Ничья земля (СИ), стр. 26

— Большие отряды?

— Пока нет. Десять, двадцать, иногда тридцать человек. Но это пока. Если оппозиция закрепится на юге, граница станет условной.

— Моя группа будет усиливать заставы?

— При необходимости. Разведка, поиск переходов, засады на караванных тропах, сопровождение резервов. Иногда придётся работать на афганской стороне.

Я поднял глаза.

— Это уже международная операция.

— Нет, — спокойно сказал Орлов. — Международной операции не будет.

— А переход через государственную границу?

— Тоже не будет.

— Понятно. Мы просто окажемся не на том берегу и постараемся этого не заметить.

— Быстро учишься. Тем более тебе не впервой.

Я несколько секунд рассматривал карту. Знакомые обозначения, знакомая река и горы. Пять лет назад мне казалось, что после Афганистана я больше никогда туда не вернусь. Потом была Ангола, Лефортово, родной город и Чучково. Теперь круг замыкался.

— Когда выезд?

— Через два дня, — сказал Орлов.

— Поездом?

— Военно-транспортным бортом с Чкаловского. Время сообщат завтра.

— В Чирчике сколько пробуду?

— От недели до месяца. Зависит от подготовки группы и обстановки.

— А срок командировки шесть месяцев?

— Для начала.

— Что означает «для начала»?

— То и означает.

Я посмотрел на Гуревича.

— Вы летите со мной?

— Да.

— Значит, вы старший оперативной группы?

— Нет.

— Советник Сапарова?

— Один из.

— Тот, которому буду подчиняться?

Он немного подумал.

— Скорее всего. Хотя я буду осуществлять общее руководство, с непосредственным начальником вы познакомитесь на месте.

— Почему сразу не сказать?

— Хотел сначала посмотреть на тебя.

— Посмотрели?

— Посмотрел.

— И как?

— Упрямый, слишком много разговариваешь и не любишь выполнять приказ, пока не поймёшь его смысл.

— Плохие качества для командира?

— Для подчинённого — отвратительные. Для командира иногда полезные.

Орлов подвинул мне документ.

— Распишись в ознакомлении.

Я прочитал страницу. Обычная подписка о неразглашении, только формулировки стали осторожнее. Таджикистан не упоминался. Значились «районы временного выполнения специальных задач» и «взаимодействие с вооружёнными формированиями дружественной стороны».

— Кто придумал «дружественную сторону»?

— Юристы, — ответил Орлов.

— У нас теперь и такие есть?

— Были всегда. Просто раньше их меньше слушали.

Я подписал документ.

— Позвонить домой разрешается?

— Разрешается сказать, что направлен в Чирчик, — ответил Гуревич. — О Таджикистане, составе группы и задачах молчишь. Сегодня получишь предписание. До вылета живёшь в гостинице управления. Завтра с утра — экипировка, документы и инструктаж.

Орлов собрал карты и убрал их в стол.

— Сергей, задание сложное. Обстановка меняется каждый день. У Народного фронта нет нормальной структуры, связь работает плохо, единого командования фактически не существует. Приказы могут противоречить друг другу. Прежде чем что-то делать, выясняй, кто поставил задачу и кому она выгодна.

— Сапарову нельзя доверять?

— Доверять нельзя никому, — ответил Гуревич. — Но с Сапаровым можно работать. Он понимает силу, держит слово, если дал его лично, и не любит религиозных фанатиков. Для нас этого пока достаточно.

— А потом?

— Потом посмотрим.

— Кто главный противник?

— Радикальные исламисты. Среди них много местных, но есть люди из Афганистана, Пакистана и арабских стран. Пока они не составляют большинства оппозиции, зато лучше организованы, дисциплинированы и получают помощь из-за границы. Им нужна территория у Пянджа, склады, дороги и выход к Узбекистану.

— Американцы?

Орлов покачал головой.

— Не ищи за каждым отрядом Центральное разведывательное управление. После Афганистана там осталось достаточно денег, оружия и людей, чтобы война продолжалась без посторонней помощи.

— Но помощь есть?

— Есть. Только не всегда оттуда, откуда мы привыкли её ждать. Первые недели будешь больше смотреть и слушать. В местные дела без необходимости не лезь. Не обсуждай религию, не давай оценок обычаям, не обещай того, чего не можешь выполнить. Если таджик говорит, что дорога свободна, отправь разведку. Если настаивает, что свободна, отправь разведку усиленную.

— А если клянётся?

— Тогда ищи другую дорогу.

— Вы хорошо о союзниках отзываетесь.

— Это не про таджиков. Это про гражданскую войну. Вопросы остались?

— Много.

— Основные задал.

— Почему именно я?

— Я уже объяснил.

— Вы перечислили причины, по которым подхожу. Но не сказали, кто предложил мою кандидатуру.

Орлов посмотрел на Гуревича. Тот не стал отводить взгляд.

— Твой непосредственный начальник на месте.

— Мы знакомы?

— Знакомы. Близко знакомы. Но фамилию, по прибытия в Чирчик я тебе не назову. Ну и я поддержал, предложивший твою кандидатуру офицер оказался прав.

— И чем же я именно вас заинтересовал?

— Тем, что уже воевал с теми, кого нельзя победить одним наступлением. В Таджикистане это пригодится. Кроме того, мне нужен командир, который способен выполнить задачу без ежедневных указаний из Москвы.

— А если решение окажется неправильным?

— Значит, ответишь.

— Перед кем?

— Если повезёт — передо мной. Если не повезёт, отвечать придется уже перед Богом.

Орлов поморщился.

— Обязательно было это говорить?

— Лучше сейчас, чем потом.

Я поднялся.

— Где получать предписание?

— Второй этаж, кабинет двести восемнадцать, — сказал Орлов. — В шестнадцать ноль-ноль вернёшься сюда.

— Ещё один разговор или дружеские посиделки? Пряники могу принести, если чай нальёте.

— Пряники ещё заслужить надо — Хохотнул Орлов — Начальный инструктаж будет. И Серёгин… Гуревича слушайся. Он знает местную обстановку, он там давно крутиться. А теперь всё, вали.

Я вышел в коридор и закрыл дверь. Час назад я думал, что меня либо оставят в Москве, либо переведут в другую учебную часть. Теперь предстояло собирать группу из незнакомых людей, готовить таджикских бойцов и выполнять приказы советника бывшего уголовного авторитета. Заодно искать секретные документы в захваченных частях и помогать пограничникам удерживать афганские отряды на другом берегу Пянджа. Смешно, ей богу. После Анголы меня год держали в Лефортове за самовольные действия. Теперь примерно то же самое называлось специальным заданием управления.

Город за окнами шумел и привыкал жить без Советского Союза. А здесь, в коридорах управления, продолжали раскладывать старые карты и отправлять людей защищать границы страны, которой больше не существовало. Я усмехнулся. Я снова начальник группы спецназа. Должность майорская, потому что группа будет состоять не из срочников, а из офицеров. Двигаюсь по карьерной лестнице, мать его. Только почему-то лестница уводит меня всё дальше и дальше от дома.

Глава 10

Остаток дня ушёл на то, чтобы официально оформить то, что официально почти не существовало. В двести восемнадцатом кабинете мне выдали новое предписание. В нём Чирчик уже не упоминался. Старшему лейтенанту Серёгину надлежало прибыть в распоряжение представителя Министерства обороны Российской Федерации в Среднеазиатском регионе. Каком именно регионе, кто являлся представителем и где его искать, составители документа уточнять не стали.

— А если меня по дороге остановят? — спросил я у майора, выдававшего бумаги.

— Покажете предписание.

— И что они из него поймут?

— Что вас следует пропустить.

— Я вот прочитал и ничего не понял.

— Вам понимать не требуется, документ составлен правильно.

В этот раз формы и оружия я не получал, только бумаги, с которыми справился на удивление быстро. Все свободное время до инструктажа я просто слонялся по управлению, покушал в столовой и даже выспался, устроившись в кресле актового зала.