Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 16
— Да, прилично. Сколько вам подать? — она не задавала лишние вопросы, что я ценил.
— Три.
Через несколько минут у меня в руке лежали обычные такие свечи и коробок каких-то палочек.
— Спички, — пояснил старик, — Чиркнуть по шершавой стороне и сразу зажжётся.
— Жесть технологии… — покачал я головой.
Так, дальше!
Я вышел из дома и начал крутиться. Чем больше территории я захвачу, тем, собственно, на большей и будет действовать ритуал. Легко его сделать в доме, но желательно то захватить ВСЮ территорию поместья, ведь так?
Значит нужно считать.
«Нужен самый дальний угол под крышей, угол со стороны восхода солнца и замкнуть идеальный треугольник третьей точкой», — вожу глазами, — «Если дальний это очевидно амбар, потому что в конце стоит, то угол, смотрящий на восход… м-м-м… конюшня! Ха, а удобно стоит! Ну вот, не только пыль собирает!», — довольно улыбаюсь, — «И третий угол равностороннего треугольника будеееееет…», — щурюсь, прикидывая расстояние, — «На улице. Тц, чёрт. Ну ладно»
Успех ритуала, как и его сила, зависит от соответствия так называемой «идеальной формуле». Грубо говоря инструкции. Ошибаешься — провал. Отклоняешься — слабеет.
Сохранить идеальные стороны треугольника в этом ритуале — самое сложное. Нужны чертежи, линейки, измерения… если ты глупый человек.
Но я-то — умный котик.
Котик, которому уже один полноценный день, и который попил вкуснейшего молочка!
«Хоп-хоп-хоп», — я постучал двумя пальцами по лбу, по груди и по животу.
Аспект: Путь Котёнка — идеальный глазомер. Пробуждается.
Почему коты так тупят перед прыжком на тумбу? Потому что мерят и считают. У нас ОЧЕНЬ хороший глазомер. И любая ошибка в расчёте расстояния — это просто спешка и глупеньковость. Захотим — будем всегда считать идеально.
— Эй, плесень, — оборачиваюсь.
— У меня имя есть, если что, — насупился он, — Понимаю, что ты наглый жирный кот в душе, но прошу, не испытывай моё дружелюбие! Уверен, тебе бы и самому такое не понравилось, не так ли?
Я удивлённо глянул на кота. А он… в ответ сильно хмурился.
Его взгляд был направлен мне прямо в глаза, и я видел, что это не пусто ворчание.
Ему не нравится. Его задевает. Наверное ещё и потому, что слышит он это от своего родного внука.
— Ну… справедливо, — вздыхаю, — Как зовут?
— Эдмунд Эшкрофт.
— Не буду говорить, что приятно познакомиться… как и что перестану называть тебя старым, песочным и плесенью… но Эдмунд разбавит мой вокабуляр. Хорошо, — киваю, на что кот лишь обречённо вздыхает, — А теперь к тебе задание.
— Какое ещё?..
— Поймай голубя.
— Что?.., — устало смотрел он.
— Ну… голубя. Птицу. Любую. Нужно три пера одного вида птицы для ритуала — последнее чего не хватает.
— И как я это должен сделать⁈ — топнул он лапкой.
— Легко! Ты же кот!
— Я старый дед, предавший путь меча! Если что, хожу я лучше тебя, потому что проснулся раньше и тренировался! Мне тоже неудобно!
— Тц, и правда плесень, Эдмунд, — отвернулся я.
Ну, задача никуда не делась — мне нужно три пера одного вида птицы. Очевидно, я за ними не полезу — мне ни гордость, ни тело не позволит. Вы вообще хоть представляете, как будет выглядеть инвалид, ползущий в голубятник под крышей и шугающий бедных птиц? Как имбецил!
Я вытянул губы, лизнул кулачок и потёр глаз. В раздумьях.
И в этот момент…
— О, господин Леонард, привеееет! — услышал я одновременно и уважительное, и фамильярное приветствие.
Смотрю вперёд, влево, вправо — никого. Кто здесь⁈
— Привееееет! — повторилось.
А только затем опускаю голову и вижу… как перед воротами прыгает ребёнок и машет рукой. Это был мальчишка в штанах с подтяжками и белой, — а точнее уже серой и бурой от грязи и старости, — рубашке. На голове была тканевая кепочка с острым козырьком. И ботинки не по размеру.
— Привет. Ты кто? — недоумённо киваю.
— Газетчик! А вам уже лучше⁈ Вы давно не выходили, все уже подумали, что это… таво… ну…
— Что?
— Ну померли вы короче, воооот, — мальчишка с целой стопкой каких-то бумаг положил их на землю и начал стеснительно ёрзать на месте, — Мы честно молились за выздоровление! Вам лучше?
— Лучше. Спасибо, пацан, — киваю.
Он тут же начал дуться.
— Ну вообще-то девочка… — пробубнил ребёнок, — Мальчишеская одежда дешевле просто, и волосы короткие… меня Лиза зовут, если вы не помните…
— А… — чувствую неловкость, — Ну тогда спасибо, девчонка Лиза.
— Не за что! — тут же перестала она обижаться и снова стала жизнерадостной, — Ой, а это что у вас… котик⁈
Старикан всё время ходил за мной, потому что… ну… что ему ещё делать. И когда я сейчас повернулся на кота, сидящего рядом — в голове родился план.
Ребёнок… девочка… активная и жизнерадостная…
Хе-хе. Настало время показать навык кошачьих манипуляций!
— Котик, — киваю, — Много пукает, но в целом милый.
— Ха-ха, кот-пердун! — засмеялась Лиза, показывая потешно отсутсвующий молочный зуб, — А можно погладить⁈ Котики такие милые!
Эдмунд с шоком на меня повернулся.
— А у меня к тебе задание! Сделаешь — дам тискать котика, — указываю на улицу, — Поймай голубя. Или принеси три голубиных пера.
— О-о-о-ох! — ахнула она, а затем, приблизившись к воротам, заговорчески прищурилась, типа мы тайный орден, — Колдунство будет?..
— Колдунство! — так же заговорчески прошептал я.
— О-о-о! Хм-м-м… — она приложила палец к губам и начала оглядываться.
У детей энергии полно — они как таракашки лезут куда не надо и куда могут. Во все времена дети ловили голубей, и не поверю, что и сейчас их не гоняют!
Лиза огляделась вокруг. Посмотрела на дома. На улочки. На голубей, залетающих под крышу стареньких покошенных домов. Нахмурилась и задумалась. Серьёзно так задумалась!
— Хорошо! — резко выпалила она и со всех коротких ножек побежала в одну из улиц.
— Только не смей прибить! — ору уже в спину.
— Да я пошугаю просто и так соберу!
И шустрый ребёнок скрылся за поворотом среди многоквартирных домов напротив моего особняка.
Я почесал себя за ухом и посмотрел на оставленный товар — стопку газет у ворот.
«Ну… дети всегда были не самыми смышлёными», — пожимаю плечами, просовываю руку и беру одну сверху.
— Какой потискать⁈ А мяня никто спрашивать не собирается⁈ — злобно замычал котяра.
— О-о, неприятно, да? Теперь поймёшь каково это! Ну и хоть чем-то поможешь, а не только пердеть под ухо будешь.
— Да ты… да я… да ты… да я магии учить буду! — аж хабулькал он, — Ритуалам! Про мир рассказывать! Что я ещё сделаю в таком теле⁈
— Побудешь разменной валютой, — хмыкаю и машу бумагой, — Что это?
— Газета. Новости, — фыркает он.
— Откуда так много?
— Печатные станки. Бумаги поездами везём — недавно вот пути новые проложили.
— Ничё не понял, но круто! Дорогие?
— Один обол — валюта наша. Как говорят, стабильность государства определяется стоимостью газеты. Если увеличилась — пора сушить сухари. У нас уже лет пять газета стоит ровно одну монету!
— Интересно…
Пока Лиза кошмарила голубей во дворах, я решил посмотреть, что там пишут в этих ваших газетах. Язык был знаком — один из человеческих, Имперский.
Ого! Даже картинки есть! А дальше что? Будут шевелиться и подстраиваться под твои вкусы⁈ Хех, жаль это невозможно.
«Так-так…», — вычитываюсь.
На первой странице большими буквами было написано…
«Срочно!»
«В Ордене Порядка появился первый причастный ранга Воплощённый!»
«И он — гражданин Кальдерии!»
«Он — наш!»
У меня дёрнулся глаз.
Хотелось сжать эту сраную газету, разорвать, потоптать ногами и помочиться! Но вредить детям это низко, так что…
— Гра-а-а, да они издеваются надо мной! — швыряю её обратно.
Моё место отдали какому-то кожаному! И меня, прелестного, великолепного, пушистого, милейшего, умнейшего и скромнейшего кота променяли на ЭТО⁈ Причём наверняка даже и половины моей силы не выдали!