Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 37
— Хлюп-хлюп-хлюп, — засунул я морду в молоко.
М-м-м, счастье!
С полным пузиком я, не скрою, простонал от удовольствия, откинулся на стул и прикрыл глаза.
— Уа-а-а-ах… благодааааать… пр-р-р-р-р… — замурылкал я.
В сон клонило безумно. Столько дел сделал, а ещё даже ни разу не дремал! Кошмар! Караул! Что за эксплуатация кошачьего времени! У вас что, в договоре не прописано, что котам нужно спать шестнадцать часов в день? У меня дай бог только восемь было! Я буду жаловаться и требовать компенсации! Самочкой и едой, спасибо.
«М-м-м-м, в коробку из-под угля сейчас лягу», — жмурился я от счастья, когда шёл в амбар, — «Как посплю… как подремлю! М-м-м-м!»
— Господин, — встречает Августина, — Том снова у ворот. Вас требует.
— Да чтоб вас всех! Как вы мне надоели все! Мыа-а-а! — закрутил я бешено башкой, заметил кружку и спихнул её со стола со всей злости.
— Простите…
Матюкнувшись, я сжал кулаки от злости и быстрым шагом пошёл к воротам. Нет, ну я сейчас его точно прибью!
НЕ ЗАБИРАЙТЕ У КОТА ЕГО СОН, ПАДЛЫ ДРАНЫЕ! Я БЕШЕННЫЙ, ЕСЛИ НЕ ПОЕМ И НЕ ПОСПЛЮ, ЫА-А-А-А!
Но стоило увидеть брата Лизы… как пыл чуть подостыл.
У него на весь глаз был заплывший фингал, а взгляд, обращённый на меня, был уже совершенно другим.
Уставшим.
— Ну и что это? — устало и злобно киваю я на его глаз, — Это не я сделал. Если хочешь компенсации — ни черта не получишь!
— А у вас есть чем её платить? — печально хмыкнул пацан.
— Ах ты поганец! Мало было?
— Но вы не правы, фингал из-за вас. Почти, — вздыхает он, а затем берёт миг на размышления, смотря в землю, — Корочё, чё сказать хочу… припрутся к вам скоро. Готовьтесь. Я ничего им не слил… за что и отхватил от… «своих», — снова хмыкнул он, — Но по-любому они и без меня узнают.
— Кто и что? — а вот сейчас хмурюсь серьёзно.
— Хотели узнать, кто барьер нам поставил, — сказал он, а затем увидел моё недоумевающее лицо, — Вы типа реально думали что это не крышуется в наших засраных районах? Да тут даже газеты поделены, а они государственные так-то, это не бизнес, — он поворачивается в сторону своего дома, — Я мимо проходил, как там барьерщики стояли местные. Спросили кто такой умный… ну а я… — и Том снова вздыхает, — Поверил я вам короче, когда меня через пол улицы лететь отправили. И потому не сказал ничего. Они хотели заставить, потому что я смотрящий за домом… ну и вот, — пытается подмигнуть он опухшим глазом, но там полнейший фонарь, вряд ли он им в ближайшие пару дней вообще видеть будет, — Короче, готовьтесь.
— Да чтоб вас всех! Тц, вот спокойно не живётся!
— Никому у порта спокойно не живётся. Вам в том числе. Уезжать надо было со всеми, пока могли, Эшкрофты, — хмыкает он, — Доброта не ценится.
— Да, я заметил… — покосился я на него и, прикрыв глаза, облизнул пальцы и начал потирать переносицу.
Пу-пу-пу. Ну, этот термин я уже знал, он активно использовался в моей прошлой жизни — лоббирование.
И если, так подозреваю, в местах где закон работает, всё с бизнесом нормально, то в царстве преступности на каждую сферу есть своя монополия и лоббисты. А тут я, иш ты, посмел бесплатно беднякам барьер сделать! Это что получается, конкуренция, которая не платит процентик? Не порядок!
Суки!
«Вряд ли они напрямую угрожать будут. Всё же, как понимаю, даже невестка той другой ветви, у которой Эдмунд взял в долг, не знала о нашем внутрисемейном конфликте, а значит бандюганы и подавно. И пусть конкретно мы обеднели, но мы всё равно члены величайшей династии, часть которой всё ещё тут присутствует», — разгонял я мысли, — «Если так, то они придут относительно мирно говорить и ставить условия. Или…»
Я вздыхаю.
Ага. Или, раз я приближённый к правительству, — так или иначе не стоит забывать о моём происхождении и статусе всех Эшкрофтов, — то вот конкретно сейчас эти уроды попытаются задавить меня законом.
Вот даже не удивлюсь, если начнётся: «А у вас разрешение имеется? Нет? Ой, а это вот нехорошо. А может вы демонолог? А может к вам инквизицию послать?»
И я бы сам их послал куда подальше… но у меня замученный демон в закрытом подвале! Мне бы вот вообще инквизиции не видеть! Особенно с Дитрихом, который может обращаться к Порядку для поиска несостыковок.
А ещё меня смущает Том. Я пока стоял с закрытыми глазами и размышлял — этот пацан совершенно не пошевелился.
— Спасибо, конечно, за предупреждение… — решаю всё же стать повежливее, — Но чё ты всё ещё стоишь? Пошёл бы лёд поискал.
Парень поднял на меня взгляд единственного глаз. Его подбитое, слегка чумазое исхудавшее лицо подёргивалось, выражая бурю эмоций и мыслей в явно не тупой башке. Прямо сейчас он будто решался на что-то, а потому и взгляд вскоре заметался, пытаясь найти хоть какую-топ подсказку к верному решению.
И тогда…
— У вас есть работа? — тихо сказал он, отводя взгляд, — Я много что умею. Трущобы знаю, воровать умею, в дома пробираться.
— Да ну? — искренне удивляюсь, задирая бровь, — И чего такие перемены?
Миг сомнения. Пацан явно стесняется правды и не хочет её проговаривать. Но я был непреклонен — прямой кошачий взгляд мало кто выдерживает.
— Устал так жить, — прошептал он, — Если вы меня хотя бы щенком назвали, то «свои» же меня просто за собаку вшивую считают. Плевать им на братское, на воровское. Ни чести, ни кодекса, ни совести. Сыны шлюх портовых… — цыкнул он, касаясь фингала и жмурясь от боли, — А вы прямо на глазах… ну, на глазу из дерьма выбираетесь, — хмыкнул он своей же шутке, — Хочу присосаться пока не поздно. Может выйдет.
— У меня нет денег.
— Я знаю.
— Поганец, — хмыкаю.
— Мне и не это нужно, — и он будто теряет ещё больше уверенности и даже, не знаю, смущается, — Я… за обучение работать согласен. Научите читать и писать? Или чему-то полезному. Хоть чему, что поможет среди нормальных людей жить… — его голос притих, — Я… правда устал жить в дерьме. А если не поменяюсь, то так здесь и останусь.
И вот сейчас я вскидываю уже вторую бровь — полное кошачье удивление.
Это… какими МОЗГАМИ надо обладать, чтобы после ущемлённой «пацанской» гордости, после буквально избиения при разборках, после всех оскорблений и перепалки — вернуться и попросить о помощи?
Вы ведь понимаете, что Том проглотил свою гордость, ОСОЗНАЛ положение вещей, и реально ПОКАЗАЛ своё желание выбраться из дерьма⁈
А я видел, как падают Империи. Видел, как горят королевства! Как вымирают целые чёртовы виды существ! И была бы у них хоть толика мозгов и мышления Тома, его способности засунуть своё эго куда подальше и осознать неправоту…
Ну, Августина не врала. Это реально умный пацан, и щенок он, скорее всего, только от жизни такой.
С учётом, что моя кошачья интуиция молчит, — а поверьте, я за девять жизней не раз убедился в её способностях, — то…
— Извинишься — приму, — сказал я.
— Хорошо, извините.
— Принят, — киваю, — К тебе первое задание — найди провидца не шарлатана, которому нужен барьер в обмен на его услуги. Я кота просрал.
Этим утром. Порт.
Порт Салтмора просыпался задолго до того, как небо переставало быть чёрным.
Первыми кричали чайки — мерзко, наперебой, кружа над рыбными рядами, где вчерашний улов ещё истекал слизью на грязных досках прилавков. Следом гудели трубы буксиров, вспарывающие туман низким утробным ревом, а где-то у дальнего пирса скрипела лебёдка, поднимая тюки хлопка на разгрузочную платформу.
«Морская Ласточка» подошла к седьмому причалу с получасовым опозданием — портовый диспетчер, толстяк в засаленном картузе, уже охрип, выкрикивая номера швартовки очередному капитану. Орал он громко, наперебой всё тем же «сраным чайкам».
Трап опустили с грохотом металла о деревянный настил, и на берег хлынул привычный поток.
Первыми, как всегда, шли те, кому не терпелось — коммивояжёры с чемоданами, набитыми образцами тканей и патентованных снадобий, спешащие занять лучший кэб у ворот. За ними тянулись семьи победнее — мужчины в потёртых сюртуках несли узлы на плечах, женщины прижимали к груди свёртки с младенцами, а босоногая ребятня носилась между ногами взрослых, глазея на подъёмные краны и портовых грузчиков, чёрных от угольной пыли.