Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 294
– Доброе утро, мастер Дубов, – вежливо поздоровался я.
– И вам не хворать, мастер‑князь, – кивнул Митрич. Его голос был низким, с хрипотцой. – Вижу, привели мне гостей.
Он с интересом перевел взгляд на стоявших поодаль работников природоохранного ведомства.
– Это Роман Победович Губов, – представил я. – Новый управляющий заповедником. И Гаврила Платонович Дроздов, его помощник. Его вы уже встречали.
Митрич опять оглядел обоих. Гаврила почтительно поклонился, Роман Победович же просто кивнул, небрежно, как человек, привыкший к тому, что ему кланяются, а не наоборот.
– С мастером Дроздовым мы уже знакомы, – протянул леший. – А второй, значит, будет управлять заповедником?
Он пыхнул трубкой и выпустил в небо сизые кольца дыма, явно ожидая ответ. Губов растерянно перевел взгляд на меня, словно ища защиты, а потом кивнул.
– Ну что ж, посмотрим, какой из вас управленец, – закончил Митрич.
В его словах прозвучала насмешка, которую высокорожденный гость, кажется, не уловил. Гаврила же слегка поморщился.
– Мастер Дубов, – обратился я к лешему, делая ему знак отойти в сторону. – Можно вас на минуту?
Митрич понимающе кивнул. Мы отошли на несколько шагов, оставив столичных гостей у начала тропы.
– Мастер Дубов, этот новый гость прислан из столицы, – начал я, понизив голос. – Он человек важный. За ним семья, связи, но в Северске он пока не обжился и порядков местных не знает. Нам не нужны проблемы с его родней, которая поставит на уши весь Северск…
Леший улыбнулся:
– Если вы думали, что я собираюсь его покалечить или зверью скормить, то напрасно, мастер‑князь. – мягко перебил меня он. – Я давно с людьми общаюсь и порядки знаю. Хотя…
Старик бросил короткий взгляд на стоявшего на тропе Губова и продолжил:
– Если бы зверье его разорвало, то никто бы особо не расстроился. Человек он… не самый хороший.
– О том и речь, – согласился я.
Старик прищурился:
– Успокойтесь, Николай Арсентьевич, я просто покажу ему настоящий лес, а не те парки, в которых он, небось, гулял в столице.
– Только не слишком усердно, – повторил я. – Он должен вернуться целым и… относительно здоровым.
– Относительно? – усмехнулся леший. – Ладно, мастер‑князь. Сделаю, как просите. Но если этот барчук начнет гордыню свою показывать…
– Тогда действуйте по обстоятельствам, – вздохнул я и поспешно добавил. – Но в разумных пределах.
– В разумных, – пообещал Митрич, но я заметил, что в его глазах заплясали веселые искорки.
Я понял, что большего от него не добьюсь, и вернулся к Губову с Гаврилой.
– Ну что ж, господа, – произнес я. – Желаю вам удачной прогулки. Мастер Дубов человек опытный, и места окрестные знает. Слушайтесь его во всем.
– Мы не дети, – буркнул Губов.
– Тем не менее, – жестко ответил я.
Роман Победович хотел было возразить, но промолчал.
– Ну, пошли, гости из столицы, – позвал леший и, не дожидаясь ответа зашагал по тропе. – День короткий, а показывать много придется. Времени терять нельзя.
Гаврила поспешил за ним. Губов же задержался на мгновение, бросил на меня недовольный взгляд, а потом нехотя пошел за остальными.
Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за деревьями. Лес словно поглотил их.
– Ну что ж, – пробормотал я себе под нос. – Посмотрим, что из этого выйдет.
Развернулся и направился обратно к особняку, раздумывая о Губове и о том, что ждет его в лесу. Митрич обещал не переусердствовать, но я уже немного знал местную нечисть. И понимал, что их пределы разумного могут сильно отличаться от общечеловеческих норм.
Впрочем, Губов сам напросился. Если хочет управлять заповедником, пусть познакомится с ним поближе. Очень близко. И если ему не понравится, и бедняга сбежит из княжества, то никто расстраиваться не будет.
Я довольно улыбнулся этим мыслям, вышел из леса и направился к особняку.
Глава 29
Мелкие проблемы
Я вернулся в дом и обнаружил Марину в гостиной. Она сидела у окна с книгой. Но было видно, что читает она невнимательно: сестра то и дело отвлекалась и задумчиво смотрела в окно.
– Можешь не волноваться, – успокоил ее я. – Митрич обещал быть… относительно милосердным.
Марина обернулась и закрыла книгу.
– Относительно? – уточнила она и закинула ногу на ногу. – Тебе не кажется, что такое определение слишком расплывчатым?
– Ты права, – признался я, подходя к камину. – Но большего от него невозможно добиться. Хотя Митрич и пообещал не калечить Губова.
– Какое облегчение, – сухо заметила сестра. – Значит, Роман Победович вернется только морально сломленным.
– Будем надеяться, что не настолько, чтобы сразу же жаловаться папаеньке. Или бежать прочь отсюда, сверкая пятками, – усмехнулся я.
Марина покачала головой:
– Ты слишком рискуешь, Николай. Губов – непростой человек. Он сын главы департамента. Если что‑то пойдет не так…
– Ничего не пойдет не так, – перебил я ее. – Митрич знает, что делает. Он просто покажет нашему гостю, что такое Северские леса.
– Надеюсь, ты не заблуждаешься, – вздохнула сестра. – Однако, лешие мыслят по‑своему. Ты сам говорил об этом. И меня настораживает возможность того, что этот Митрич перегнет палку.
Я усмехнулся и качнул головой.
– Не стоит недооценивать Романа Победовича. Он хоть и вздорный, но далеко не дурак. Если Губов признает, что не способен занимать эту должность, то распишется в собственной слабости. Не думаю, что его отец отнесется к подобному поведению благосклонно и станет поддерживать его впредь.
– Именно поэтому ты не звонишь нашему отцу? – неожиданно спросила сестра.
Я отметил про себя, что она назвала батюшку «отцом», что делала крайне редко. Марина смутилась своего заявления. Даже губу закусила, явно жалея о сказанном. Склонив голову к плечу, я уточнил:
– Ты так уверена, что я ему не звонил. С чего бы это?
– Я тебя хорошо знаю, – быстро ответила девушка, избегая моего взгляда. – Неужели я ошиблась?
Мне показалось, что на последней фразе голос сестры напрягся. Я собрался выяснить у нее причину этого, но не успел. В комнату вошла Вера Романовна и на мгновенье смешалась, окинув меня и Марину внимательным взглядом.
– Я не вовремя? – уточнила она.
– Нет, нисколько, – отозвался я. – У вас ко мне дело?
Девушка смущенно улыбнулась и мотнула головой.
– Ничего особенного. Звонила Альбина Васильевна и просила передать, что в приемной набралось много анонимных записок от населения. Она уточнила, стоит ли прислать самые интригующие в особняк?
– Это не добавит вам забот? – спросил я.
– Вовсе нет, – воодушевленно ответила секретарь и быстро пояснила, – Мне очень любопытно, что именно считает интригующим сама Альбина Васильевна.
– Вы с ней знакомы лично? – внезапно заинтересовался я.
– Когда‑то она водила дружбу с моей матушкой, – призналась Соколова, и на мгновенье на ее лице появилась тень, которая тут же исчезла.
– То есть, она знает вас, – предположил я.
– Когда она была вхожа в наш дом, мне было слишком мало лет. Это было так давно, что я сомневаюсь, что она помнит меня.
Вера старательно делала вид, что верит в то, что говорит. Возражать я не стал, потому как искренне полагал, что не стоит вмешиваться в личные дела девушки. А вот Марина была иного мнения. Она поднялась на ноги и с искренним изумлением осведомилась:
– Неужели вы полагаете, что бывший секретарь Совета страдает провалами памяти. Уверена, что она помнит вас.
– Может, так и есть, – Вера не стала спорить, но выразительно взглянула на часы и заявила, – мне стоит вернуться к делам. И сообщить Альбине, что князь не возражает против корреспонденции.
– Конечно, – я кивнул, давая понять, что принимаю ее капитуляцию.
Как только девушка покинула гостиную, сестра произнесла заговорщическим тоном: