Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 230

– Заседание нужно назначить как можно скорее, мастер Осипов, – произнес я и встал с кресла. – Думаю, пары дней хватит для того, чтобы ознакомиться с бумагами. Нам повезло, что заявок подано не так много. До встречи.

– До встречи, – произнес Осипов мне в спину, и я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Поежился от внезапного сквозняка, который гулял в коридоре. И направился к лестнице.

Я вышел на крыльцо, и тяжелая дверь с шумом закрылась за моей спиной. Холодный утренний воздух хлестнул по щекам, прогоняя остатки сна. По тротуару бегали смеющиеся мальчишки, где‑то далеко послышался звонок трамвая. Я глубоко вздохнул и спустился по ступеням. Подошел к машине, открыл пассажирскую дверь.

– Всё прошло спокойно? – уточнил Морозов, едва я сел на сиденье.

– Пока да, – ответил я.

– «Пока»… – хмуро пробормотал он, но без недовольства. – Не люблю это слово. Куда дальше?

– Молчанов хотел лично побеседовать о чем‑то, – ответил я. – Так что дальше нам в фонд Завета.

Воевода кивнул, завел двигатель, и машина тронулась по направлению к зданию фонда Молчанова.

Глава 24

Новые свершения

На резных карнизах здания фонда Завета висела утренняя роса, и каждая капля ловила серебристый свет рассвета, превращая фасад в холодное мерцающее полотно. Вдоль тротуара неподвижно стояли липы. Деревья будто ещё не проснулись, и тени от них лежали плотными темными полосами на мостовой. Утро еще не разошлось, и от каменных стен исходила та самая прохлада, которая держится в северских дворах до полудня.

Морозов плавно остановил машину у крыльца. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Прибыли, мастер.

Я кивнул, открыл дверцу, вдохнул прохладный утренний воздух и поднялся по широким ступеням крыльца. Потянул на себя тяжелую створку, которая легко подалась, и вошёл в холл.

Молчанов уже стоял стойки, словно ожидал меня. И едва дверь открылась, и я вошел в здание, как глава фонда с улыбкой направился в мою сторону:

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – начал он, поравнявшись со мной. – Рад вас видеть. Как прошла встреча с ревизором?

– Успешно, – ответил я, совершенно не удивляясь, что Молчанов знал, когда я приду. – Мастер Дроздов впечатлен встречей с оленем. Сказал, что в кратчайшие сроки подготовит все необходимые документы.

Молчанов задумчиво потер подбородок. Чуть прищурился, словно прислушиваясь к чему‑то.

– Побыстрее это хорошо – склонив к плечу голову, тихо пробормотал он. – Лучше бы побыстрее. В лесу может стать… неспокойно.

– Что вы имеете в виду? – уточнил я, и глава фонда кивнул:

– Есть основания полагать, что скоро в лесу активизируются браконьеры, – мягко пояснил он. – Особенно если речь идёт о редком олене, который вдруг начинает мешать многим сторонам.

Я нахмурился:

– И надо предполагать, действовать они будут по просьбе «Бастиона»?

Молчанов неопределённо повёл плечами:

– Я не могу утверждать это наверняка. Повторюсь, до меня только доходят слухи. Так что это просто предположения. Так сказать, разговор без протокола.

Я лишь покачал головой:

– Боюсь, «Бастион» поздно спохватился. Мастер Дроздов уже собрал все данные, так что сделать вид, что оленя никогда не существовало не получится.

Молчанов замолчал, будто выбирая слова, а затем продолжил:

– Так‑то оно так, Николай Арсентьевич. Только владения Митрича, которого многие знают под официальным именем «мастер Дубов», это лишь половина лесов. Ходят слухи, что на территории Иволгина появился второй олень. И вот с ним вполне можно провернуть схему под названием «Олень? Какой олень? Не видели мы никакого оленя».

Я непроизвольно выпрямился. Внутри начало растекаться знакомое холодное ощущение предстоящей беды. А волосы на затылке приподнялись:

– Второй? – уточнил я, не скрывая удивления. – Иволгин ничего подобного не сообщал.

Молчанов чуть улыбнулся уголком губ, и, казалось, собирался что‑то добавить, но замолчал. Вместо этого он произнес:

– Кто знает мотивы мастера Иволгина, – ответил он. – Он не особенно ладит с людьми.

В этих словах было нечто большее: оттенок тревоги, неуверенности или даже недоверия. Я это почувствовал.

– Это просто слухи, Николай Арсентьевич, – продолжил мой собеседник. – Но они обычно появляются не на ровном месте.

Мы молча смотрели друг на друга. Во взгляде Молчанова читалась осторожность. В моём, скорее всего, сомнение и беспокойство.

– Спасибо за информацию, – произнес я после паузы.

– Было бы за что, – ответил Молчанов. – Мы должны работать сообща, Николай Арсентьевич. Иначе поодиночке нас сомнут.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Мне намекнули, что у вас с Иволгиным уже были неформальные встречи. Это так? – неожиданно уточнил мужчина.

Я повел плечами, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно описать те самые встречи.

– С молодым лешим нелегко. Он один из тех, кто чтит законы старшего народа. И порой слишком трепетно их соблюдает, – продолжил Молчанов спокойным голосом.

– Мне стоит знать эти самые законы, – усмехнулся я. – Потому как я могу ненароком сделать что‑то не так.

– Знать не помешает, – согласился со мной хозяин «Завета». – Полагаю, что ваш предшественник должен был оставить для вас своды правил.

– В его кабинете не нашлось ничего напоминающего кодекс.

– Я могу собрать для вас документы, которые вам помогут. Но надо понимать, что старший народ видит законы немного иначе, чем принято это у людей. Мы меняем правила, которые нам невыгодны. И забываем предупредить об этом оппонентов.

– И как с этим быть? – удивился я.

– Тоже быть гибким, – улыбнулся собеседник, показав кончики острых клыков. – Поверьте, правила никогда не станут важнее истины. Вы можете сделать что‑то недопустимое, но при этом без намерения причинить вред. И это будет учтено и станет поводом вас простить. Весомым поводом.

– А если…

Я не договорил, многозначительно взглянув на Молчанова.

– Вы не просто человек, который знает наши тайны, Николай Арсеньтевич. Вы – князь этого края.

– Регент, – поправил я его.

Он криво усмехнулся и качнул головой. Мне показалось, он собрался что‑то добавить, но передумал и сказал совсем другое:

– Не буду задерживать. У вас, полагаю, насыщенный день, – произнес Молчанов. – Еще раз простите, что побеспокоил вас по такому пустяку.

– Вы все сделали правильно, – заверил его я. – Спасибо за информацию.

– До встречи, мастер‑князь, – вежливо попрощался со мной Молчанов.

– До встречи, – ответил я, развернулся и направился к выходу.

* * *

Я вышел из здания фонда, спустился по ступеням крыльца, подошел к авто и открыл дверь. Морозов оставался на водительском сиденье, задумчиво глядя в лобовое стекло и барабаня пальцами по рулю. Но едва я занял место в авто, он оторвался от своего занятия и уточнил:

– Что случилось у главы фонда?

Я протёр щёку рукой, собираясь с мыслями.

– Молчанов говорит… что в лесу появился второй олень, – ответил я после паузы. – На территории Иволгина.

Воевода медленно выдохнул:

– Н‑да… вот это новости, – протянул он. – Иволгин бы не стал этого скрывать… наверное.

– Вот и мне теперь интересны его мотивы, – ответил я.

– Ну и новости, – пробормотал воевода. – Если это правда, то за ними начнётся охота. Настоящая.

Я немного помолчал. Идти на территорию Иволгина мне совсем не хотелось. Даже после заключенного недавно перемирия между нами было какое‑то напряжение. Но теперь выбора у меня не было.

– Нужно будет сходить в гости, – ответил я. – И аккуратно разузнать, что к чему. И сделать это нужно как можно скорее.