Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 513

– Наверняка.

– Кто?

– Этого я не знаю. Слишком долго он жил вне клана.

Я выразительно посмотрел на него, но Илья раздражённо скривился:

– Да правда не знаю я! Двадцать пять лет прошло. Половина тех, кто его знал, давно ушла. Некоторые сменили места, кто‑то погиб.

Он вдруг осекся, потер ладонью подбородок и произнес:

– Хотя…

– Что? – насторожился я.

Илья не ответил. И я заметил, что взгляд водяного стал отсутствующим, словно сейчас он был далеко отсюда.

– Илья? – повторил я, и водяной медленно поднялся из‑за стола.

– Погодите, – произнес он и подошёл к перилам и посмотрел в сторону леса. А затем не оборачиваясь, произнес. – Хотя… есть одно место.

– Какое? – мигом уточнил Морозов.

– Дом его матери, – водяной повернулся к нам и продолжил. – После смерти Лелы мальчишка какое‑то время ходил туда. Если он и решит затаиться, лучше места вряд ли можно сыскать. Особенно учитывая, что в Северске он был на виду.

– Где он находится? – мигом поинтересовался воевода. – Дом этот?

– Выше по реке, – махнул рукой Илья. – От Северска километров двадцать, может, чуть больше. Раньше рядом была небольшая деревня, в которой рыбаки жили. Теперь там никого из людей не осталось. Да и дома давно бурьяном поросли.

Водяной снова посмотрел в сторону леса:

– Там был старый сад. Небольшой причал. И огромная ива возле воды. Платонов любил сидеть под ней даже зимой. Мать ругалась, что простудится.

Илья ненадолго замолк, а потом тихо усмехнулся и произнес:

– А он отвечал, что речные не простужаются.

– И простужался? – спросила Альбина Васильевна, и Илья печально усмехнулся:

– Постоянно. Если Платонов вернулся, это единственное место, где он может укрыться.

Морозов сразу посмотрел на меня, и я прекрасно знал этот взгляд.

– После визита в рыбнадзор, – сказал воевода, и я кивнул:

– Хорошо, – произнес, допил чай и посмотрел на Илью. – Но сначала отчёты. А потом старый дом.

Хозяин рек ответил не сразу. Несколько секунд он просто смотрел куда‑то за моё плечо, словно видел перед собой не залитый солнцем сад, а совсем другое место. Старую реку, иву у воды, молодую женщину и мальчишку, который ещё не стал человеком по фамилии Платонов.

– Я покажу место, – тихо произнес он.

И почему‑то именно после этих слов мне окончательно расхотелось считать сегодняшний день спокойным.

Несколько минут мы ещё сидели за столом. Разговор сам собой смолк. Каждый, похоже, обдумывал услышанное. Илья, наконец, вернулся к своей тарелке, но ел уже без прежнего удовольствия. Водяной отломил небольшой кусок рыбы, пожевал, потом зачем‑то переложил вилку из одной руки в другую. Было заметно, что мыслями хозяин рек находится далеко отсюда.

Я допил чай и поставил чашку на стол. Просить Никифора налить ещё не стал. Всё равно пора было собираться.

– Тогда решено, – произнёс я, поднимаясь. – Сначала управление. Потом посмотрим по обстоятельствам.

Морозов тоже поднялся.

– Я подготовлю машину.

С этими словами Владимир Васильевич направился по ступеням вниз. Судя по движениям, плечо всё ещё беспокоило его, хотя сам воевода старательно делал вид, будто недавней схватки вообще не существовало.

– Подождите немного, мне надо захватить пиджак, – произнес я, обращаясь к сидевшему за столом Илье.

– Я никуда не денусь, – рассеянно ответил водяной. – Николай Арсеньевич.Если найдём в отчётах что‑нибудь… странное, сначала покажите мне.

– Почему?

Илья ненадолго задумался.

– Потому что русалки иногда пишут вещи, которые человеку легко понять неправильно.

Я не стал уточнять, что имеет в виду водяной. Просто кивнул и пошел в дом.

После шумной террасы в гостиной было непривычно тихо. Я поднялся на второй этаж, вошёл в комнату и прикрыл дверь.

Окно осталось открытым с утра, и проникающий в комнату лёгкий ветер шевелил занавеску, приносил запах влажной земли, яблоневых листьев и прогретой солнцем травы. За стеклом между ветвями мелькали птицы, а где‑то за деревьями уже прогревал двигатель автомобиль.

На стоявшем у окна кресле висел вчерашний пиджак. Я взял его в руки. После лесной прогулки ткань успела помяться, на рукаве обнаружилось небольшое темное пятно, происхождение которого я предпочёл не выяснять. Поэтому я открыл шкаф и выбрал другой.

Серый, простой, без лишней отделки, решив, что для поездки в управление вполне достаточно обычной городской одежды. Всё‑таки не на приём к императору собирались.Некоторое время я разглядывал себя в зеркале. Усталым я больше не выглядел, царапины на лице затянулись.

На прикроватной тумбе лежали часы, ключи и прочая разная мелочь, которая обычно отправлялась по карманам автоматически. Я уже собирался взять их, когда взгляд зацепился за небольшой металлический блеск.

Половина монеты, та самая, что осталась после заключения договора. И я на мгновение замер.

Слепая Фемида на обломке выглядела ещё страннее, чем я помнил. Трещина прошла почти точно через изображение весов, и теперь одна их чаша отсутствовала. Я взял монету в руку, чувствуя холодный металл. Некоторое время покрутил обломок между пальцами, затем сунул его во внутренний карман жилета, решив, что пусть она пока будет со мной. И вышел из комнаты.

Во дворе уже ждала машина, рядом с которой стоял Морозов. Водяной был неподалеку, засунув руки в карманы, и смотрел на дорогу. Утренней расслабленности в нём больше не было. Чем ближе становилась поездка, тем серьёзнее выглядел хозяин рек.

– Могу подвезти вас, – предложила секретарь водяному, и тот покачал головой:

– Мне бы всё‑таки хотелось сегодня добраться живым, – поспешно пояснил тот, и Морозов не удержался от усмешки.

– Мы прекрасно доехали сюда, – напомнила Альбина.

– Именно поэтому второй раз испытывать судьбу совершенно необязательно, – возразил водяной и с заметным облегчением устроился вместе с нами в автомобиле.

Правда, облегчение длилось недолго. Стоило машине выехать за ворота поместья, как Илья вспомнил о служебном автомобиле, который так и остался стоять посреди дороги.

– Надо будет послать кого‑нибудь машину забрать, – задумчиво пробормотал он, глядя в окно.

– Боитесь, что угонят? – полюбопытствовал я, и водяной удивленно взглянул на меня:

– Как ее угнать? Она же сломалась. А толкать ее километры по лесу дело утомительное. Даже для старшего народа. Да и водитель там, опять же…

– Вы и водителя вы там оставили? – уточнил Морозов.

– Конечно, – подтвердил водяной. – А куда мне было его девать? На мотоцикле мест не было, да и машину одну оставлять как‑то… неправильно. Не по инструкции.

– Одного? – удивленно произнес Владимир Васильевич. Илья нахмурился и взглянул на воеводу:

– А что с ним случится? Водитель рыбнадзора – человек крепкий, – произнес он и вздохнул. – Куда крепче, чем автомобиль службы это вашей несчастной.

Я отвернулся к окну, скрывая улыбку. Судя по всему, государственная служба одинаково действовала на всех. Даже если начальником ведомства становился хозяин местных рек, рано или поздно он всё равно начинал переживать из‑за сломанной машины, смет и того, кто будет подписывать бумаги на ремонт.

Глава 6

Надзор за водяным

По дороге мы так и не нашли машину рыбнадзора.

– Вот тут она была, – водяной ткнул пальцем в сторону обочины, где виднелась лишь примятая трава.

– Неужто починил? – удивился Морозов.

– Ну, мне показалось, что поломка была серьезной, – с сомнением протянул Илья. И тут же добавил, – Хотя куда бы отсюда делась машина? Лесовики бы не посмели…

– Из вредности могли бы укатить в чащу, – предположил воевода.

– Это вашу бы укатили, – хмуро возразил хозяин рек. – А мое бы не стали трогать. Хоть я и служу империи, но все же остаюсь собой. И это всем и без слов ясно.