Разбитое сердце узурпатора (СИ), стр. 34

Да что ж там за дама такая грозная? Очень кстати у меня тут имеется поделка далеких западных варваров, зрительная труба называется. Она обладает волшебными свойствами приближать далекое так, будто оно на расстоянии вытянутой руки.

Впервые я увидела эту диковинку в прошлой жизни и запомнила ее волшебные свойства. Поэтому, когда в лавке редкостей во время одной из прогулок по городу заметила похожую, не поскупилась. Баснословную сумму отдала. И не пожалела. Вот сейчас этот чудный артефакт оказался более чем кстати! Именно он позволил мне в подробностях рассмотреть такие детали, какие простым взглядом было просто не разобрать.

— Шэн, посмотри на ее руки. — Я указала вниз и сунула трубку телохранителю, уже попробовавшему ее свойства чуть ранее.

Гостья как раз сняла перчатку, чтобы забрать у Фаня свиток. На ее запястье на мгновение блеснул браслет — тонкая золотая нить с подвеской в виде летящей ласточки. Мое сердце пропустило удар.

— Наложница И, — выдохнула я.

Нет, быть не может. В этой жизни ее еще даже не представили ко двору. Она должна быть в своем родовом гнезде в Сучжоу…

— Вы узнали украшение, госпожа? — Голос Шэна стал подозрительно ровным. — Похоже, ваши знания выходят далеко за пределы того, чему учат дочерей инспекторов.

Я осеклась. Гуй! Опять я выдала лишнее. В прошлой жизни наложница И была моей самой тихой и самой опасной соперницей. Она всегда улыбалась, всегда подносила чай, и именно она первой пришла ко мне в Холодный дворец, чтобы «посочувствовать».

— Я… я видела такие рисунки в столичных каталогах, — быстро поправилась я. — Ласточка — знак семьи Вэй.

Внезапно Шэн подался вперед, и его рука накрыла мою ладонь, прижимая меня к крыше.

— Смотрите. Она отдает ему кошелек, но посмотрите на печать на воске…

Я снова приникла к зрительной трубе. Фань запечатывал ответный отчет, но вместо обычного лекарского клейма он использовал перстень, который ему протянула женщина. Перстень вдовствующей императрицы-матери.

Гуй ее побери, эту старую кобру! Все же именно ее хвост чертил в пыли свой страшный след! Но почему?! Чем семья Ли ей так мешает? Как мы оказались втянуты в дворцовые интриги?

— Госпожа, я вот только теперь подумал, — прошептал Шен, придвигаясь ко мне опасно близко, так, что я чувствовала тепло его сильного и быстрого тела. — То, что вы попали в список на отбор… может, тоже неспроста? Ваша семья уважаема и богата, но не слишком знатна. Были кандидатки с более высоким происхождением. И не в обиду вам будет сказано, гораздо более подходящие, по меркам дворцовых свах. Почему приглашение получила именно семья Ли?

— У меня тот же вопрос и нет ответа, — вздохнула я, продолжая рассматривать убежище лекаря сквозь трубу. — Ты… отодвинься, пожалуйста.

— Не могу, госпожа, — самым смиренным голосом ответил телохранитель. — Здесь не так много места, я должен успеть поймать вас, если вы потеряете равновесие.

— Лежа?!

— Именно, госпожа. Наклон крыши коварен, а зрительная труба ограничивает ваш обзор. Вы увлекаетесь картинкой и забываете о пропасти под собой, — Шэн произнес это так серьезно, что я на миг почти поверила в его бескорыстную заботу. Почти.

Но спорить не было времени. Внизу, в скудном свете масляной лампы, женщина спрятала перстень обратно в складки рукава.

Глава 40

— Шэн, если это печать вдовствующей императрицы, значит, Фань отчитывается напрямую во дворец. Моя мать… она ведь серьезно больна. Если яд поступает оттуда, то обычным противоядием мы не обойдемся.

— Взгляните еще раз. — Шэн проигнорировал мою просьбу отодвинуться. Напротив, его рука, до этого просто лежавшая рядом, теперь уверенно легла мне на талию, удерживая на месте. — Фань передает ей не только отчет. Видите тот маленький черный ларец?

Я подкрутила колесико трубы. Пальцы Фаня дрожали, когда он ставил на стол шкатулку, обитую тусклым металлом. Гостья открыла ее лишь на мгновение.

— Это… это корень «Кровавого сна»? — Я не поверила своим глазам. — Но его добывают только в северных горах, и он запрещен к обороту под страхом смерти! Он не лечит, он превращает человека в живую куклу. Сознание остается ясным, но тело перестает повиноваться.

В моей голове вспыхнула картинка из прошлого: мой отец в последние дни перед казнью. Он сидел в суде, неподвижный, с остекленевшим взглядом, и не проронил ни слова в свою защиту. Тогда я думала, что это паралич от горя.

— Значит, им нужен не труп. — Голос Шэна стал холодным, как лед на реке. — Им нужен свидетель, который подтвердит любую ложь, не имея возможности возразить. Вашего отца готовят к роли предателя, который «признается» во всем.

— Но в чем?! — Я в отчаянии закусила губу. — Мы — мелкая сошка в их масштабах!

И в ту же минуту меня затошнило. Так сильно, что я едва не почувствовала вкус дурной крови на губах. Преступник, который «признается во всем»?! А в чем же тогда признался мой отец в прежней жизни? Уж не в том ли, что семья Ли готовила заговор против моего мужа, в котором я участвовала?

И стало понятно, откуда столько отчаянной злости было у Ван Июя. Ведь меня обвинил не кто-нибудь, а мой родной отец, не верить которому не было никакого резона. И он поверил… даже если сначала сопротивлялся этой вере, после слов отца не мог не поверить.

Как же больно… Умом понимаю, что моей вины ни в чем нет и что император тоже был обманут, но… почему он не разобрался?! Такой всесильный, хитрый, умеющий просчитывать все на десять шагов вперед! Как он позволил?! Почему с моей семьей это случилось? Почему именно с моей?! И почему, гуй все побери, оно повторяется снова?! Зачем императрице вредить нашей семье?! Что мы ей сделали?!

— Ответ не в том, что вы сделали, госпожа, а в том, кем вы являетесь. — Голос Шэна у самого уха прозвучал пугающе проницательно. — Или в том, что ваш отец нашел в старых архивах. Дворцовые интриги редко строятся на свежих обидах. Они всегда растут из тайн прошлого, которые должны были сгнить в земле.

Я вздрогнула. В прошлой жизни я была слишком занята выживанием в гареме, чтобы интересоваться делами отца. Я считала его скучным бумажным червем, а он, оказывается, хранил что-то, способное заставить саму вдовствующую императрицу прислать лекаря с «Кровавым сном».

— Смотрите. — Шэн слегка сжал мою талию, возвращая к реальности. — Гостья уходит.

Внизу дверь домика бесшумно отворилась. Женщина в капюшоне скользнула в темноту переулка, и из теней, словно соткавшись из самого ночного тумана, вынырнули две фигуры. Беззвучные, в темных облегающих одеждах, с короткими клинками за спиной.

— Теневой Предел, — прошептала я, узнав их манеру двигаться. — Личные псы императрицы.

— Они направляются к южным воротам. — Шэн начал медленно подниматься, не снимая руки с моей талии. — Госпожа, сейчас вам нужно вернуться домой. Юхань ждет внизу, он проводит вас через сад.

— А ты? — Я вцепилась в край его рукава. — Шэн, ты собрался идти за ними? Ты видел их?! Это профессиональные убийцы, они обучены чуять слежку за версту!

— У варваров тоже есть свои методы, госпожа. — Он на мгновение замер, глядя на меня сверху вниз.

В лунном свете его глаза бликовали золотистым, как у хищника. В них не было страха — только расчетливое, холодное бешенство, которое я уже видела однажды… в Запретном городе. Но откуда у раба взгляд императора, идущего на бой?

— Я должен узнать, куда она везет этот ларец. И если повезет, я перехвачу письмо Фаня. Это единственный шанс оправдать вашего отца до того, как ему скормят корень.

— Это безумие. — Я покачала головой, чувствуя, как паника подступает к горлу. Если я потеряю его сейчас… — Останься. Мы придумаем что-нибудь другое. Мы пойдем к инспектору Саню…

— Инспектор Сань подчиняется закону. — Шэн перехватил мою руку и на мгновение прижал ее к своей груди. Под ладонью я почувствовала бешеное тяжелое биение сердца. А затем этот мужчина легко подхватил меня на руки. Пара мгновений, ощущение бешеного вихря — и вот мы уже не на крыше, а на земле, в переулке позади того здания, с которого наблюдали за лекарем Фанем. — А закон сейчас пишет та женщина в капюшоне. Чтобы победить чудовище, нужно самому стать тенью. Идите, госпожа Илинь. Доверьтесь мне.