следы оружия.

— Здесь деньгами не отделаемся, — сказал Громов.

— Посмотрим.

Мы заранее убрали автоматы под лежащие в салоне вещи, но спрятать одиннадцать стволов нормально было невозможно. Пулемёт и винтовка оставались в кузове. Если начнут досматривать груз, всё закончится быстро. К нам подошёл милиционер с сержантскими погонами.