Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 514

– Ваша правда, – согласился я, покосившись на воеводу, который явно собирался спорить. Но заметив мой взгляд пожал плечами и не стал продолжать.

До рыбнадзора мы докатили быстро. Машина остановилась у нужного нам здания. Морозов заглушил двигатель и сообщил:

– Прибыли.

Сидевший на заднем сиденье Илья тяжело вздохнул, открыл дверь и вышел из автомобиля. Я последовал за ним. В лицо сразу ударил знакомый запах реки. Пахло мокрым деревом, смолой, канатами и тиной. От пристани тянуло рыбой, а лёгкий ветер доносил плеск воды и негромкий скрип лодочных бортов, трущихся о причал.

Во дворе кипела обычная служебная жизнь. Возле склада двое работников разгружали из машины деревянные ящики, молодой инспектор сидел на перевёрнутой бочке и чинил сеть, ловко перебирая пальцами грубую нить.

На крыльце стояли двое инспекторов в полевой форме, и что‑то оживлённо обсуждали, разложив на небольшом столе мокрую сеть. Но увидев Илью, оба мгновенно замолчали.

– Добрый день, Илья Степанович, – почти хором произнесли они.

– Добрый, – коротко ответил водяной и поднялся по ступеням к двери. Инспекторы тут же снова склонились над сетью, только теперь спорили значительно тише.

Я невольно улыбнулся. Похоже, хозяина рек здесь действительно уважали, и даже немного побаивались.

Илья потянул на себя дверь. Я же остановился на крыльце, обернулся. За забором блестела река, у причала которой покачивались на воде лодки, а со стороны склада доносился стук.

– Неплохо вы тут устроились, – признал я.

Илья обернулся и тоже оглядел двор. И на мгновение на его лице мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение.

– Работать можно.

Морозов одобрительно хмыкнул.

– Золотые слова, – кивнул он.

Водяной с одобрением покосился на него, и шагнул в здание. Мы с воеводой последовали за ним.

Внутри царило оживление. По коридору сновали по своим делам люди в полевой форме, из соседнего кабинета доносился стук печатной машинки. За стойкой регистрации со скучающим видом сидел молодой паренек. Но едва мы вошли, он вскочил со своего кресла:

– Добрый день, Илья Степанович, – произнес он и перевел взгляд на меня. И я заметил, как его глаза увеличились, а рот приоткрылся. – Мастер‑князь?

Я с улыбкой кивнул:

– Добрый.

– Мой водитель вернулся? – осведомился Илья.

– Точно так, – парень вытянулся, чтобы выглядеть выше. – Приехал через пару часов после того, как вы отбыли. Сказал, что машина сама заглохла. А потом завелась. Он и прикатил обратно.

– Ясно, – водяной почесал затылок.

А я подумал, что та поломка выглядит подозрительно, как и внезапное появление Альбины Васильевны в нужном месте в нужное время.

Илья же просто кивнул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Подошел к своему кабинету и открыл дверь.

В приемной, к моему удивлению, была секретарь. Невысокая женщина лет сорока в строгом тёмном платье сидела за столом и склонившись быстро записывала в толстом журнале. И время от времени она сверялась с лежащими справа от нее документами. Она была настолько погружена в свое занятие, что даже, не заметила нашего появления.

Взгляд неожиданно зацепился за странную мелочь. Кожа на её шее на мгновение блеснула, и я невольно остановился. Моргнул, и человеческий облик женщины словно чуть поплыл. Тёмные волосы вдруг показались мокрыми и более длинными. Они тяжёлыми прядями спадали почти до поясницы. По вискам и вдоль шеи проступили тонкие, почти прозрачные серебристо‑зелёные чешуйки, похожие на рыбью кожу. Пальцы стали чуть длиннее, а между ними на мгновение обозначились тонкие перепонки.

Но больше всего изменились глаза. В человеческом облике они казались серыми, сейчас же я увидел в них глубокую зеленоватую темноту, какая бывает под речным берегом, куда почти не достаёт солнечный свет.

А затем всё исчезло. И передо мной снова сидела совершенно обычная женщина в строгом платье и очках. Личина окончательно встала на место, но теперь, когда я уже знал, куда смотреть, человеческий образ не казался таким уж безупречным. В движениях оставалась какая‑то плавность, слишком мягкая для обычного человека, а тёмные волосы время от времени поблёскивали так, словно оставались влажными.

Я едва заметно вскинул брови. Выходит, секретарем водяного работала русалка, ну или, если вспомнить недавнюю лекцию Ильи, какая‑нибудь совершенно другая представительница речного народа, которую я по человеческой привычке сейчас опять назвал не тем словом.

– Добрый день, Таисия Петровна, – произнес водяной. Девушка взгляд на висевшие на стене часы, затем посмотрела на Илью:

– Илья Степанович, – сухо произнесла она и сразу отложила ручку. И в этой короткой фразе содержалось столько невысказанного, что хозяин рек едва заметно ссутулился.

Я удивлённо покосился на него. Несколько минут назад он одним взглядом заставлял инспекторов вспоминать о служебных обязанностях. Теперь же выглядел человеком, которого только что поймали на прогуле.

– Я задержался, – осторожно произнёс он. – Машина сломалась по пути в княжеское поместье…

Девушка кивнула:

– Мне уже сообщили, – перебила она водяного и перевела взгляд на нас с Морозовым. На долю секунды в её настоящих зелёных глазах мелькнуло удивление, хотя человеческая личина почти сразу скрыла его. А выражение лица секретаря тут же стало гораздо приветливее.

– Николай Арсеньевич. Владимир Васильевич. Добрый день. Простите, не ожидала вас сегодня увидеть.

– Я, признаться, тоже утром не ожидал оказаться в рыбнадзоре, – ответил я и уголки губ секретаря едва заметно дрогнули.

Илья тем временем уже прошёл к двери своего кабинета. Морозов же подошел к столу:

– А что там? – уточнил воевода, кивнув на папки.

– Жалобы, – оживилась секретарь и Владимир Васильевич удивленно поднял бровь:

– На кого?

– На рыбаков, артели, браконьеров, – начала перечислять Таисия Петровна. – На инспекторов, лодочников, владельцев пристаней. На тех, кто ловит ночью и тех, кто ловит днём. На тех, кто ловит там, где нельзя. И отдельно одна жалоба на русалок.

Морозов приподнял бровь.

– Вот как? А я думал, что русалки это все байки.

Секретарь взглянула на него, и в ее глазах мелькнул лукавый огонек:

– Вот, – она открыла папку и прочитала. – «Систематически пугают лошадь и не позволяют поить скот».

Взглянула на Морозова и продолжила:

– Но адрес жалобщика мы все равно передали душеправу. Пусть человека проверят, на всякий случай.

Женщиина нахмурилась, словно только что вспомнила что‑то важное, а затем взглянула на стоявшего у двери кабинета Илью:

– Да, чуть не забыла. С вами очень хочет увидеться инспектор Громов. У него опять конфликт с артелью.

– На него тоже составили жалобу? – уточнил водяной.

– Артельные рабочие утверждают, что он незаконно изъял сети.

Илья тяжело вздохнул, и я окончательно понял, почему он перестал лично читать русалочьи отчёты. При таком количестве человеческих проблем уже некогда читать бумаги с мест.

– Таисия Петровна, – наконец произнёс Илья. – Нам нужны донесения русалок.

Секретарь сразу стала серьёзнее.

– За какой период? – деловито уточнила она.

– Полгода.

Секретарь посмотрела на него так, будто Илья предложил перенести управление в другое здание:

– Все? – уточнила она и водяной кивнул:

– Все. Особенно по северным рекам. Всё, что касается появления старшего народа, чужой силы, необычного поведения воды и незнакомых лиц.

Таисия Петровна помолчала.

– Там коробок двенадцать, – произнесла она после паузы.

Морозов тихо выдохнул:

– Нормальная государственная служба, – пробормотал он.

– Но делать нечего, – добавил я. – Где они хранятся?

– В архиве, – ответила секретарь. – Идемте.

Она развернулась и направилась к выходу. Мы последовали за ней.