Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 507

В люльке сидел Илья.

Хозяин местных рек устроился там с таким достоинством, с каким иной князь восседает в парадной карете. На голове водяного красовался шлем со звездой на уровне лба.

Я молча смотрел на это великолепие. Морозов рядом со мной тоже молчал. Иволгин медленно поставил чашку на колено. Но настоящее потрясение ждало нас впереди.

За рулем мотоцикла сидела высокая фигура в красном брючном костюме. Я прищурился. Мотоцикл приблизился еще немного. Морозов вдруг судорожно вдохнул.

– Мать моя… – прохрипел он.

– Это точно не она, – просипел Иволгин.

Молодой леший умудрился подавиться отваром и теперь кашлял, прикрыв рот ладонью. При этом взгляд его не отрывался от приближающегося мотоцикла.

Я же наконец узнал водительницу. И почему‑то совершенно перестал удивляться.

Мотоцикл лихо подкатил к дому и остановился возле крыльца. Двигатель еще несколько мгновений громко тарахтел, потом затих, оставив после себя почти оглушительную тишину.

Аргумент осторожно подошел ближе, понюхал переднее колесо и отступил на пару шагов, очевидно решив, что связываться с этим чудом техники без крайней необходимости не стоит.

Водительница легко перекинула ногу через сиденье и спрыгнула на землю. Потом стянула шлем и энергично тряхнула головой. По плечам рассыпались яркие фиолетовые волосы.

– Доброе утро, мальчики, – жизнерадостно произнесла Альбина Васильевна и приветственно махнула нам рукой.

Я машинально поднял руку в ответ. Морозов не пошевелился. Он смотрел на женщину так, словно только сейчас окончательно убедился, что недавняя схватка все‑таки нанесла ему какую‑то незаметную травму головы.

Альбина Васильевна совершенно не обратила внимания на произведенный эффект. Она повернулась к люльке и посмотрела на Илью.

– Ты там застрял, мой хороший? – проворковала женщина.

Водяной быстро мотнул головой. Похоже, сама мысль о посторонней помощи глубоко задевала его достоинство.

Он уперся ладонями в края люльки, медленно поднялся и на мгновение даже выпрямился. А потом ноги его предательски подогнулись. Илья тяжело рухнул обратно на сиденье.

Улыбка исчезла с моего лица. Я машинально подался вперед, собираясь спуститься с веранды и помочь ему, но Морозов остановил меня всего одним словом:

– Стоять.

Я замер и вопросительно посмотрел на воеводу. Тот едва заметно качнул головой. И тогда я понял. Илья не хотел помощи. Не сейчас, не перед нами.

Хозяин рек сидел в нелепом красном шлеме, в люльке старого мотоцикла, бледный настолько, что это было заметно со стороны. Однако подбородок он упрямо держал поднятым, а пальцы крепко сжимали край люльки.

Я оставался на месте. Помочь человеку иногда гораздо проще, чем сделать вид, будто не заметил его слабости. Особенно если он привык быть сильным. А Илья, судя по всему, привык.

Альбина Васильевна тоже все поняла. Она не бросилась поддерживать его и не стала повторять предложение. Просто встала рядом с люлькой, будто случайно оказавшись достаточно близко, чтобы в нужный момент подставить плечо.

Илья несколько секунд сидел неподвижно. Потом глубоко вдохнул. Снова взялся за края люльки.

– Не торопись, – негромко сказала Альбина Васильевна.

Водяной бросил на нее недовольный взгляд.

– Я и не тороплюсь.

– Конечно.

Иволгин рядом со мной тихо фыркнул. Я покосился на него. Леший поспешно спрятал улыбку за чашкой. Морозов тяжело вздохнул и негромко пробормотал:

– Чувствую, завтрак сегодня будет долгим.

Я посмотрел на Илью, который готовился предпринять вторую попытку выбраться из люльки, потом на Альбину Васильевну с фиолетовыми волосами, на красный мотоцикл и наконец на Иволгина, мирно попивающего лечебный отвар под клетчатым пледом.

Утро в княжеском доме определенно начиналось как обычно. То есть совершенно непредсказуемо.

Глава 3

Явление Ильи народу

Илья тем временем предпринял еще одну попытку выбраться из люльки. Водяной крепко ухватился за край люльки, подтянулся и осторожно поднялся. Затем перекинул наружу одну ногу, немного помедлил, словно проверяя, не откажет ли она в самый неподходящий момент, после чего столь же неторопливо перенёс вторую.

На землю Илья ступил с таким достоинством, будто только что покинул не тесную мотоциклетную люльку, а личный экипаж возле императорского дворца.

Выпрямился. Поправил куртку. Одернул полы, насколько это позволял шлем, всё ещё сидевший на голове, и направился к веранде.

Правда, походка у него при этом была несколько странной. Первые два шага гость сделал, широко расставляя ноги. Водяной чуть качнулся в сторону, замер, восстановил равновесие и продолжил путь с ещё большим достоинством.

Я покосился на Морозова. Воевода тоже заметил необычную походку водяного, но благоразумно промолчал.

Альбина Васильевна смотрела на своего пассажира с таким невинным выражением лица, словно совершенно не понимала, что именно привлекло наше внимание.

До веранды Илья все же добрался, но на первой же ступеньке он зацепился носком ботинка за край доски, резко подался вперёд и едва не растянулся во весь рост. В последний момент водяной успел ухватиться за перила.

– Ноги затекли, – смущённо пояснил он.

– Бывает, – с пониманием отозвался я.

Илья бросил на меня подозрительный взгляд, словно пытался определить, не смеюсь ли я над ним. Видимо, ничего предосудительного не заметил и перевёл дух.

Он несколько раз согнул колени, недовольно поморщился и обернулся на мотоцикл. Некоторое время молча смотрел на него, потом перевёл взгляд на люльку и покачал головой.

– Вот скажите мне, мастер‑князь, – произнёс он наконец. – Как вы, люди, вообще на таких пыточных устройствах катаетесь?

Я проследил за его взглядом.

– На мотоциклах?

– На них самых.

Илья осторожно переступил с ноги на ногу.

– Это ж как неудобно, – с искренним недоумением продолжил он. – Сидишь скрюченный. Ноги деть некуда. Руками держаться толком не за что. Трясёт на каждой кочке так, будто дорога лично на тебя обиделась. И мстит!

Он ненадолго замолчал, вновь посмотрел на мотоцикл и добавил уже совсем другим голосом:

– И опасно.

Последнее слово прозвучало со священным ужасом. Будто Илья только сейчас до конца осознал, насколько близок был к гибели и каким чудом добрался до поместья живым.

Я посмотрел на Альбину Васильевну.

Та стояла рядом совершенно спокойная и, судя по выражению лица, никакой особой опасности в недавней поездке не заметила.

– Зато быстро добрались, – пояснила она и Илья повернулся в ее сторону.

– Очень быстро, – пробормотал он. – Особенно на поворотах.

В его голосе прозвучало столько пережитого, что Морозов отвернулся и кашлянул в кулак.

Судя по довольному лицу Альбины Васильевны, ехали они действительно быстро.

Я отвернулся, потому что чувствовал: ещё немного – и сохранить серьёзное выражение лица не получится.

– Да снимите вы уже шлем, – не выдержала Альбина Васильевна.

Илья поднял руки к голове. Пошарил пальцами под подбородком.

– Я бы с радостью, – признался он через несколько секунд. – Только не пойму, где эта штука открывается.

Альбина тяжело вздохнула.

– Стойте спокойно.

Она подошла к нему, ловко нащупала застёжку и одним движением освободила ремешок.

– Вот здесь.

– Я там и искал, – с достоинством сообщил Илья.

– Конечно.

Альбина стянула с него шлем.

Волосы у водяного оказались примяты к голове, несколько прядей торчали в разные стороны. Илья пригладил их ладонью, но стало только хуже. Он повторил попытку, после чего, видимо, решил оставить всё как есть.

– Вот теперь хорошо, – пробормотал он.

– А что вообще произошло? – спросил я. – Вы собирались приехать на мотоцикле?

– Я собирался приехать на служебном автомобиле, как положено начальнику ведомства, – недовольно ответил Илья. Ещё раз провёл ладонью по волосам и вздохнул. – Только автомобиль сломался.