Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 59

И знаете… а я, если честно, даже рад. Не помру — так хоть высплюсь на полную! Лежи себе, дрыхни, жди обеда, снова дрыхни. Красота, а не жизнь! Раньше я бы душу продал за такой режим, а тут его сами выдали, да ещё и с молочком в комплекте!

Ну я и так её продал за это, ладно.

Эх, вот если бы не допросы… эти вечные, настойчивые, иногда жёсткие допросы! Просто мучают меня, проверяют, ковыряются. Да вы ещё в попу залезьте! Мало ли там беса решил пронести.

Кровь вот сегодня утром брали — прилично так, аж голова закружилась. И мыться заставляют не абы как, а в специальной воде, отдающей чем-то травяным, горьковатым, будто меня решили не помыть, а замариновать! Вот это самое жестокое я считаю.

— Уа-а-а, — я зеваю во всю пасть, до хруста в челюсти и потягиваюсь.

Ну а затем сворачиваюсь клубочком под одеялом, поджимая ноги к груди.

«Так, полчасика вздремнуть, и будет мне счастье… или два часика… ну можно и пять… мдям… мхм… так и сделаем…»

Но тут дверь лязгнула, а засов провернулся с металлическим щелчком!

— Да ёп… — вздыхаю, прячась под одеялом.

Высовываю край лица и одним глазом смотрю на гостя. А, дознаватель. Впервые вижу, кстати.

Он был седой, а из отличительных черт — чёточный шнур на левой руке, бусинки которых были прям затёрты.

Дверь закрывается. Мы остаёмся вдвоём.

Я вздыхаю, выползаю из-под одеяла и без особого интереса смотрю на незнакомца.

Он прошёл к столику неспешно, каждый шаг ровный, выверенный, будто вымеренный линейкой, и опустился на табурет, аккуратно поправив полы сюртука. Затем повернулся ко мне — всем корпусом, не спеша, как башенное орудие, наводясь на цель.

Наши взгляды встретились.

И вот тут внутри что-то неприятно сжалось.

«Так, а вот это уже другое дело», — хмурюсь я мысленно, разглядывая его в ответ, — «От Дитриха, как бы жутко он ни выглядел, ощущалось… ну, азарт. Ему нравилось искать. Вскрывать правду, копаться в мыслях, как детектив, который обожает свою работу».

А вот этот… этот смотрел иначе.

«Этому нравится решать судьбы».

— Бенедикт Штерн, — представился он ровным, чуть глуховатым голосом, — Отдел Глубинной Ереси.

— Ага, — киваю без особого энтузиазма, — А мне есть смысл представляться? У вас же на меня, наверное, уже томов пять с половиной исписано. Небось знаете, какого цвета у меня подкладка в носках.

Уголок его рта дёрнулся. Вряд ли, конечно, ему правда смешно, но лёгкую констатацую того, что шутка была услышана и учтена, он решил показать. Ну спасибо.

— Формальность, — произнёс он, — Мы храним протокол вне зависимости от объёма уже собранной информации. Есть пара вопросов, — сказал Бенедикт, складывая руки на колене, — Не более.

— Кто вам их придумывает?.., — насупился я, — Целый отдел по импровизации вопросов?

— Нет, отдела нет. Но вы правы, вопросы — это тяжело. Их нужно много, и они должны бить в цель. Поэтому… сейчас будет легче, — произнёс он, — До этого с вами не беседовал человек, уполномоченный вынести окончательный вердикт по вашему делу. Это я.

Я невольно улыбнулся.

«Ну вот, а я угадал», — хмыкаю про себя, разглядывая его невозмутимое, будто высеченное из камня лицо, — «Точно. Ему нравится не искать, а решать. Ставить точку. Он тут не следователь, скорее уж… палач».

И с учётом, что нахожусь я, по сути, в самой настоящей камере для осуждённых, — пусть с молочком и приличной кроватью, но всё же камере, — то роль эта ему подходила даже слишком хорошо.

И от того мне неспокойно. Кто знает, что в их голове? Плюс я уже прекрасно понял, что недавно в Церкви вскрыли культ. И ладно бы они просто магию магичили… но нет. О-о-о, совсем нет! За разговором с местными медсестричками, — весьма, кстати, симпатичными, должен признать, — я узнал много прикольного!

Например, что культ намеренно казнил невиновных. Они рушили семьи, репутацию, всё королевство! Их силой была не магия, а власть.

Власть Церкви.

И с чего бы последнему не остаться, и вот прийти меня убивать⁈

«Тц, ещё и магия здесь блокируется…», — смотрю я на мерцающие медные линии на стенах, — «Вот бы не помереть…»

— Ну что-ж, — потягиваюсь я, устраиваясь поудобнее, — Тогда я весь во внимании, господин Бенедикт.

— Вопросы несложные и служат скорее для подтверждения сложившегося у меня мнения о вас. Считайте это интервью, — улыбается он, беря в руки чётки.

— И что же у вас сложилось обо мне? — хмыкаю.

— Скажите, чем будете заниматься в случае признания вашей невиновности? Вот у вас свобода и… что дальше?

— Вернусь домой, покушаю, посплю. Может по девочкам схожу, а то стресс, знаете ли… — вытянул я губы и задрал голову, начиная фантазировать, — Покушал бы говядинку. Или что-то лесное! Крольчатину бы… — сглатываю, — Потом поучусь магии — интересная штука. Работу найду — денег мало. Постараюсь дальше выяснить, кто пытается меня убить, почему такой дурдом вокруг. Да в целом всё.

— Кем хотите работать? — спросил он.

— Барьеры, думаю. Мне же когда после смерти в голову стрельнуло — я так подумал, что проще всего знания в барьерах применить, — постучал я по виску, — Но вы и так знаете, говорил же.

— Ага. Знания после смерти, — улыбается он, потирая бусины, с которыми было явно что-то не так, — Вы с ними уже экспериментировали? Со знаниями.

— Е-е-есть немного, — улыбаюсь в ответ, потому что речь зашла про мою любимую магию.

— Для этого черта держали в подвале?

Ну вот и всё. Вот и доулыбались.

Всё. Писец котёнку.

Я протяжно вздыхаю, глядя на Бенедикта, остановившего палец на одной из бусин. Дознаватель смотрел в ответ. Прямо в глаза, прямо… будто в душу.

— Ладно, добивайте, — вздыхаю, складывая лапки на груди.

— Ну почему же. Есть за что?

— Нет.

— А чего тогда?

— Не знаю, искренне верю, что этого достаточно для казни, — пожимаю плечами, смотря в потолок, — А что, нет?

— Не-а, — улыбается он, продолжая перебирать бусины, — Хотя, скажу честно, хотелось бы услышать вашу версию. А то чёрт, когда мы его освободили… скажем так, решил свести счета с жизнью — ему не нравилась идея существования в одном мире с вами. Что редкость для демона — они всегда стремятся к спасению.

Качаю головой.

Ну да, а чего я ждал? Весь дом перевернули наверняка же, и закрытую в подвале дверь тоже должны были вскрыть. А там сюрпри-и-из!

Не, ну откуда я должен был знать, что в доме родственников мне придётся схитрить, скормить Пределу семь слоёв своей души, а потом неделю провести в карцере⁈ Ну вот откуда⁈ Я планировал уже вечером вернуться!

Да я просто кота забирать шёл! Гр-р-р-а!

Хорошо, что хоть слои души со временем восстановятся… основное то ядро, — то есть, фактически я сейчас, — цело и вполне активно.

Хотя вот чувствую, что мои кошачьи особенности чуть подутихли… глазомер хуже стал, от молока так хорошо не восстанавливаюсь, да и знобит постоянно…

— Да поймал черта, понял, как обездвижить. Туда-сюда… — начал я.

Конечно, я пропускал детали о часах забвения, что я так-то кот, и что седьмая жизнь у меня крайне неприятная для Церкви, но в остальном сказал правду. Всё равно спалили! Да, пытал демона. Да, ставил эксперименты! Но это не военное преступление, если тебе было весело!

— Тем более во имя человечества! — подытожил я, — Вот. Денег-то у меня на наставников нет. А тут прямая цель, с которой воевать…

— Ага, — кивает он, — А кровь его вы для чего собирали?

— Концентрат страха. Облился, и мелочь трясётся рядом с тобой, — пожимаю плечами, — Удобно.

— Эти знания вы тоже с Небес получили?

— После смерти, — поправил я его.

Он улыбнулся.

Ну и вот что тут думать? Да и вопросы странные. Вот на что они укажут? И так всем всё понятно — я всегда придерживался той самой версии, где я умер, меня как-то спас пропавший дед, и я умудрился после смерти обрести знания.

Единственное, где я намеренно врал помимо моей истинной природы и Эдмунда — разговор с Пределом. Потому что…