Учитель гениев (СИ), стр. 39

Тишина повисла в кабинете — густая, липкая, почти осязаемая. Вэнс отодвинул свою фигуру и посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом. Его палец с перстнем постучал по столу — один раз, второй, третий.

— Я бы не советовал вам этого делать, Фауст, — наконец сказал он, и в его голосе зазвенела сталь, холодная и беспощадная. — Не потому, что я злой. А потому, что я прагматик. У меня длинные руки. Я могу достать вас где угодно. В академии, в столице, на краю света. Я не привык слышать отказы.

Он сделал ход ферзём, объявляя шах.

— Но, — продолжил он, и в его голосе появились новые нотки — почти уважительные, — я не хочу вас уничтожать. Это было бы глупо — уничтожать такой талант. И тем более, не хочу ссориться с вашим учителем. Однако, если понадобится, я вполне могу пойти на это.

Я посмотрел на доску. Шах был неопасным — я закрылся слоном. Но Вэнс играл красиво. Агрессивно, но без спешки. Он жертвовал фигурами, чтобы получить хорошую позицию. Это был стиль человека, который умел рисковать, но только тогда, когда риск оправдан.

— Вы хорошо играете, — сказал я, делая ответный ход.

— Вы тоже, — кивнул Вэнс. — Но партия ещё не закончена.

Мы играли молча несколько минут. Фигуры двигались по доске, разыгрывая сложную комбинацию. Вэнс атаковал, я защищался — но не пассивно, а контратакуя, заставляя его отвлекаться на свои угрозы.

— Знаете, Фауст, — вдруг сказал он, отодвигая пешку. — Я уважаю вас. Мало кто осмеливается смотреть мне в глаза, когда я делаю предложение. И вы думаете, прежде чем ответить. Это дорогого стоит.

— Вы ждали, что я соглашусь сразу? — спросил я, забирая его пешку.

— Ждал, — честно признался Вэнс. — Все соглашаются…

Он взял мою пешку и откинулся на спинку кресла.

Я смотрел на него, обдумывая слова. Вэнс был опасен — это я понял с первой минуты. Но он был и умён. И в его предложении была выгода и для меня. Но… Всегда есть какое-то но… Я знал подобных ему людей. Что бы он там ни говорил, итог будет лишь одним. Я стану его фигурой. Расходной монетой, пусть и довольно ценной. Не более. К тому же, была и иная причина. Особенно сейчас, когда я узнал его имя…

— Шах и мат, — поставил я своего ферзя на позицию и встал с кресла. — Спасибо за партию, лорд Вэнс. Вы достойный противник. Но я вынужден отказаться.

Он не удивился. Не рассердился. Только кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Жаль, — тихо сказал он. — Вы были бы ценным союзником.

— Не союзником — инструментом. Давайте не будем друг друга обманывать, — улыбнулся я.

Вэнс смотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах не было злобы — только сожаление и, возможно, уважение.

— Чтож, это ваш выбор. И вам отвечать за последствия. Вы достойный противник, Фауст, — Вэнс поднялся и протянул руку. — Но помните: моё предложение остаётся в силе. Если передумаете — вы знаете, где меня найти.

Я пожал его руку. Крепко, по-мужски, глядя прямо в глаза.

— Не дождётесь, — ответил я и направился к двери.

— «Он не простит тебе отказа», — мысленно сказал Широ, когда я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух. — «Такие люди не прощают».

— «Знаю», — ответил я, застёгивая плащ. — «Он не станет спешить. И это даёт мне время».

— «Время для чего?»

— «Время стать сильнее. Время подготовиться и найти его слабые места».

Я решил не возвращаться в академию сразу — прогулка ещё не закончилась, а на душе было мерзко от разговора с Вэнсом. Хотелось отвлечься, проветрить голову. Широ, чувствуя моё настроение, молчал и не лез с советами.

Я брёл по центральным улицам, наблюдая за городской суетой, и постепенно успокаивался. Столица жила своей жизнью — торговцы зазывали покупателей, уличные музыканты играли на перекрёстках, дети с криками носились по мостовой. Всё это было таким далёким от интриг академии и теневых игр аристократов, что я почти почувствовал себя обычным человеком. Почти…

Я, наконец, добрался до парку, куда и планировал пойти изначально. Там, под раскидистыми деревьями стояли скамейки, и хотел уже сесть, когда услышал сзади шаги. Лёгкие, почти неслышные, но мой слух, отточенный годами тренировок, уловил их.

— Профессор Фауст? — спросил голос — девичий, звонкий, с нотками кокетства.

Я обернулся. Передо мной стояла девушка — невысокая, стройная, с длинными светлыми волосами, распущенными по плечам, и большими голубыми глазами, в которых читалось… восхищение? Или его искусная имитация. На ней была студенческая мантия академии. Лицо было знакомо, но имени я не помнил.

— Да, — ответил я. — А вы?

— Меня зовут Мира, — она сделала шаг вперёд, и её губы растянулись в улыбке — слишком яркой, слишком открытой для незнакомца. — Я студентка четвёртого курса. Я… я давно хотела с вами познакомиться.

— Зачем? — спросил я прямо.

Мира замялась на секунду, но быстро взяла себя в руки.

— Вы так интересно ведёте лекции, — сказала она, и её голос стал томным. — Я хожу на все ваши занятия. Вы… вы вдохновляете меня. Вы самый талантливый преподаватель в академии. И самый красивый.

Она шагнула ещё ближе, почти вплотную, и я почувствовал запах её духов — приторно-сладкий, навязчивый. Искусственный. Такой же, как её улыбка. И как её слова.

— Я хочу быть ближе к вам, — прошептала она, поднимая руку и касаясь моего плеча. Её пальцы дрожали — но не от волнения, а от напряжения. Она боялась. Не меня — провала. — Намного ближе. Вы не против?

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается холодная усмешка. Провокация. Ещё одна попытка меня подставить. Сразу после разговора с Вэнсом. Совпадение? Не думаю. Да, это мог быть и Карл. Или кто-то третий. Но… Всё же ставлю на Вэнса.

— Мира, — сказал я, и в моём голосе не было той мягкости, которой она ожидала. — Ты слишком молода для таких игр.

— Я взрослая, — она надула губы, изображая обиду. — Мне уже восемнадцать.

— А я твой преподаватель, — я взял её за запястье — мягко, но крепко, не позволяя вырваться. — Ты знаешь, что бывает со студентками, которые пристают к учителям?

Она побледнела. Её улыбка исчезла, уступив место растерянности и страху.

— Я… я не…

— Ты не подумала, — перебил я, разворачивая её и заламывая руку за спину. Без боли — просто чтобы показать, кто здесь главный. — Или подумала, но решила, что я поведусь. Что я такой же, как все мужчины, которые тают от одной улыбки красивой девушки.

— Отпустите! — она дёрнулась, но я держал крепко. — Вы делаете мне больно!

— Больно? — я усмехнулся, наклоняясь к её уху. — Ты пришла соблазнять преподавателя. Ты хотела, чтобы я потерял голову, схватил тебя, поцеловал. А потом прибежали бы свидетели, и меня бы выгнали из академии с позором. Классическая схема. Дешёвая, пошлая, но иногда работающая.

Мира замерла. Её дыхание стало прерывистым, по щеке скатилась слеза — то ли от обиды, то ли от страха.

— Я… меня попросили, — прошептала она. — Мужчины все одинаковые. Они всегда ведутся на мою внешность.

— Кто попросил? — спросил я, ослабляя хватку, но не отпуская. — Карл? Лорд Вэнс?

— Я не знаю, — она всхлипнула. — Мужчина в чёрном. Он подошёл ко мне вчера в городе, дал сотню золотых и сказал, что нужно просто… просто пригласить вас в гостиничный номер. Не важно, где. Главное — чтобы вы согласились. А потом… потом он сказал, что придёт с охраной и всё засвидетельствует.

— И ты согласилась на такую грязную работу за сотню золотых? — в моём голосе прозвучало презрение.

Она заплакала громче, но я не чувствовал жалости. Только брезгливость. Сотня золотых — не такие большие деньги, чтобы продавать свою честь и чужую репутацию. Но для этой девушки, возможно, это было целое состояние.

— Иди… — добавил я, глядя ей прямо в глаза. — И лучше бы тебе больше не попадаться мне на глаза.

Мира развернулась и бросилась прочь, спотыкаясь и всхлипывая. Я смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за деревьями, и только потом позволил себе выдохнуть.