Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 417
Разговор тек спокойно. Истории сменяли одна другую. Мы внимательно слушали, иногда смеясь. И в этом смехе было что‑то освобождающее. После тяжёлого дня он звучал особенно чисто.
Я наблюдал за собравшимися за столом и вдруг понял: Морозов рассказывает не просто ради веселья. Он показывает, что любой конфликт это не конец. Что из каждой нелепости или ошибки можно выйти, если не терять достоинства и чувства меры.
Мы ещё немного посидели, не торопясь расходиться. А затем Морозов с явной неохотой отставил в сторону пустую чашку:
– Ладно, пора и честь знать, – произнёс он негромко.
Марина поднялась, стряхнув с колен салфетку.
– Я тоже пойду, пожалуй. Уж очень интересная в княжеском доме библиотека.
– Не засиживайся, – мягко заметил я.
Она кивнула, но по блеснувшим в ее глазах лукавым огонькам я понял, что, скорее всего, она меня обманет. Одернула подол платья и вышла из комнаты. Я же бросил взгляд на сидевшую за столом Веру, которая допивала чай, задумчиво глядя в окно. Почувствовав на себе мой взгляд, она повернулась и слегка склонила голову, изучая меня внимательнее обычного.
– В кабинете ещё остались неразобранные бумаги. Я как раз собиралась вернуться к ним.
– Я с вами, – поспешно произнес я.
– Николай Арсентьевич… – робко произнес Дроздов, и я с неохотой кивнул:
– Да, план экспедиции.
– Позову Ладу, – обронил Морозов и вышел из столовой. Я же бросил взгляд на Веру, которая встала из‑за стола и направилась к выходу, оставив нас втроем.
– Что за маршрут? – тут же полюбопытствовал Губов, заглянувший в столовую. – Я так много о нем слышал…
Взглянул на директора заповедника и с удивлением заметил, как в его глазах разгорается азарт.
– Для исследовательской экспедиции, – пояснил я.
Он понятливо кивнул, хотя по выражению лица было видно, что любопытство его никуда не делось.
– А я могу взглянуть на него?
Задержал на нём взгляд чуть дольше обычного.
– А вам зачем? – уточнил после паузы.
– Просто интересно. К тому же…
Он замялся, подбирая слова, а затем добавил:
– Я был рассеян и ленив, когда приехал сюда. Думал, что работа в княжестве будет проще простого. И… и потому позволял себе смотреть на всё со стороны. Будто это временно. А я здесь лишь гость.
В столовой повисла короткая пауза. Я внимательно посмотрел на него.
– И что же изменилось?
Губов развёл руки.
– Я хочу остаться здесь, – просто ответил он. – Завести семью и быть полезным для княжества. Даже известил об этом сегодня семью…
Я тяжело вздохнул, представляя, как Роман Победович сообщает эту новость отцу. И отчего‑то мне показалось, что эта простота и бесхитростность еще принесет мне немало проблем.
– И как восприняли? – спросил я.
Директор заповедника усмехнулся уголком губ.
– Сдержанно. Отец считает, что Северск для меня – это ссылка. Что я переживаю очередной кризис личности. Он уверен, что через год мне наскучит и я вернусь.
– А вам не наскучит? – тихо поинтересовался Дроздов.
Роман Победович покачал головой.
– Нет. Здесь всё… настоящее, что ли. К тому же Инга не поедет в столицу. Уж очень ей здесь нравится.
Я внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Но в голосе его не было прежней легкомысленной бравады.
– Значит, дело не только в службе, – заметил я негромко.
Губов выдержал мой взгляд.
– Не только, – покачал головой он.
В столовой стало тихо. Даже Дроздов замер, удивленно глядя на начальника.
– Понимаете, – продолжил я ровно, – что здесь не получится жить наполовину. Либо вы принимаете правила, либо он однажды напомнит о них.
– Прекрасно понимаю, – согласился Губов. – Мне уже преподали урок. И можете мне поверить: я его запомнил.
– Хорошо, – произнёс я после паузы. – Если вы хотите принять участие в жизни Северска – тогда идемте.
С этими словами я отставил опустевшую чашку, встал из‑за стола и направился в гостиную. Дроздов и Губов последовали за мной.
Морозов уже сидел за столом у камина. Компанию ему составляла Лада. Дружинница стояла у окна, скрестив за спиной руки и глядя на сад. Но едва мы вошли, она резко развернулась.
Морозов поднял взгляд на нас.
– Мастер Губов… – начал было он.
– Хочет быть полезным краю, – закончил я за воеводу.
Морозов внимательно посмотрел на директора заповедника, словно пытаясь придумать, чем он может быть полезен. Но Губов выдержал её взгляд и чуть склонил голову.
– Мастер‑князь прав, – подтвердил он. – Я хочу быть полезен Северску.
Воевода усмехнулся и покачал головой, но промолчал.
Дроздов подошел к столу, вынул из кармана карту и разложил ее перед нами:
– Вот граница мастера Дубова, – начал он, проводя пальцем по карте. – А здесь начинается участок, который Иволгин считает своим. Вот к этим местам их лучше не подпускать. Так Лада сказала.
Я взглянул на разноцветные точки, разбросанные по всей карте. Скорее всего, это и были те самые места силы. Покосился на Ладу, и та кивнула, подтверждая мои предположения.
– Здесь есть старый настил через болото, – продолжил Гаврила Платонович. – В отчётах он отмечен как ветхий, но пригодный.
– Болото там большое, – задумчиво протянул воевода. – А это значит, что у него тоже есть хозяин. А здесь начинается территория Ильи.
Он указал на синие точки озер и полосы рек и добавил:
– И открою вам секрет: местный болотник и Илья тоже не очень жалуют людей. Да и Митрича с Иволгиным они слушать не особо станут.
Я почувствовал, как внутри снова собирается сосредоточенность.
– С Ильей у нас получится договориться, – произнес я задумчиво. – А вот с болотником…
– … а вот с болотником будет сложнее, – закончил за меня воевода.
Лада шагнула ближе к столу.
– Он явно не будет в восторге, когда на его территорию придут исследователи из столицы, – заметила дружинница. – Ему нужно будет тоже выказать уважение.
Я повернулся к Морозову:
– Вы не говорили про болотника.
Воевода пожал плечами:
– Я сам только о нем вспомнил. У нас практически не было с ним дел. Со старым князем он особо не общался. Уж очень он замкнутая личность.
– Замкнутая это мягко сказано, – хмуро заметила Лада. – Он… странный. Заплутавших не трогает, да и селян пропускает, что по осени идут за ягодами. А вот команду по добыче торфа он утопил.
– Через свои земли он не пропустит? – уточнил я.
– Может быть, и пропустит, – ответил Морозов. – Но спокойно может завести в трясину и утопить.
– Значит, туда идти не стоит, – заключил я. – Мало ли как он отнесется к экспедиции.
– Здраво, – согласился воевода и добавил. – Но все же лучше с ним поговорить. Так сказать, познакомиться.
– Надо, – не стал спорить я, и мы принялись за составление маршрута.
На это ушло пара часов, которые мы провели в бесконечных спорах. Воевода наблюдал за нами, время от времени вмешиваясь в наш разговор и высказывая свое мнение. И как правило, именно оно и ставило точку в очередном споре. И только когда за окном сгустились сумерки, мы, наконец, согласовали маршрут. И на карте появились проведенные разноцветными карандашами линии.
Первым откланялся Губов, который сказал, что хочет посетить библиотеку.
– Ну, если все, то я тоже пойду, – заметил Морозов. – Поговорю с дружиной.
– Я с вами, мастер, – поспешно добавила Лада, но воевода только усмехнулся:
– Прогулялась бы лучше, – произнес он. – Вечер дюже хорош.
Дружинница украдкой бросила взгляд на Гаврилу, и я заметил, как Дроздов покраснел:
– Да, – выдавил он из себя. – Погода сегодня хорошая.
Двоедушница направилась к выходу, Гаврила последовал за ней. Воевода проводил их взглядом:
– Кажется, Платонович тоже останется здесь, – довольно заключил он, когда дверь за ними закрылась.