Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 243

Мы поднялись по ступеням, вышли на площадку, обрамлённую низким каменным парапетом, гладким и выточенным временем, словно отполированным сотнями ладоней тех, кто приходил сюда до нас. И Марина замерла, глядя вниз.

Северск словно лежал перед нами панорамой. Дома казались игрушечными макетами, с красными, терракотовыми крышами. Узкие улочки сплетались между строениями, словно нити старинной вышивки. За мостом виднелся район мастеровых, затянутый дымкой горящих печей. А справа раскинулся Портовый район, в конце которого блестела лента реки.

Марина повернулась ко мне:

– Ты говорил, что Северск – это старинный город. Но отсюда он выглядит как живая картина. И столько слоёв, будто каждая эпоха оставила свой след… – она прижала ладонь к груди. – Это потрясающе, братец.

Ветер легко тронул её волосы, и прядь выбилась из хвоста, упав ей на щёку. Она машинально убрала её, не отрывая взгляда от открывшегося вида.

Я шагнул чуть ближе, положил ладонь на каменный парапет. Холодный, гладкий камень был таким же, как и десятки и сотни лет назад.

– Вот почему я остался, – тихо произнёс я.

Марина слегка наклонила голову, как будто мои слова что‑то в ней глубоко зацепили.

– Теперь я точно хочу увидеть весь город, – не отрываясь от созерцания, прошептала она. – Каждый уголок. Каждый дом. Ты просто обязан устроить мне экскурсию.

Я усмехнулся:

– Хорошо. Но после того как разберусь с самыми срочными делами.

Марина кивнула. Девушка стояла, не шевелясь, словно боялась спугнуть впечатление, которое только что захлестнуло её. Она выглядела спокойной… и в то же время странно взволнованной. Будто в груди у неё открывалась дверь, о существовании которой она не подозревала.

Ветер поднялся чуть сильнее, мягко трепал подол ее платья

– Никогда бы не подумала, что город может быть таким, – тихо произнесла она. – В столице всё шумит, всё давит… всё требует внимания. А здесь…

Она недоговорила, но я кивнул, дав понять, что уловил суть ее слов.

Ветер усилился, и я мягко произнес:

– Кажется, скоро природа сорвет нашу экскурсию.

– Что? – не поняла девушка.

Вместо ответа я указал на темную низкую тучу, которая уже накрывала город:

– Лучше поторопиться, пока нас не накрыл дождь, – продолжил я. – Он тут на редкость холодный.

Марина недовольно поджала губы, словно собираясь поспорить, но все же кивнула. Мы развернулись и направились к машине. Марина оглянулась ещё раз, словно хотела запомнить панораму до последней черточки. На мгновение её глаза задержались на далёком портовом районе, на реке, на красных крышах. И только потом она окончательно отвернулась и ускорила шаг.

Когда мы спустились к нижней площадке, первые тяжелые, редкие капли уже ударили о камень.

– А ты не преувеличивал, – пробормотала Марина, запрокидывая голову и глядя в небо. – Кажется, начнётся прямо сейчас.

– Я же говорил, – усмехнулся я. – Бежим.

Мы почти добежали до машины. Марина юркнула в салон первой, приглаживая непослушные пряди, которые моментально намокли. Я забрался следом, захлопнул дверь, и в ту же секунду дождь ударил по крыше машины отчётливым, тяжёлым барабанным ритмом.

– Ух ты… – выдохнула Марина, всматриваясь в размытую пелену за стеклом. – Как будто стена воды.

– Это ещё не разошёлся, – спокойно заметил Морозов, заводя двигатель.

– Отлично, – фыркнула Марина. – Я всё ещё хочу экскурсию, братец. Но… наверное, не в такую погодку.

Машина мягко тронулась. Дворники заскребли по стеклу, разрезая серую полосу дождя. Авто плавно поехало к подножию холма, и город снова открылся перед нами – но уже не яркой мозаикой, а мягким акварельным пятном, смытым дождевой завесой.

– Он даже в ненастье красивый… – тихо сказала девушка, почти с нежностью. – Совсем не как столица. Там дождь делает всё серым. А здесь…

Она провела пальцем по стеклу, следя, как по нему стекает капля.

– Тут это… все как‑то по‑другому

Мы съезжали всё ниже, и дождь становился плотнее. Марина подалась ближе ко мне, будто инстинктивно, и тихо произнесла:

– Я рада, что приехала.

Я взглянул на неё, успокаивающе положил ладонь ей на плечо. И мягко произнес:

– Я тоже. Очень.

Марина тепло улыбнулась в ответ. Машина въехала в один из центральных проспектов. Фонари отражались в мокром булыжнике золотистыми россыпями. Северск под дождём словно жил своей тихой, особенной жизнью.

– Домой? – глядя на нас в зеркало заднего вида, уточнил Морозов.

– Домой, – кивнул я.

И машина мягко поехала в сторону поместья.

Глава 5

Разговоры

Дождь не собирался униматься. Напротив, с каждой секундой он становился все сильнее, будто кто‑то наверху решил насыпать на Северск разом весь запас воды. Машина ехала плавно, но дождевые струи били в стекло так сильно, что казалось, будто мы плывём под водой озера. Салон наполняло приглушённый шум двигателя и ровный, гипнотизирующий стук дождя. Тот самый шорох, который всегда заставляет думать о тёплом свете, о доме, о ком‑то родном рядом.

Марина устроилась рядом, слегка опираясь плечом о моё, и смотрела в окно. Редкие вспышки молний отражались в её глазах, на миг заставляя их сиять сонечным янтарем.

– Никогда не думала, что дождь может быть красивым, – тихо произнесла она.

Из салона автомобиля, город действительно казался сказочным. Мостовая блестела зеркалом, ветер пригибал ветви старых лип. Горящие окна и фонари отражались в мокром булыжнике вытянутыми золотистыми овалами, будто сверху на город падал свет тысячи свечей.

– В столице дождь злой, – пояснила Марина. – А здесь…

Она на секунду задумалась, а затем продолжила:

– Здесь он как будто тоже о чём‑то рассказывает.

Я улыбнулся. Сестра порой умела подмечать такие вещи, которые ускользали от других.

– Это когда ты сидишь в теплом авто, – заметил я, и девушка кивнула:

– Святая правда. Нам повезло, что мы успели выбраться.

Когда мы выехали из города, дождь стал стихать, пока не прекратился совсем. И лесная дорога встретила нас мягким туманом, который растянулся между стволами, словно серая вуаль. И Марина снова прижалась ближе к стеклу, наблюдая, как по веткам стекают тяжёлые капли.

– А ведь красиво, – шепнула она. – Прямо как из старых сказок.

Я коротко хмыкнул и добавил:

– Главное, чтобы дома нас не ждал злой колдун.

Марина фыркнула, едва сдержав смех, и ткнула меня локтем. Тепло и легко. Так как она делала это в детстве, когда знала, что рядом тот, кому можно доверять.

Машина свернула на подъездную дорожку поместья. На территории стояла тишина, только капли с ветвей деревьев тихо падали на капот, лениво барабаня по металлу.

Морозов припарковался у крыльца, заглушил двигатель и повернулся к нам:

– Приехали.

– Спасибо, Владимир Васильевич, – поблагодарил я воеводу и открыл дверь, но Марина меня опередила и выбралась из салона первой, сделала глубокий вдох. Обернулась и с озорной улыбкой посмотрела на меня.

Из‑за угла тут же выскочил Аргумент. Встряхнулся, и заметив авто, потрусил в нашу сторону. Подошел к сестре и ткнулся лбом в ее ладонь.

– Ты мокрый! – Марина засмеялась, погладив его по голове. – Но все равно чудесный!

Аргумент коротко тявкнул, как будто соглашался с каждым словом.

На террасе показался Никифор, с неизменным полотенцем на плече

– Ох, ну наконец‑то вернулись, – проворчал он, осматривая нас. – Надеюсь, под дождь не попали.

– Зато он красивый, – поправила Марина.

– Кому как! – ответил домовой. – Вон все окна пятнами покрылись. Мне потом опять натирать до блеска. Ужин еще готовится. Придется немного обождать.

С этими словами Никифор развернулся и скрылся в доме.