Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 457

– Они милые.

Леший закатил глаза. Никифор тихо фыркнул в чашку. А старший Губов продолжил:

– И к тому же мы с тобой знаем, что именно человечки становятся…

– Мне пора.

Иволгин вскочил на ноги так быстро, что едва не задел стол. Чашка звякнула о блюдце. Анна Павловна удивлённо моргнула. Морозов подозрительно прищурился. А я едва сдержал улыбку. Потому что выглядело это так, словно леший спасался бегством.

– Дел много, а я тут чаёвничаю.

Он торопливо поправил куртку.

– Пора мне. Дел…

Леший запнулся. Именно в этот момент раздался спокойный голос Марины.

– Много.

Сестра подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. Движение получилось лёгким и совершенно естественным.

– Как жаль, что вы не можете задержаться.

Иволгин замер. На несколько долгих секунд. Во взгляде лешего появилось такое выражение, словно он вдруг понял, что сбежать от этого разговора будет значительно сложнее, чем ему казалось минуту назад. Затем он сузил глаза. Настолько медленно, что даже мне стало ясно – просто так этот взгляд мимо Марины не пройдёт.

Леший внимательно посмотрел на сестру. Словно пытался понять, что именно она задумала.

Или же выяснить, кто из них двоих сейчас одержал маленькую победу.

Марина смотрела на него совершенно спокойно. Потом Иволгин недобро ухмыльнулся.

– Дела и подождать могут.

Он произнёс это так, будто только что принял очень важное решение.

– У меня ведь помощников много.

Леший небрежно махнул рукой в сторону леса.

– Пусть поработают без пригляда.

После чего покосился на свою чашку.

– А чай и впрямь хорош.

На губах его появилась усмешка. На этот раз уже не такая колючая.

– Да и компания подходящая.

Марина едва заметно кивнула. Словно именно такого ответа и ожидала.

Иволгин же невозмутимо вновь опустился в кресло. Причём сел уже гораздо свободнее, чем прежде. Будто окончательно решил, что никуда сегодня не спешит. Он аккуратно взял чашку двумя руками и сделал небольшой глоток.

– Есть ещё пирог, – подал голос Никифор.

Домовой произнёс это таким тоном, словно держал в рукаве последний и самый весомый аргумент. И, судя по тому, как оживился леший, аргумент действительно оказался серьёзным.

– Прекрасно, – немедленно отозвался Иволгин. – Я как раз голоден.

Никифор просиял. Причём настолько явно, что скрывать своё удовольствие даже не пытался.

– Голодными у нас никто из‑за стола не уходит, – спохватился хозяин дома.

Он торопливо замахал руками, словно только сейчас вспомнил о важнейшей обязанности любого приличного домового. И почти сразу на столе материализовалось большое блюдо.

На нём ровными ломтями лежал пирог с творогом, зелёным луком и щавелем.

От него поднимался ароматный пар. Такой аппетитный, что даже я невольно посмотрел на угощение внимательнее. Иволгин тоже посмотрел. Потом ещё раз.

После чего тяжело вздохнул с видом существа, которое проиграло борьбу с искушением ещё до её начала.

– Вот поэтому, – негромко пробормотал он, потянувшись за ближайшим куском, – к вам опасно в гости ходить.

– Почему это? – насторожился Никифор.

– Потому что привыкаешь быстро к хорошему.

Домовой расплылся в такой довольной улыбке, будто только что получил самую приятную похвалу за весь день.

Глава 15

Простые истины

Непростая беседа как‑то сама собой сменилась обычным чаепитием. Явно довольный Никифор, то и дело подкладывал гостям пирог, а Иволгин перестал изображать сурового хозяина леса и теперь с удовольствием ел. На лице гостя уже не было прежней суровости. Более того, к моему удивлению, на его губах то и дело проступала улыбка. И это поведение лешего, признаться, ставило меня в тупик.

Я же пил чай и украдкой наблюдал за Победом. Меня не покидала мысль, как ловко он смог поставить на место Иволгина. И дело было не в том, что гость из столицы был Древним. В этом мире он не обладал той силой, которой владел дома. Старший Губов просто умел поднять нужную тему и выстроить разговор с позиции силы.

Словно прочитав мои мысли, гость из столицы сделал глоток отвара, повернулся ко мне и с интересом уточнил:

– Вас что‑то тревожит, Николай Арсентьевич?

– Настолько заметно? – с улыбкой поинтересовался я и покрутил чашку в ладонях, чувствуя исходящее от фарфора приятное тепло. – Нет, просто вы оказались очень неоднозначным человеком.

Губов на секунду замер, словно оценивя мои слова, затем кивнул и поставил на стол чашку:

– Вы не против прогулки, мастер‑князь, – уточнил он, с интересом глядя на меня.

– Да, конечно.

Покосился на Морозова, но воевода только спокойно пожал плечами. Видимо, он доверял Победу, раз решил не добавлять в нашу компанию кого‑то из дружины. Иволгин рассеянно пожал плечами, давая понять, что не возражает остаться на веранде без нас.

Мы встали из‑за стола и направились к калитке, за которой высились деревья.

– Вы очень красиво поговорили с Платоновым, – начал я, когда мы подошли к ограде. – Признаться, я удивлен.

Провожатый только пожал плечами:

– В этом нет ничего особенного. Всего лишь многолетний опыт подобных бесед.

Я усмехнулся.

– Да и разговор с Иволгиным. Вы могли просто напомнить, кто вы такой. Но вместо этого… – я кивнул в сторону террасы, на которой вечерний гость о чём‑то лениво спорил с Никифором. – … вы заставили лешего изменить своё мнение. И думаю, вы одним разговором смогли поставить точку в вопросе, который не мог долгое время решить никто другой.

Мы вышли за калитку и направились в сторону леса:

– О чем вы? – не понял Губов.

Он повернулся ко мне, с интересом ожидая пояснений. И я с неохотой ответил:

– Когда я только вступил на пост регента, мне было нужно было решить спор об участке леса, на который претендовали оба леших. И этот вопрос надолго повис в воздухе. Потому что какое бы решение я ни вынес, вторая сторона затаила бы обиду. А вы за один короткий разговор смогли внушить Иволгину, что он неправ. И думаю, он откажется от своих претензий.

Губов некоторое время молчал. Мы неторопливо шли по узкой тропинке. Земля после дождя стала мягкой, и шаги почти не были слышны. Лес встретил нас влажной прохладой. Где‑то высоко, в кронах, лениво перекликались птицы, а между стволами медленно ползли тонкие полосы тумана.

Наконец, Побед покачал головой и тихо произнёс:

– Нет, Николай Арсентьевич. Я ничего ему не внушал.

Он сказал это так спокойно, что я даже остановился и растерянно взглянул на провожатого:

– Тогда как?

Побед посмотрел на меня с лёгким удивлением.

– Вы действительно считаете Иволгина глупым? – уточнил он.

Я покачал головой:

– Нет… Но молодой леший очень упрям.

– Это разные вещи.

Провожатый вновь неспешно двинулся вперёд.

– Видите ли, князь, – продолжил он. – Почти каждое разумное существо хочет считать себя справедливым. Даже если в глубине души понимает, что ошибается. Никто не любит думать о себе как о неправом.

– Значит, вы просто показали ему…

– … что его собственные поступки расходятся с образом, который он сам о себе создавал, – закончил за меня Побед.

Губов‑старший сорвал с ветки молодую еловую шишку, покрутил её в пальцах и прдбросил на ладони, а потом поднес к лицу, чтобы втянуть носом аромат.

Затем он продолжил:

– После этого у него оставалось всего два выхода. Либо признать себя несправедливым, либо изменить поведение.

– И он выбрал второе.

Губов улыбнулся:

– Разумеется. Потому что это значительно легче.

Я невольно рассмеялся.

– Никогда не смотрел на подобные вещи с этой стороны.

Лес вокруг постепенно оживал. Где‑то в густом орешнике мелькнул рыжий беличий хвост, а через мгновение зверек уже исчез среди ветвей.

– А спор Митрича с Иволгиным вы всё‑таки решите, – неожиданно сказал Побед.