Дьявольская лилия (ЛП), стр. 63

Мое сердце бьется в предвкушении, и мои шаги становятся легче, когда я практически парю на кухню.

Глава 33

МАКСИМО

— Ради всего святого, эта гребаная штука может двигаться хоть немного быстрее? — ворчу я, сжимая руль, пока мы следуем за домом на колесах с девочками на частную взлетную полосу, где самолет Юто ждет, чтобы отвезти их домой. Но с такой скоростью мы могли бы идти пешком.

Тихий смех Данте рядом действует на нервы.

— Ух ты, я никогда не думал, что увижу день, когда ты действительно захочешь вернуться домой. Элира обмотала тебя вокруг пальца.

Я мычу, отказываясь дать ему удовлетворение от полноценного ответа. Вместо этого я в сотый раз смотрю на часы. Нет смысла отрицать то, что и так донельзя очевидно: моя маленькая жена перевернула мне душу наизнанку. Когда все это начиналось, я никогда не мог представить, что она будет иметь на меня такое влияние, но теперь... я не променял бы то, что у нас есть, ни на что.

С резким выдохом я разблокирую телефон и звоню Перро, который ведет медлительный дом на колесах.

— Даже улитка обогнала бы тебя. Прибавь скорость.

— Так точно, сэр. — Машина дергается вперед, и я чувствую, как мои мышцы слегка расслабляются. Хорошо.

Через несколько минут мы подъезжаем к взлетной полосе и едем по бетонке, паркуясь в нескольких метрах от самолета среднего размера. Когда мы с моими людьми выходим из машин, Данте и еще несколько человек быстро строят девочек в колонну к трапу самолета.

Краем глаза я замечаю, как одна из девочек отделяется от остальных. Это Сачико. Она робко подходит ко мне, сжимая что-то в руках. Я приседаю до ее уровня, встречая ее широкие, искренние глаза, и она обхватывает руками мою шею в быстром объятии.

— Спасибо, — сладко говорит она, затем протягивает то, что выглядит как увядшая зеленая шерсть. — Я сделала это для тебя.

Я улыбаюсь, принимая, поднимая на свет для лучшего обзора, но я все еще не могу понять, что этот зеленый комок должен изображать.

— Что это?

— Четырехлистный клевер! На удачу. Я связала его сама. — Ее лицо сияет от гордости. Хм. Теперь, когда она сказала, я могу разглядеть его — если использовать воображение.

— Ух ты, спасибо, Сачико. Он идеальный. — Я кладу импровизированный талисман в карман и протягиваю ладонь для «дай пять». Ее крошечная ладошка шлепает по моей, ее заразительная улыбка становится еще шире.

Но как раз когда она поворачивается, чтобы направиться к самолету...

ТРЕСК.

Выстрел.

Нет времени думать. Чистый инстинкт берет верх. Я сбиваю Сачико с ног, прикрывая ее своим телом, полностью укрывая, когда один выстрел переходит в два, в три, а затем во множество выстрелов в быстрой последовательности.

— Лежать! — рявкаю я, слова практически вырваны из горла. Вокруг нас мои люди кричат, стреляют в ответ, или, что хуже, падают. Глухие удары тел о бетон эхом разносятся, как барабанная дробь ада.

Черт.

Маленькое тело Сачико дрожит подо мной.

— Ч-что происходит? — всхлипывает она, и я смотрю вниз на ее лицо, залитое слезами.

Я сохраняю голос ровным, даже когда адреналин ревет в венах.

— Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться. Мы посадим тебя на самолет. Ты отправишься домой. Но ты должна слушать меня, хорошо?

Ее слезный кивок — единственный ответ, который мне нужен. Я осматриваю открытое пространство. Тот, кто стреляет в нас, имеет преимущество. Выстрелы, кажется, гремят отовсюду, а мы торчим здесь у всех на виду — как грёбаные мишени в тире.

Нам нужно двигаться. Сейчас.

Медленно я встаю на четвереньки.

— Встань на колени и ползи. Так быстро, как сможешь. Держись низко и не останавливайся, — командую я.

Она немедленно подчиняется, и я ползу над ней, прикрывая от случайных пуль. Мои оставшиеся люди изо всех сил пытаются отстреливаться, но мы быстро теряем позиции, и я не могу сказать, попадаем ли мы в этих ублюдков. Это не случайные выстрелы. Это скоординировано. Спланировано.

Профессионально.

Мой разум перебирает потенциальные угрозы. Кто? Почему сейчас? Прямо когда девочки собираются улетать?

Пуля высекает искру из бетона в дюйме от моей головы. Я не вздрагиваю. Не могу позволить себе.

— Быстрее, — говорю я Сачико, и она всхлипывает, но ускоряется. К счастью, остальные девочки уже в самолете, так что мне не нужно беспокоиться о них.

На полпути к самолету асфальт раздирает мои колени и ладони, но боль едва ощущается. Крики падающих моих людей заглушают все остальное.

Черт, надеюсь, она успеет.

Еще одна пуля попадает в то место, где мы только что были, и я проклинаю, хватая Сачико в охапку. Никаких больше тонкостей. Мы теперь мишени.

Я прикрываю ее спиной и плечами, пробиваясь сквозь жгучую боль в коленях, бегу к трапу. Затем вверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Почти на месте. Мы успеем.

Но как раз когда я добираюсь до верха, пуля попадает в мою руку. Черт. Боль разрывает меня, но я стискиваю зубы и продолжаю двигаться, вваливаясь в самолет с Сачико, все еще прижатой ко мне.

Я ставлю ее на ноги.

— Садись на место и пристегнись.

Но она застыла, ее широкие глаза прикованы к крови, хлещущей из моей левой руки.

— К-кровь...

— Место. Живо! — рявкаю я, и она наконец бежит к креслу.

Затем я поворачиваюсь к бледной стюардессе, дрожащей у кабины пилота.

— Закрой двери за мной и скажи пилоту взлетать немедленно! — Она кивает, и я быстро достаю пистолет из-за пояса, спускаясь обратно по трапу, рука пульсирует с каждым шагом.

Стрельба прекратилась, и более десяти моих людей лежат на земле. Мертвы.

— Черт. — Мое проклятие тонет в шуме двигателей, оживающих — сначала медленно, затем набирая скорость, пока звук не превращается в рев.

Я отхожу от самолета, когда он начинает рулить по взлетной полосе. Хорошо. По крайней мере, девочки в безопасности. Оставаясь начеку, я направляюсь по бетонке к нашим машинам, где остальные мои люди сбились в кучу, используя их как укрытие.

Когда я останавливаюсь перед первым внедорожником, движение привлекает мое внимание — тени, появляющиеся из-за края аэропорта. Мужчины с оружием.

Я стою неподвижно, наблюдая, как они приближаются к нам. Мой взгляд останавливается на женщине, возглавляющей группу. Что-то в ней до боли знакомо.

Она выходит на полоску света, и у меня перехватывает дыхание. Не. Может. Быть.

Каштановые волосы собраны в пучок, и лицо, которое я знаю слишком хорошо.

Она поднимает гранату, ее пальцы танцуют над ней с таким спокойствием, что у меня стынет кровь, ее светло-карие глаза холодны, как зима, и они пригвождают меня к месту.

— Ты теперь промышляешь торговлей людьми, Максимо? Маленькими девочками?

— Эмилия, — выдыхаю я, ошеломленный.

Она медленно качает головой, цокая языком.

— Когда вы с остальными остановитесь? Наркотики. Оружие. Убийства. А теперь маленькие девочки?

Я не удосуживаюсь поправлять ее. Нет времени на слова. Я быстро направляюсь к ней, игнорируя звук взводимых курков позади нее. Пусть стреляют. Она выслушает меня, так или иначе. Но как раз перед тем, как я достигаю ее, она выдергивает чеку из гранаты и бросает ее на землю в мою сторону.

Мое сердце останавливается, челюсть отвисает, когда я смотрю на ее жесткое лицо. Так я умру? От руки женщины, которую я считаю своей sorellina?

Граната катится мимо моих ног, но вместо взрыва издается зловещее шипение, и белый дым вырывается наружу, закручиваясь и быстро распространяясь. Успокоительное? Нет. Просто обычный дым.

Прежде чем я успеваю среагировать, в меня и моих людей летят еще три гранаты, выпуская лавину дыма. Туман окутывает меня, удушающий, липкий, ослепляющий. Я не вижу Эмилию. Черт, я даже собственных рук не вижу.

Боже.

— Эмилия! — кричу я, кашляя, пробиваясь сквозь дым. Мои шаги неуклюжи, боль в руке усиливается с каждым движением. Я достигаю места, где она стояла мгновение назад, но оно пустое. Ничего, кроме призрака ее присутствия и горького холода в моей груди.