Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 296
– В делах да заботах время всегда пролетает незаметно. Мне ли не знать? – усмехнулся домовой. – Накрывать на всех?
– Только для своих, – ответил я. – Гости, скорее всего, задержатся.
– А воеводе передать, что ужин готов?
– Передай, – согласился я. – Владимир Васильевич сам решит, успеет он или нет.
Никифор скрылся. Марина отложила книгу и поднялась с кресла:
– Схожу переодеться к ужину, – объявила она, и я кивнул.
Сестра вышла из гостиной, оставив меня одного. Я встал и подошел к окну. За стеклом уже начали опускаться сумерки. А на ясном небе проступали далекие, холодные, пока еще едва различимые звезды. События набирали обороты. Завтра может все измениться. Или в лучшую, или в худшую сторону. Но отступать было поздно. Я уже ввязался в эту игру, и теперь нужно было идти до конца.
Размышления прервали три фигуры, которые направлялись в сторону дома. Я всмотрелся в силуэты.
Впереди бодро трусил Аргумент. Рядом с ним, чуть позади, устало тащился Гаврила, и даже с такого расстояния было видно, что он измотан, но доволен. Замыкал процессию Губов. Новый управляющий заповедником упрямо плелся, едва волоча ноги, и даже в сумерках я различил его растрепанный вид. Я усмехнулся. Похоже, Митрич действительно показал гостю настоящий лес. А затем проводил их до опушки. Дальше группу сопровождал довольный Аргумент.
Я вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда гости вошли на задний двор, и уточнил:
– Как вам прогулка?
Подойдя ближе, Гаврила широко улыбнулся:
– Познавательно вышло. Мастер Дубов показал нам лес.
– И как вам наши владения? – уточнил я.
– Потрясающе! – с воодушевлением выдохнул Гаврила, несмотря на усталость. – Я даже не представлял, что здесь есть так много удивительного. Мастер Дубов показал нам столько всего… волчью тропу, гнезда редких птиц. И растения! Такие, что в учебниках не встретишь. Мастер Дубов рассказал, что в заповеднике живет старый медведь. Ему лет тридцать, может, больше. Огромный, с седой мордой. Митрич называет его Хозяином. Говорит, что медведь этот особенный, умный. Люди его не трогают, и он людей игнорирует. Живет в самой глубине леса, в старом буреломе. А еще там есть волки! Целая стая. Но они очень осторожные, к людям не подходят. Мы нашли только следы. Но Митрич сказал, что они за нами наблюдали. Я даже глаза их видел между деревьями – такие желтые, светящиеся…
Он замолчал, словно вспоминая. Затем покачал головой:
– Удивительное место – этот лес. Я нигде такого не видел.
Я перевел взгляд на Романа Победовича. Губов стоял молча. Только тяжело дыша, и смотрел куда‑то мимо меня. Дорогой охотничий костюм был перепачкан грязью, на щеке красовалась свежая царапина, волосы торчали во все стороны. Но больше всего меня поразило выражение его лица, на котором отображалась смесь потрясения, усталости и какого‑то нового понимания. Кажется, он только сейчас начал осознавать, куда попал.
– Роман Победович, вы как себя чувствуете? – участливо спросил я.
Губов вздрогнул, словно очнувшись от тяжелых раздумий, и перевел на меня расфокусированный взгляд:
– Я… мне нужно в комнату, – пробормотал он. – Переодеться и привести себя в порядок…
Не дожидаясь ответа, он прошел мимо меня в дом. И я отметил, что походка у него была какая‑то неуверенная.
Я посмотрел на Дроздова с немым вопросом. Но Гаврила пожал плечами:
– Сам не понимаю, – честно ответил он. – Может быть просто устал с непривычки?
Я покачал головой, отметив про себя, что мне нужно поговорить с мастером Дубовым. И узнать, как лешему удалось заставить гостя задуматься о своей судьбе.
– Идемте в дом, – произнес я, обращаясь к Дроздову. – Через полчаса подадут ужин. Успеете освежиться.
– Спасибо, Николай Арсентьевич, – кивнул Гаврила и направился внутрь.
Я немного постоял на крыльце, глядя на темнеющий вдали лес, а затем вернулся в дом. На пороге меня встретил Никифор:
– Княже, воевода заявил, что у него еще дела. К ужину не успеет. Просит передать, что появится позже.
– Понял, – кивнул я. – Тогда накрывайте на пятерых. Губов и Гаврила все же к нам присоединятся.
Никифор кивнул и скрылся на кухне, а я направился в свою комнату. Нужно было переодеться перед ужином.
Глава 30
Беседы за завтраком
Переодевшись в домашнюю одежду, я спустился в столовую. Марина уже была там. Она облачилась в вечернее платье, которое казалось не совсем уместным. Но вероятно, ей хотелось смутить своим видом гостей. Или она просто соскучилась по привычному блеску, который всегда сопровождал ее в столице. Сестре бросила на меня оценивающий взгляд и заявила:
– Ты кажешься задумчивым.
– Есть о чем думать, – уклончиво ответил я.
– Догадываюсь, – кивнула сестра. – Но давай хотя бы за ужином отдохни от всех этих твоих важных дел. Согласен?
Я усмехнулся:
– Постараюсь. К слову, ты выглядишь замечательно.
– Правда? – девушка зарделась и с сомнением уточнила, – Полагаешь такой наряд не слишком вычурный?
– Смотря на какой эффект ты рассчитывала, – я прищурился, осматривая ее пристальнее, чем собирался, – Надеюсь, ты не хочешь свести с ума кого‑то из наших гостей.
– О чем ты? – Марина сделала вид, что не понимает, о чем речь. Но ее глаза блеснули лукавством.
– Гаврила слишком наивен, чтобы устоять перед такой красавицей, – продолжил я с ленивой улыбкой. – А Роман Победович…
– Меня никто из них не интересует, – отмахнулась девушка и добавила с нарочитой обидой, – Почему ты исключил из моих вероятных жертв своего воеводу?
– За него я не беспокоюсь, – хмыкнул я. – Неспроста он держится от женщин подальше.
– Ты правда считаешь, что Морозов способен устоять перед той, кто решит его захомутать? – удивленно спросила Марина и покачала головой. – И ты считаешь наивным Гаврилу.
– Владимир Васильевич – кремень, – уверенно заявил я.
– Именно из таких и высекают искры, – бросила сестра и обернулась на вошедшего в столовую воеводу. – А мы о вас говорили.
Мужчина сбился с шага и вскинул бровь.
– И о чем же вы рассуждали? – подозрительно осведомился он.
– О том, что вы довольно привлекательный и в самом расцвете сил, – выдала Марина без тени смущения. – Брат считает, что вам стоит обзавестись супругой.
Я опешил от такого коварства сестры и лишь мотнул головой на выразительный взгляд воеводы. А Марина продолжила с только ей присущей беспечностью:
– Мне думается, что вы и без жены справляетесь. Вы мужчина видный, вам наверняка часто поступают предложения от представительниц противоположного пола.
– Вы это обсуждали? – с кривой усмешкой уточнил Морозов.
– Нет, – коротко ответил я.
– Да, – одновременно со мной заявила сестра и послала мне довольную улыбку. – Но обсуждала я. А наш князь был вынужден слушать.
– Мне не нужна супруга, – небрежно ответил воевода, проходя к столу. – Я слишком стар, чтобы потакать женским капризам или казаться кем‑то иным.
– Брак – это ведь не обязательно потакать… – начала было Марина, но мужчина ее прервал.
– Подстраиваться. Искать компромиссы. Становиться удобным, – принялся перечислять Морозов. – Все это придется делать, чтобы состоять в союзе. И я к такому не готов. Мне подобного не надо.
Сестра скрестила руки на груди, и ее лицо прияло выражение, которое я видел у педагогов, которые слушали размышления своих учеников.
– Конечно, – произнесла она негромко и перевела взгляд на Гаврилу, вошедшего в столовую.
Тот успел сменить одежду и смотрелся гораздо свежее в светлом костюме и белой рубашке. На его лице играла довольная улыбка.
– Добрый вечер, – поздоровался он. – Надеюсь, я не опоздал?
– В самый раз, – заверила его Марина и указала на свободный стул. – Присаживайтесь, Гаврила Платонович. Мы вам рады.
Дроздов сел за стол и старательно делал вид, что не смущен вниманием красивой девушки. Через минуту появился и Губов. Он привел себя в порядок: волосы оказались уложены, царапина обработанной, рубашка была не идеально выглаженной, но, кажется, он этого не замечал. Его взгляд оставался отсутствующим, словно мысленно молодой человек был где‑то очень далеко.