Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 504
У меня внутри похолодело.
– Зачем?
Иволгин медленно покачал головой.
– Не знаю. Тогда мне никто ничего не объяснял.
Я некоторое время молчал. Потом все‑таки спросил:
– Они заставили твоих родичей сделать это?
Леший сразу поднял голову.
– Нет. Никто не принуждал моих соплеменников губить человеков. Они сделали этот выбор сам. Только отказать древним было невозможно.
Я невольно нахмурился.
– Почему?
– Потому что они никогда не просят. Они дают задание. Вкладывают в голову идею и делают ее важной.
После этих слов на веранде повисла тишина. Даже ветер будто стих. Иволгин сидел неподвижно, глядя куда‑то мимо меня. Потом очень тихо добавил:
– Я смог устоять только потому…
Он запнулся. Словно эти слова до сих пор причиняли ему боль.
– Потому что обращались не ко мне.
Он медленно опустил взгляд.
– Я тогда был никем. Зеленым мальцом. Тем, кого взрослые даже не считали нужным слушать.
Иволгин невесело улыбнулся.
– Иногда это оказывается большим счастьем.
Я молчал. Леший провел ладонью по лицу и устало потер переносицу.
– На меня никто не смотрел. Никто не считал, что мое согласие хоть что‑то изменит.
Он тяжело вздохнул.
– А потому их воля меня почти не коснулась.
Иволгин поднял глаза на лес.
– Лишь много позже я понял, насколько страшной может быть подобная власть. Когда тебе не угрожают. Не убеждают. Не спорят с тобой. А просто говорят, что ты должен сделать. И внутри вдруг не остается ни одной причины отказаться.
Я некоторое время молчал.
Говорить об этом почему‑то оказалось неожиданно трудно. Не потому, что я сомневался в собственном решении. Скорее потому, что сам до конца еще не привык к мысли, что вчерашний разговор с древним действительно состоялся и закончился именно так.
Иволгин терпеливо ждал. Он больше не торопил меня вопросами. Просто сидел в своем кресле, спокойно наблюдая за тем, как ветер шевелит листья старой яблони.
Наконец я глубоко вдохнул.
– Я заключил с ним договор.
Леший перевел на меня внимательный взгляд.
– С древним?
– Да.
Он ничего не сказал. Только едва заметно кивнул, предлагая продолжать.
– Я позволил ему посещать Северск. Не только ему.
Я ненадолго замолчал.
– Другим древним тоже.
Иволгин продолжал спокойно смотреть на меня. Он не проявил ни удивления ни злости.
Это показалось мне настолько неожиданным, что я невольно спросил:
– Вы даже не собираетесь меня за это ругать?
Леший тихо усмехнулся.
– За что?
Теперь настала моя очередь удивляться.
– Я фактически открыл для них Северск.
– Нет.
Он спокойно покачал головой.
– Вы лишь признали то, что рано или поздно все равно произошло бы.
Я нахмурился. Иволгин поудобнее устроился в кресле и неторопливо заговорил:
– Древние любят заповедные места.
Он произнес это так, словно говорил о самой очевидной вещи на свете.
– Старые леса. Нетронутые реки. Горы, которые помнят начало времен. Такие места они называют местами силы.
Леший поднял взгляд на темную стену леса.
– Их сюда тянет. Не всегда понятно зачем. Иногда просто посмотреть. Иногда пожить. Иногда подумать.
Он слегка пожал плечами.
– Но если одно такое существо уже однажды нашло дорогу к нашему лесу…
Иволгин посмотрел мне прямо в глаза.
– Рано или поздно сюда придут и другие.
Я медленно кивнул.
– Значит, остановить их невозможно?
– Невозможно.
Ответ прозвучал спокойно. Без всяких сомнений.
– Не существует такого забора. Такой силы, которая сможет навсегда закрыть путь древнему, если он решил войти.
Он ненадолго замолчал. Потом неожиданно улыбнулся.
– А вот договор…
Леший медленно кивнул сам себе.
– Это уже совсем другое дело.
Я внимательно слушал.
– Вы поступили правильно, княже.
Теперь удивился уже я. Иволгин словно заметил это.
– Потому что древние подчиняются законам.
Он сделал ударение именно на последнем слове.
– Не человеческим. Не законам старшего народа. Своим. Очень древним и строгим.
Он задумчиво потер подбородок.
– Они могут нарушить обещание человеку. Могут обмануть. Недоговорить. Промолчать. Но если заключен настоящий договор…
Леший покачал головой.
– Тогда все иначе.
Я почувствовал, как внутри понемногу становится спокойнее.
– Я взял с него клятву.
Иволгин сразу кивнул.
– Вот именно. Пока действует эта клятва, древний не сможет причинить вред жителям Северска. нарушить собственное слово…
Леший покачал головой.
– Нет. Не станет. И не сможет.
Я некоторое время молчал. Потом негромко спросил:
– Почему вы так уверены?
Иволгин усмехнулся.
– Чем старше существо, тем крепче его слово. Удивительно, но на этом держится весь наш мир. Потому слова человека стоят так мало. Вы не вкладываете в них силы. Это всего лишь набор звуков.
Я невольно задумался. Получалось, договор действительно был не просто формальностью.
Он был защитой. Пожалуй, единственной возможной. Иволгин словно прочитал мои мысли.
– Вам вообще повезло. На вашей стороне Побед. Он ведь тоже древний. Пусть уже давно живет среди людей. Пусть обзавелся семьей. Пусть жена сумела сделать невозможное…
Он усмехнулся.
– Немного очеловечила древнего бога.
При этих словах я невольно вспомнил Анну Павловну. Потом Романа Победовича. И неожиданно понял, что Иволгин прав.
– Только не стоит обманываться, – продолжил леший. – Семья не отняла у него его природы. Он все тот же древний. Просто теперь ему есть ради кого оставаться человеком чуть дольше обычного.
Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Потом неожиданно тепло усмехнулся.
– Северску вообще повезло с князем. Вы умеете собирать вокруг себя правильных людей.
Он медленно поднялся с кресла, осторожно придерживаясь за подлокотник.
Раны еще давали о себе знать.
– Хороший правитель отличается не тем, что умеет все делать сам. А тем, что рядом с ним хорошие люди неожиданно начинают становиться командой.
И почему‑то мне показалось, что сейчас молодой леший говорил вовсе не для того, чтобы сделать мне приятное.
Он просто произнес вслух то, что давно уже считал очевидным. Мы оба ненадолго замолчали.
Сад медленно наполнялся утренними звуками. Где‑то совсем рядом деловито чирикали воробьи, в ветвях старой яблони настойчиво спорили две сороки, а со стороны кухни через приоткрытое окно доносилось негромкое бренчание посуды. Никифор продолжал хозяйничать, и по этим звукам было совершенно ясно, что стол еще не накрыт.
Дверь за моей спиной тихо скрипнула. Я машинально обернулся.
На веранду вышла Марина.
В руках она держала небольшую чашку с дымящимся травяным отваром. Волосы сестра собрала в небрежную в косу, а поверх домашнего платья набросила теплую серую шаль. Утренний ветерок тут же принялся играть ее кистями.
Стоило Иволгину услышать шаги, как произошло нечто совершенно неожиданное.
Леший, который еще мгновение назад спокойно стоял возле кресла, обсуждая со мной древних, с такой скоростью опустился обратно, что я едва успел проследить взглядом за этим маневром.
Он почти рухнул в плетеное кресло. Одним движением подтянул к себе клетчатый плед.
Небрежно набросил его на ноги. Потом подумал и подтянул повыше. И наконец устроился с таким видом, будто последние полчаса только тем и занимался, что смиренно отдыхал.
Я невольно моргнул. Такой прыти от раненого лешего я совершенно не ожидал.
Марина остановилась в дверях. Она молча посмотрела сначала на Иволгина.
Потом на кресло, которое слегка покачивалось под лешим.
Сестра медленно скрестила руки на груди.
– Даже спрашивать не буду, – спокойно произнесла она.
Иволгин сделал вид, что искренне не понимает, о чем речь.