Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 53
Юноша остановился.
«М?..», — девушка не поняла, что случилось, ведь касание Луны с юнца не пропало, а песня льётся сладостной нугой.
Он стоял, пока девочка шагала. И тогда… он начинает медленно поворачиваться.
«Ч-что⁈».
Объятая тьмой фигура посмотрела через плечо. Голова. Плечи. А затем корпус с ногами. Юноша полностью развернулся на заклинательницу.
Что? Нет. Нет, так быть не должно! Он же УЖЕ очарован! У него не должно быть воли!
Но женщина моргает, и мужская фигура превращается в… кота. Обернув вокруг себя хвост, объятый туманом кот смотрел в ответ на заклинательницу.
И да — он именно смотрел. Это не совпадение, не реакция на очарование, нет.
Его душа осозналась отдельно от тела.
«Не понимаю… не понимаю!», — она пятится, — «Над ним власть Луны! Он не должен…»
—Разве тебе не говорили не смотреть туда, куда не следует? Ты думала это касается только Луны и Солнца? – скалится он.
Он делает шаг, и его фигура разрывается на фрактальные копии. Девять всевозможных котов, рогатые, крылатые, огромные и прямоходящие — они разлетелись по пространству душ, деля единую сущность на девять фрагментов, заполняя собой пространство!
И когда культистка успела осознать, что происходит, отражения соединились воедино, приняв облик кошачьего прямоходящего монстра.
И он стоял прямо перед девушкой.
БАХ! Он хватает флейту и сжатием разрывает её на куски!
В то же время. Лес.
Луна светила серебром. Он отвечала зову флейты, песне прекрасной заклинательницы! Метки, что Луна оставляла на взглянувших, включались и подчинялись мелодии под светом спутницы Терры.
Мужчина чувствовал… ох, да… как же он чувствовал её взор! Он ощущает взгляд своей Госпожи, теплоту её света, её всеобъемлющую любовь! Песня не касалась его, но часть очарования он не мог игнорировать, и как же это было прекрасно! Любовь, нежность, удовольствие!
Ах, как же прекрасна Луна! Как же…
Песня прекратилась.
Он резко поворачивается на сестру по культу, и та… застыла, смотря широкими глазами куда-то вперёд. До этого она стояла с закрытыми, погрузившись в транс и Третью Сферу, мир духов и душ — Предел.
Но она пробудилась. Песня закончилась. И теплота Луны, её любовь… начало сменяться раздражением, словно очарованное чудище резко проснулось ото сна.
Лунный свет начинал краснеть от прерванного, недоведенного до конца ритуала.
— Сестра? Сестра! — культист дрогнул от осознания, что будет при провале ритуала флейты, — Что с тобой⁈
Она стояла и смотрела вперёд. Всё тело дрожало, а губы хоть и пытались что-то произнести, но они лишь жадно хватали воздух, а звуки превращались в хрип.
Луна краснела. В лесу начало ощущаться чужое присутствие.
— Сестра! Продолжай…
БАХ! Флейта ломается прямо в её руке, разрываясь духовной энергией изнутри!
— Ха… ха… ха… ха… — её дыхание становилось всё прерывистее, грудь дёргалась, а глаза краснели, наливаясь кровью, — Чёрт… чёрт… кто это такой⁉ — она с ужасом оглядывалась, — Он проснулся!
— Что? Это невоз…
— ВОЗМОЖНО! — крикнула она, тяжело дыша, — Мы должны его забрать. Его и только его!
— Да что… с тобой? Что там произошло? — чуть отшагнул мужчина.
— Исчадия уже здесь… — она медленно присела на колено, наплевав, что земля испачкает её прекрасное кружевное платье, — Возьмём под контроль. Достанем. Нам нужен… культу… миру… — истерично улыбнулась она, — Всем нужен Лунный Лорд.
Багряная Порча уже прорвалась. И из его света начали формироваться чудовища, под контролем той, что без ума от Луны.
В то же время. Дом Эшкрофтов.
В зале никто не понимал, что происходит.
Все просто стояли неподвижно, чуть покачиваясь, с остекленевшими взглядами, устремлёнными куда-то в сторону леса за окном. Мелодия тихая, едва различимая, текла сквозь комнату, просачивалась сквозь треснувшие стёкла.
Застыл Том — рука безвольно повисла вдоль тела, нож выскользнул из пальцев и стукнулся о паркет, но никто даже не повернул головы на звук.
Виктория моргала через раз, медленно, тяжело, а меч в её руке опустился остриём вниз, царапая пол едва заметной линией.
Беатрис стояла посреди осколков собственной гостиной, глаза широко открыты, но взгляд был пуст, устремлён сквозь стену, сквозь ночь, куда-то на невидимый источник звука.
Даже Дитрих, единственный, кто должен был замечать ВСË — стоял с застывшей на лице полуулыбкой, а глаза его блестели неестественно ровно.
Исключением были трое.
Клара и Леонард медленно шагали в сторону выхода. Единственные, кто хоть как-то шевелился.
А следом «очнулась» и… Амелия.
— Кха-а! — она резко выдохнула, будто перезагрузившись.
Она быстро оборачивается, сжимает клинок, ожидая нападение!
— Дитрих! Дитрих! — кричит она, — Доложите!
Молчание. Он очарован. Мощная… ОЧЕНЬ мощная магия.
Серебряные глаза Амелии рыщут по дому в поисках источника угроз, в поисках решения! И… наверное, ничего больше не оставалось.
— Леонард! Лео! — крикнула она, — Очнись!
И парень застыл. Остановился, пропуская Клару вперёд. Он медленно обернулся через плечо, посмотрела назад. Он определённо среагировал на крик! Поэтому и повернулся! Но смотрел сейчас она не на неё. Куда-то… дальше. Будто видя в своем разуме что-то иное.
Парень хмурится. Разворачивается. Глаза яснеют, разум начинает возвращаться.
Шаг. Шаг. Шаг! Он хватает что-то в воздухе, сжимает и будто вырывает что-то из чужих рук!
Бах! Прошлась волна облегчения, и по дому ударил всплеск энергии из леса.
Все резко вдохнули.
— Кха-а-а-а-а! Кха-ха-ха! — кто-то закашлялся.
Послабее упали на колени — Том, прислужники. Беатрис рухнула на диван, а Дитрих с Викторией устояли на ногах вместе с Амелией.
Они продышались, быстро водя глазами.
— Ч-что… — начала Виктория, растерянно оглядываясь, — Что это только что…
— Очарование… мы все оказались под чарами! — процедила Амелия, — Дитрих! Что делаем⁈
— Подкрепление уже вызвано! Но нас выдернуло. Все в порядке⁈ — он осматривается, — Да, вроде. Ошибка? Или… эй, Леонард! Клара!
И все увидели… двое не пришли в себя.
Клара так и стояла, покачиваясь, с той же остекленевшей пустотой во взгляде, что была у всех минуту назад — только у неё она не проходила. Рядом, чуть позади, точно так же застыл Леонард.
— Клара⁈ — Беатрис первой рванулась к дочери, хватая её за плечи, — Клара, милая, очнись! Клара!
Виктория бросилась следом, затрясла брата за плечо.
— Лео! Лео!
Он начал моргать. Просыпается! Он просыпается!
Леонард сжал виски руками, зашипев сквозь зубы, будто в череп кто-то вбил раскалённый гвоздь! Он оглянулся и посмотрел на кричащую Беатрис, на застывших в ужасе служанок.
И сделав шаг, парень опустился на колено перед маленькой фигуркой в руках Беатрис. Взял лицо Клары в ладони. Заглянул в приоткрытый здоровый глаз.
Пусто. Серая пелена с отблеском синеватого серебра.
— Она… застряла в Пределе, — произнёс он тихо, — Её не вернуло. Она там.
Тишина, повисшая было на миг, взорвалась новым криком — Беатрис зашлась в вопле, отчаянно тряся дочь, будто силой можно было выдернуть её обратно.
И тут за разбитым окном взвыло.
Не по-звериному. Хуже. Многоголосый, раздирающий рёв, от которого зазвенели уцелевшие стёкла в витрине с фарфором. Вой поднимался, множился, будто отвечал сам себе с разных концов темноты, а сквозь прорехи в облаках проступила луна — там, где секунду назад она была бледной, теперь наливалась тяжёлым, густым багрянцем.
— Это… это что… — Виктория попятилась к окну, машинально вскидывая меч.
— Магия, — выдохнул Дитрих, наконец окончательно стряхнувший с себя остатки наваждения, лицо его вмиг растеряло всю приторную вежливость, — На нас нападают.
Крики, топот, звон отодвигаемой мебели — зал взорвался паникой, все разом бросились кто к окнам, кто к оружию, кто закрывать собой ещё не пришедших в себя.