Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 208
– Не припомню, где найти такую любопытную молитву, – хмурясь, пробормотал воевода. – А от мышей она помогает?
– Вот про что не ведаю… – парень развёл руки, показывая: вопрос вне его компетенции. Но глаза его хитро сверкнули, и он, понизив голос до заговорщического шёпота, добавил:
– Но вам стоит разузнать всё у Альбины Васильевны. Она в этом сведуща. Если кто и знает нужное слово, то уж она точно.
– Кто бы сомневался, – скривился Морозов, глядя в сторону, будто в надежде, что разговор сам собой закончится.
Я с трудом удержался от улыбки, ощущая, как уголки губ сами собой тянутся вверх.
– Придётся обратиться к ней, чтобы выведать нужные молитвы, – произнес я с нарочитой беспечностью. – Думаю, вам она расскажет, если вежливо спросите.
Воевода глухо вздохнул, так, будто на него возложили миссию вселенского масштаба. На мгновение прикрыл веки и тихо пробормотал:
– Вежливо спросите… ага. Это вы легко говорите. С ней одно из двух: или с угощением, или с боем.
Я не стал спорить. Лишь посмотрел на него, а потом в окно.
– И наш гость сейчас трапезничает? – уточнил я.
– Должен ещё лакомиться рыбой, – кивнул жандарм, поправляя ремень на поясе. – Заказал себе карпа на углях и уху. Видно, хочет испытать всё северское меню, пока не остыло.
Морозов посмотрел на него долгим, внимательным взглядом, в котором мелькнуло и одобрение, и лёгкое напряжение.
– Он точно не замечает слежки? – тихо спросил воевода.
Жандарм расправил плечи, приосанился, словно его спросили о чести службы.
– Обижаете, Владимир Васильевич, – с самодовольной улыбкой протянул страж правопорядка. – Кто нас заметит, ежели мы сами того не пожелаем?
На его лице скользнула тень лукавства. Жандарм чуть улыбнулся шире, и в этой улыбке блеснули кончики клыков. Едва заметно, словно случайно, но всё же достаточно, чтобы стало ясно – парень не просто служивый.
Воевода хмыкнул, едва заметно склонив голову:
– Так вот оно как… Зубов, значит, не зря тебя прислал.
– У нас, – жандарм едва заметно кивнул, будто подтверждая чужую догадку, – зрение тонкое, слух цепкий. Так что ни один столичный гость мимо не проскользнёт. Даже если решит, что у нас здесь забытая Всевышним деревня.
Морозов усмехнулся, откинувшись в кресле.
– Хорошо, что не глухая. А то скучновато бы было.
Я, не удержавшись, улыбнулся, отметив, что Северске даже жандармы оказывались не так просты.
– Спасибо за доклад, – кивнул Морозов и, прежде чем поднять стекло, добавил уже мягче: – И застегни верхнюю пуговицу. Утро сырое, простудишься.
Парень смутился, козырнул ещё раз и отошёл в сторону, давая нам проехать.
Машина тронулась, и я краем глаза заметил, как он ещё долго смотрел нам вслед, пока мы не свернули за угол.
Глава 14
В ресторане
До нужного ресторана мы добрались на удивление быстро. И спустя десять минут, машина остановилась у знакомого фасада. Я первым выбрался из салона, вдохнул прохладный воздух и направился к крыльцу. Щебень тихо хрустел под толстыми подошвами.
Морозов догнал меня через несколько шагов, сунул руки в карманы и тихо спросил:
– Как будем действовать? Подсядем к нему за стол?
– Нет, – покачал я головой. – Займём место чуть поодаль.
– Зачем? – не понял воевода.
– Понаблюдаем. Хотелось бы разобраться, что за человек к нам приехал.
Владимир одобрительно кивнул, но в его взгляде скользнуло лёгкое сомнение.
– Думаете, этот столичный проверяющий не так прост?
– Я не думаю, – ответил я спокойно. – Я уверен. Ревизор прибыл в Северск и не пошел к мастеру Костомарову. Значит, он сам хочет найти этого оленя.
– Поэтому и пытался найти карты местности, – догадался Морозов. – Чтобы не петлять в лесу.
Я кивнул:
– Уж не знаю, почему он не сделал этого еще в столице. Может быть, у него не было времени. Или у него есть планы из столицы, но он не глуп, и понимает, что карты могут сильно устареть и отличаться от местности. Но этот проверяющий не боится заблудиться в наших лесах.
– Либо очень самоуверен и привык быть в местах, где весь лес десять сосен, – добавил Морозов.
– Может, и так, – не стал спорить я. – Но то, что он не стал искать проводника, уже о многом говорит.
Морозов хмыкнул, но без тени иронии.
– Значит, осторожен. Или понимает, что в небольшом княжестве без слова князя ему никто помогать не станет.
– Скорее всего, – согласился я и добавил, глядя на распахнутую дверь ресторана, из которой доносились ароматы жареной рыбы, мяса, пряностей и трав. – Ревизор достаточно умен и имеет опыт полевой работы. А это всегда тревожный знак. Потому что он до последнего будет пытаться сделать все самостоятельно.
Воевода молча кивнул и, чуть прищурившись, посмотрел на отражение в витрине.
– Вы полагаете, что проверяющий настолько умен? – произнес он, поднимаясь по ступенькам.
Я пожал плечами:
– Не имею привычки оценивать людей до знакомства с ними. Но если прибывший решил действовать самостоятельно, то вполне может быть, что ревизор работает не на экологическое ведомство Империи.
– А на «Бастион», например, – догадался Морозов, и я кивнул. – А мне, знаете ли, думается, что ревизор может оказаться обычным дурачком, который решил полезть в незнакомый лес самостоятельно. У нас хватает таких. Приезжают из столицы, воображают себя героями древних баллад, а потом их покусанных волками ищи в кустах.
Владимир бросил на меня короткий взгляд и продолжил, уже с привычной сухой усмешкой:
– Если проверяющий припрётся к Митричу, то у него ещё есть шанс выйти живым. Тот, может, и бурчит, но людей зря не трогает. А вот если наткнётся на Иволгина… – Владимир понизил голос, – то там всё может закончиться печально. Случайно, конечно же.
– Естественно, – мрачно согласился я.
Потому как понимал, что если ревизор действительно решит сунуться туда, куда не следует, то, пожалуй, никакая столичная инструкция и бумаги от Императорской Академии его уже не спасут.
Просторный холл ресторана встретил нас ароматом жареной рыбы, укропа, свежего хлеба и лёгких восточных пряностей. Где‑то в глубине послышался звон посуды, потом чей‑то короткий вскрик и торопливое «извините». Северская кухня жила своей неторопливой, незатейливой жизнью.
Навстречу нам выскочил растрёпанный распорядитель в жилете, застёгнутом наискось. Он явно не ожидал важных гостей с утра пораньше. Волосы распорядителя топорщились в разные стороны, и, заметив нас, парень попытался пригладить их дрожащей ладонью.
– Здравы будьте, – поздоровался я первым, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Доброе утро, господа, – отозвался он, поклонился чуть ниже, чем требовалось по этикету, и тут же воровато оглянулся по сторонам, будто опасался, что за ним следят. Голос у него понизился до шёпота, – Вы… вы по поводу этого пришлого?
– Точно так, – ответил за меня Морозов. – Где он устроился?
– У окна сидел, – распорядитель поспешно махнул рукой куда‑то за спину, в сторону зала. – Там, где цветы стоят. Изволил трапезничать.
– Что заказал? – спокойно уточнил воевода
– Уху, да такую… чтоб наваристую, – парень судорожно сглотнул, будто вспоминая. – И карпа запечённого… с картошкой. Сказал, что хочет попробовать северскую кухню во всей её красе.
– Понятно, – протянул Морозов. – Значит, человек серьёзно подошёл к делу.
Распорядитель облегчённо вздохнул, но всё же не удержался от вопроса:
– А он… не от самого…
Парень поднял к потолку палец и понизив голос, продолжил:
– Не от императора, часом?
Морозов смерил его тяжёлым взглядом и коротко ответил:
– Официально нет. Но всё возможно.
Парень побледнел, прижал дрожащие пальцы к жилету.
– Значит, там устроился… – усмехнулся я, щурясь и стараясь разглядеть столы у окон. Но, кроме аккуратно сложенных салфеток и нескольких неубранных тарелок, никого из посетителей не обнаружил.