Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 545
– И вы поэтому держитесь подальше? – догадался я и Митрич постучал посохом по земле.
– Пусть спокойно выздоравливает. Не озирается. Незачем. Не хочу мальчишку нервировать.
От этого слова внутри что‑то едва заметно дрогнуло и я снова посмотрел на него.
Для меня Иволгин был сильным молодым лешим, который мог остановить тварь, встать между Морозовым и ударом, заставить лес слушаться себя.
Для Митрича же он был всего‑лишь несмышленым мальчишкой.
– И смущать тоже.
– Смущать?
Митрич хмыкнул.
– Молодые лесные хозяева очень не любят, когда старшие видят их слабыми. Хотя… это не только лесных хозяев касается, – он посмотрел на меня. – Вы вот тоже после Морозова в чистую рубаху переоделись, прежде чем ко мне выйти.
Я опустил взгляд на себя и пробормотал:
– Это другое.
– Конечно.
Митрич произнес это совершенно серьезно, и оттого стало только хуже.
– Иволгин знает, что вы приходили?
– Нет.
– Сказать ему?
Старик немного подумал, а затем произнес:
– Скажи. Только между делом. А то еще решит, что я тут кругами хожу и переживаю.
– А вы не переживаете?
Митрич строго посмотрел на меня.
– Князь, можно сказать, что я деревянный, да только сердце у меня не каменное. Душа все же умеет болеть. К тому же, я не вечный. И после меня здесь будет один хозяин. По крайней мере я очень надеюсь, что именно Иволгин согреет мой лес, сделает его своим домом. Таким, что в нем захочется жить любой лесной твари. И человеку в нем тоже будет хорошо.
Я неуверенно усмехнулся и напомнил.
– Иволгин не особо жалует людей.
– Неужто? – Митрич склонил голову к плечу. – Сдается мне, что сейчас наш парень находится в людском доме. И доверяет себя, слабого и хворого, также людям.
Он поправил хват на посохе и снова двинулся вдоль ограды. Я пошел рядом.
Несколько шагов мы прошли молча.
– Через пару дней загляну, – сказал Митрич. – Когда сила у него вернется. Тогда и поговорим нормально. Может, даже поругаемся.
Леший усмехнулся и покосился в сторону дома, откуда донесся смех Марины.
– Обязательно ругаться? – уточнил я.
– Конечно. А зачем еще старшие нужны? – Митрич хитро прищурился. – Советы молодые все равно не слушают.
– Тогда действительно остается ругаться, – вынужден был согласится я.
Митрич рассмеялся. Смех у него был тихим и каким‑то удивительно теплым.
Я снова посмотрел на старика и подумал, что за всей его привычной простотой скрывается куда больше, чем кажется. Он хотел увидеть Иволгина. Хотел убедиться собственными глазами, что тот идет на поправку. Наверное, хотел сесть рядом, поворчать, расспросить о ране и обязательно сообщить, что молодой леший сделал все не так.
Но вместо этого ходил снаружи возле ограды. Потому что иногда забота заключалась не в том, чтобы подойти ближе. Иногда – наоборот. В том, чтобы вовремя остановиться и дать другому спокойно набраться сил.
– Я передам ему, что вы приходили, – сказал я.
– Передай, – Митрич кивнул. – И скажи, лес в порядке.
– Он и так знает, что все в порядке. Думаете, он беспокоится?
Старик посмотрел на меня так, словно вопрос был совершенно лишним.
– Он хозяин, – коротко произнес гость, и этого действительно оказалось достаточно.
Мы дошли до угла ограды. Митрич остановился возле кустов, наклонился и снова внимательно посмотрел на землю. Я тоже остановился. И тут вспомнил, что именно лежит у меня в кармане. Теплое домашнее настроение, которое оставил после себя разговор о молодом лешем, понемногу отступило.
Я сунул руку в карман и нащупал свернутый платок. Пожалуй, если уж судьба сама привела ко мне старого лешего именно сегодня, стоило воспользоваться случаем.
Особенно если возле моего дома действительно ходило из леса нечто, чему здесь быть не полагалось. Я некоторое время молча наблюдал, как Митрич рассматривает землю возле ограды.
Старик присел, провел ладонью по траве, потом коснулся одного из столбов и задумчиво постучал по нему костяшками пальцев. Со стороны могло показаться, что он просто проверяет дерево на гниль, но после всего, что я успел узнать о леших, я уже не спешил судить о подобных вещах по внешнему виду.
Платок в кармане неприятно напоминал о себе, и я все‑таки решился:
– Я хотел кое‑что у вас узнать. Про лису.
Глава 20
Бои за продовольствие
Митрич замер. Совсем ненадолго. Если бы я не смотрел на него в этот момент, наверное, ничего бы не заметил.
– Про какую еще лису? – спросил старик буднично.
Я вытащил платок, развернул его и показал несколько рыжих волосков.
Митрич наконец повернул голову. Посмотрел сначала на шерсть, потом на меня.
– Лисья, – протянул он.
– Я тоже так решил, – кивнул я и старик склонив голову, хитро взглянул на меня:
– Тогда чего спрашиваете? – уточнил он.
– Потому что нашел ее возле старого колодца за домом, – охотно пояснил я. – Там звериная тропа идет прямо от леса.
Митрич снова взглянул на шерсть.
– Лисы ходят, – ответил он после паузы. – Вот и весь ответ.
Я свернул ткань, но убирать его пока не стал.
– Только одну лису я уже встречал здесь, в саду, – продолжил я. – Некоторое время назад.
Митрич медленно выпрямился.
– И?
– Сначала она была зверем. Потом стала девушкой.
Тишина получилась очень выразительной. Митрич нахмурился. Посмотрел на меня, потом отвел взгляд к лесу. Я терпеливо ждал.
– Не бывает лис перевертышей, – наконец сказал он.
Теперь я уже совершенно точно понял: дело не в том, что он мне не верит. Старик что‑то знал. Когда житель Северска действительно считал собеседника глупцом, он обычно с удовольствием объяснял ему это подробно. А вот когда начинались короткие ответы, взгляды в сторону и внезапный интерес к окружающей растительности, дело почти наверняка касалось того, о чем говорить не хотели.
Митрич сейчас очень внимательно рассматривал куст.
– Вы знаете, кто она.
– Князь.
Он произнес это уже с легким предупреждением. Я замолчал. Можно было надавить. Формально у меня даже имелись основания. Неизвестное существо появлялось возле княжеского дома, однажды укусило меня, а теперь, возможно, ходило к месту, где по утрам гуляла Вера. Я вполне мог потребовать объяснений хотя бы ради безопасности тех, кто жил под моей крышей.
Только слово «потребовать» рядом с Митричем почему‑то казалось особенно неуместным. Передо мной стоял не подчиненный и не чиновник, которому можно напомнить об обязанностях. Старый леший помог нам после засады, вылечил израненную землю и сейчас пришел проверить окрестности дома, хотя никто его об этом не просил. И если он решил хранить какую‑то тайну, приказ князя вряд ли заставил бы его внезапно стать разговорчивее.
Я убрал платок обратно в карман.
– Хорошо.
Митрич посмотрел на меня с легким удивлением, словно не ожидал, что я так легко сдамся. И я продолжил:
– Не хотите говорить. Но совет дать можете?
Старик прищурился.
– Какой?
Я оглянулся на дом. Отсюда была видна часть крыши над верандой и верхние окна. Где‑то там находилась Вера. Возможно, уже собиралась идти с родимчиком к колодцу. От этой мысли тревога вернулась.
– Я не знаю, что делать, – признался я. – Я видел девушку и понимаю, что человеком она не была. Потом лиса меня укусила. Теперь нахожу лисью тропу возле собственного дома. И ведет она к колодцу, где Вера Романовна гуляет по утрам. Я не знаю, связаны они или нет. Не знаю, приходит эта лиса к Вере или просто ходит к воде. Не знаю даже, стоит ли мне спрашивать Соколову напрямую.
– Почему не спросить?
Я немного помолчал и нервно пригладил волосы и наконец признался:
– Потому что тогда придется признаться самому себе, что я ей не до конца доверяю.