Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 315
Я допил настой, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки того холода, что поселился внутри после разговора с лешим. Отдал кружку Ладе и тихо поблагодарил ее за заботу. Девушка смущенно кивнула в ответ.
– Готовы? – спросил Морозов, оглядывая нашу компанию.
– Готовы, – подтвердил я.
Мы двинулись обратно по тропе, которая лишь отдаленно напоминала ту, по которой мы шли к избе колдуньи. И обратный путь показался мне длиннее. Ноги гудели, рюкзак тянул вниз, а солнце поднялось уже высоко и припекало затылок. Морозов снова замыкал процессию, и я чувствовал его взгляд между лопаток.
Но я упрямо шёл дальше, не сбавляя темпа. Потому что воевода прав: нужно начинать тренироваться. Здесь, в Северске, князь не может быть слабым. Не имеет право отсиживаться в кабинете, пока другие делают работу.
Лада шла впереди всё так же уверенно. Гаврила ступал за ней, таща тяжелую заслонку. Он несколько раз спотыкался о корни, но так и не уронил свою ношу.
Когда мы, наконец, вышли на опушку, я почувствовал облегчение. Мы были почти дома.
– Не отставайте, Николай Арсентьевич, – не оборачиваясь, произнес Морозов, словно прочитав мои мысли. – Мы почти добрались.
– Хвала небесам, – пробормотал я не сдержавшись.
Воевода усмехнулся и ускорил шаг.
– Мне показалось, или обратно мы идем дольше? – на всякий случай уточнил я.
– Не показалось. Путь к дому вышел длиннее. Все дело в…
– … Северских особенностях, – подал голос Дроздов. – Кажется, я начинаю понимать, что в этих местах обычные законы не работают.
– Если бы вы начали что‑то понимать, то не стали бы говорить при Иволгине,‑ проворчала Лада.
– А что я сделал не так? – простодушно осведомился парень и бросил на меня вопросительный взгляд.
Я лишь пожал плечами, решив не вмешиваться в воспитательную беседу дружинницы и столичного гостя. Что‑то мне подсказывало: девушка затеяла этот разговор неспроста.
– Все было не так, – сурово припечатала Лада, внезапно остановившись.
Дроздов едва не врезался в нее и застыл, буквально уткнувшись носом в девичий лоб. Дружинница запрокинула голову, прищурилась и уточнила:
– Как ты выживал до сегодняшнего дня?
В ее голосе появилось странное эхо, которого Гаврила не заметил.
– Лада, – тихо, но строго сказал воевода. – Держи себя в руках.
Девушка резко развернулась и пошла по тропе дальше. Гаврила еще секунду постоял на месте, потом, наконец, выдохнул и зашагал вперед. Я заметил, что кончики его ушей покраснели.
– Он ей понравился, – сообщил мне Морозов, подходя ближе. – Потому и злиться. Того и гляди начнет крапивой хлестать.
– Странные в Северске обычаи, – хмыкнул я и заставил себя продолжить переставлять ноги.
Лес закончился внезапно, когда мне уже хотелось сесть под ближайшим деревом и объявить новый привал. Но завидев дом, я ощутил прилив сил.
Мы пересекли поляну и вошли на территорию особняка. Поднялись на террасу и остановились у двери, как раз в тот момент, когда створка открылась, и на пороге появился Никифор.
Домовой скрестил на груди руки, смерил нас долгим взглядом, словно пытаясь убедиться, что с нами все нормально, а затем удовлетворенно произнес:
– Живые, здоровые. Это радует.
– Добрый день, Никифор, – устало произнес я.
– Такой он и есть, самый что ни есть добрый, мастер‑князь, – кивнул домовой и участливо уточнил. – Вымотались небось с непривычки‑то?
В его тоне слышалась тщательно скрытая ирония, но я сделал вид, что ее не заметил:
– Немного.
– Нашли‑таки избушку? – глядя на заслонку в руках Гаврилы, поинтересовался домовой.
– Нашли, – подтвердил Морозов. – И даже вернулись без особых происшествий.
– Так были происшествия? – насторожился старик.
– Иволгин был, – вздохнул я.
– Однажды он вырастет и станет хорошим, – усмехнулся Никифор и добавил, – или нет. Но надежда всегда остается.
– Добрый ты, – фыркнул воевода.
Домовой кивнул:
– Пойду‑ка на стол накрывать, – довольно заключил домовой. – Небось, шатаясь по лесу, по лесу аппетит‑то нагуляли.
Он развернулся и скрылся в доме. Мы вошли в прохладную гостиную. Я с облегчением сгрузил рюкзак на пол и спросил:
– Где моя сестра?
– Марина Арсентьевна в библиотеке, – не оборачиваясь, ответил Никифор. – Читает. Велела не беспокоить, пока не закончит главу.
Гаврила хотел было поставить заслонку у стены, но был остановлен грозным окликом:
– Чего это ты удумал?
– Что? – не понял парень.
– Это что такое?
– Заслонка печная, – не услышав подвоха в голосе домового, пояснил Дроздов. – Из колдовской избы. Каменному народцу нужна.
– Сам вижу. И эту погань я в доме не потерплю.
– Почему… погань? – удивленно промямлил Дроздов.
– Проклятая она, – со знанием дела объявил домовой. – На заднем дворе ей самое место. Чай не украдут.
– А если… – начал было Гаврила, но Никифор его перебил:
– А если ее и сподобиться кто‑то утащить, то Аргумент этому случиться не даст.
Гаврила кивнул. Подхватил заслонку и отправился в сторону террасы. А потом вдруг замер и обернулся:
– А ничего, что я ее трогал? Если она проклята…
Он настороженно посмотрел на меня, а потом на воеводу.
– Для дома она скверная, – с неожиданным терпением пояснил Никифор. – Мне тут такого не надо. Людям она вреда не причиняет. Об этом не беспокойся. Ступай.
Парень с облегчением выдохнул и направился прочь.
Никифор же повернулся ко мне:
– Мастер‑князь, вам бы отдохнуть перед обедом, – произнес он, и в этот раз голос звучал искренне. – Уж больно измотанным выглядите.
– Я в порядке, – возразил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал достаточно убедительно.
Никифор покачал головой:
– Ну‑ну, – фыркнул он, многозначительно рассматривая меня.
Я взглянул на свою одежду и понял, что домовой прав. Куртка покрыта пылью, на рукавах налипли сухие листья, а о состоянии лица я даже думать не хотел.
– Пойду приведу себя в порядок, – согласился я.
– Правильно. В доме девицы и не стоит пугать их таким неприглядным видом. А не то от нас Вера Романовна сбежит.
– Не дождетесь, – проворчал Владимир Васильевич. – Она такое жалование себе выбила, что останется тут, пока княжеская казна не опустеет.
– Навсегда, стало быть, – философски заметил домовой и направился в сторону кухни.
Я же поднялся по лестнице в свою комнату. Какое‑то время постоял в тишине, прикрыв глаза. Хотелось прямо в этот момент упасть в постель и не вставать до самого вечера. Но я слишком хорошо понимал, что даже если домовой не поднимет меня на ноги, то это сделает сестрица. Она наверняка захочет узнать из первых уст о нашей прогулке.
Потому я привел себя в порядок в ванной комнате. Затем переоделся в приличный костюм и посмотрелся в зеркало. Устало улыбнулся и вышел из комнаты.
Вера ждала меня в гостиной. Она сидела в кресле, подобрав под себя ноги и задумчиво глядя в окно. Но заметив, что я вошел в помещение, девушка оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:
– Вы стали звездой прессы, – улыбнулась она.
Удивленно посмотрел на девушку. Вместо ответа секретарь взяла лежавшую на столе газету и протянула ее мне:
– Вот. Новость на первой полосе.
Я удивленно поднял бровь:
– Но…
– Да, мастер‑князь, – кивнула Вера. – Ваша слава выходит за пределы княжества.
Я покачал головой. Газета была столичная. Да, не из основных изданий, но тем не менее, она не была бульварной и часто продавалась на набережных и центральных улицах.
– «Как князь Северска за две недели победил бедность, безработицу и решил вопросы с жильем», – прочитал я заголовок. Задумчиво потер ладонью подбородок. – Действительно, «как…»
Открыл нужную страницу и принялся с интересом читать статью:
– Мастер‑регент Северского княжества был назначен на должность управленца совсем недавно, но успел отличиться целым рядом нововведений. После вступления в должность Николай Арсентьевич сменил руководство части ведомств…