Разбитое сердце узурпатора (СИ), стр. 33

Я посмотрела на его плечо, скрытое под чистой тканью рубахи.

— Рана не открылась?

— Нет. Ваша работа держится крепко.

Я сделала шаг к нему, сама не зная почему. Тишина ночи, близость опасности и этот странный варвар, ставший моим единственным союзником, — все это кружило голову.

— Шэн… Почему ты мне помогаешь? Не только как раб. Я вижу, как ты смотришь. Ты ведь понимаешь, что я веду нас всех в пропасть? Мы похищаем людей, шантажируем чиновников… Это не путь благородной девицы.

Он медленно протянул руку и коснулся пряди моих волос, выбившейся из прически. Его пальцы были жесткими, но касание — невесомым.

— Благородные девицы умирают в холодных дворцах, госпожа Илинь. А вы… вы хотите жить. И хотите, чтобы жили ваши близкие. Для меня это единственная правда, которая имеет значение. Я видел достаточно «благородства», за которым скрывалась гниль. Ваша ярость чистая, она греет.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. В его зрачках отражалась луна, и на мгновение мне показалось, что я вижу в них не только преданность, но и нечто пугающе глубокое.

— Иди отдыхать, — прошептала я, отступая на полшага. — Завтра нам понадобятся все силы. Господин Нин Жулань не должен уйти отсюда, не сдав своего хозяина.

Глава 38

Ван Июй

Какого гуя вообще происходит?!

Кому помешала семья Ли, ведь их дочь на этот раз даже не стала наложницей в Запретном городе? Если сравнивать все происходящее с прошлой жизнью, я вообще ничего не понимаю. И это бесит просто до кровавых мушек перед глазами!

Илинь… Я, получается, совсем не знал свою женщину? Как так получилось? Почему я только теперь вижу эту мягкость и эту жесткость, даже жестокость там, где она необходима? Эту решительность, эту самоотверженность и готовность отдать жизнь за тех, кого она любит…

И тут бы залиться ядом на тему «а меня-то не любила никогда, меня-то предала!». И не получается. Я, может, и дурак, но не полный же идиот?

Она ведь так и сделала. Даже когда ушла, когда бросила, сбежала — в тот момент, когда могла просто сделать шаг в сторону… да что там, остаться на месте, не кидаться под выстрел… она осталась бы жива и свободна от меня!

Но она умерла. Я сжал кулаки так, что суставы побелели. Каюсь, даже тогда у меня на миг мелькнула мысль, что ее смерть — это финальный акт ее же коварства. Последний способ манипулировать мной, заставляя вечно нести на плечах груз вины.

А теперь, глядя на то, как Илинь яростно и отчаянно защищает свою семью в этой жизни, я понимаю, насколько был глуп и слеп.

В прошлой жизни Илинь обвиняли во всем: в отравлениях соперниц, в краже государственных печатей, в заговоре с северными кланами. Улики всегда были безупречны, свидетели непоколебимы, и я верил. Я злился, наказывал ее, ненавидел ту «темную сторону» своей императрицы, которую она якобы так искусно скрывала под маской кротости.

Но если сейчас она — это та же Илинь, то кто тогда на самом деле двигал фигуры? Кто мог так ювелирно подставлять ее под каждый удар в Запретном городе? Это не мог быть один человек. Чтобы окружить императрицу такой плотной завесой лжи, требовалась целая сеть. Ведомство обрядов, которое контролировало каждый ее шаг. Моя «матушка», вдовствующая императрица, чье влияние пропитывало стены дворца как плесень. И кто-то еще… кто-то в моем ближайшем окружении, кто знал мои подозрения и кормил их нужными «фактами».

Она оказалась идеальной жертвой заговора. Козлом отпущения, на которого списывали все грехи, пока настоящие крысы пировали у подножия трона. А я… я был их главным инструментом. Я сам был тем палачом, которого они натравили на единственную женщину, готовую за меня умереть.

От этой мысли в желудке завязался холодный узел. Сколько раз я отталкивал ее, считая, что она лжет? Сколько раз я видел слезы в ее глазах и принимал их за актерскую игру? Если она помнит все то, что помню я… она никогда меня не простит.

Мои размышления прервал резкий, но осторожный стук в дверь. Пришло время заняться отцом невесты. Невесты моего непутевого ученика, имелось в виду.

В прошлой жизни я не слышал имени Чэнь Сы. А вот Нин Жулань был мне очень хорошо знаком по крупному коррупционному скандалу, в результате которого ему в конце концов отрубили голову. Тогда мне казалось, что все виновники найдены и наказаны, я чувствовал удовлетворение от хорошо сделанной работы.

А теперь засомневался. Точно ли моя служба безопасности вытащила все подземные корни этой заразы? Посмотрим-посмотрим. Расспросим. Тем более что на этот раз Илинь не будет присутствовать при допросе. Нин Жулань вообще не должен понять, кто именно его схватил и пытает. Причем без всякой жалости. Что бы там ни думала по результатам расследования моя нынешняя хозяйка, живым этот преступник не останется. Он уже получил приговор, и если его надо дважды обезглавить — это будет сделано.

Глава 39

Ли Илинь

Ночной воздух столицы оказался куда более колючим, чем я ожидала. Но на коньке крыши заброшенной лавки пряностей отступать было поздно.

Я затаила дыхание, вглядываясь в освещенное окно небольшого домика на окраине, который лекарь Фань снимал вот уже неделю. Мой план был прост и безрассуден: увидеть, с кем встречается этот «благодетель», когда думает, что за ним никто не наблюдает. Отец бы пришел в ужас, узнав, где сейчас его дочь, но после признаний дяди Тана я не могла сидеть сложа руки.

— Госпожа, вы дрожите. — Тихий, вибрирующий шепот Шэна у самого уха заставил меня вздрогнуть.

— Это от азарта, — соврала я, хотя зубы едва не выбивали дробь.

Черепица под нами была ледяной, да и ветер, гулявший между низкими крышами, пропитала сырость текущей неподалеку реки. Я почувствовала, как на мои плечи легло что-то тяжелое, пахнущее кожей, дорожной пылью и чем-то неуловимо мужским, терпким и теплым.

Шэн молча накинул на меня свой подбитый мехом плащ.

— Тебе же самому будет холодно, — попыталась я возразить.

— У меня горячая кровь, госпожа. Смотрите лучше в окно, наш гость зашевелился.

Я прильнула к краю крыши. В комнате лекаря Фаня действительно началось движение. Лекарь, которого мы привыкли видеть смиренным и тихим, сейчас суетился, собирая в дорожную сумку какие-то флаконы. В дверях же стоял еще один человек, чье лицо скрывала глубокая тень капюшона, но по осанке, по тому, как он держал руки за спиной, я сразу узнала военную выправку. Или дворцовую.

— Это не господин Нин, — прошептала я, чувствуя, как внутри все леденеет. — И не Чэнь Сы.

— Это женщина, — согласно кивнул Шэн. — Как удивительно… Что за женщина могла затаить подобную злобу против семьи Ли?

Мне показалось или в его голосе было что-то странное? Он то ли спрашивал меня, то ли пытался на что-то намекнуть, подтолкнуть к какой-то догадке. Но к какой?!

В это время я просто не успела завести таких могущественных врагов среди женщин империи. Та же императрица-мать обо мне даже не знает. Вряд ли мое имя хоть как-то выделилось среди списка других претенденток.

Во всяком случае до того момента, как пришлось устроить представление с призраком мертвого принца и серебряным колокольчиком.

Да, после такого императрица обо мне узнала. Но с чего бы вдруг настолько возненавидела? Убрала с глаз долой из Запретного города и думать забыла!

Так, стоп, но неприятности у отца и Юханя начались еще до того, как я поехала на дурацкий отбор! Что вообще происходит?!

— Именно это не дает мне покоя, — прошептала я, чувствуя, как плащ Шэна греет плечи, но не может унять холод внутри. — Они начали травить мою семью раньше. До колокольчика и моего «безумия».

Я снова прильнула к щели между черепицами. Незнакомка в комнате Фаня сделала шаг вперед, и свет свечи лизнул край ее одежд. Ткань переливалась густым тяжелым блеском, который бывает только у столичных мастериц. Она что-то говорила, и, хотя слов было не разобрать, я видела, как лекарь Фань буквально вжимал голову в плечи. Тот самый Фань, который держал в страхе моего дядю.