Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 191
Морозов молчал несколько секунд, затем тяжело выдохнул и потер пальцами лоб, словно пытаясь уложить услышанное по полочкам.
– То есть, угощение она приняла, – произнёс он глухо. – Вот как…
Я кивнул, хотя он, кажется, и не ждал подтверждения. В груди нарастало странная смесь смущения и тревоги.
– Но она там точно была, – добавил я. – Мне не померещилось. Я видел её ясно, и лису, и девушку…
Воевода поднял взгляд. В его глазах не было ни тени сомнения, а только усталое понимание.
– Верю, княже, – сказал он спокойно. – Верю, что так всё и было.
Он чуть откинулся на спинку сиденья, провёл рукой по подбородку и добавил уже тише, почти себе под нос:
– В Северске привидеться может многое, но то, что оставляет за собой пустую скамейку и исчезнувшее печенье… уж точно не из мира снов.
– Я что‑то не так сделал? – спросил я, чувствуя себя неловко, будто гимназист, которого застали за чем‑то недозволенным.
Морозов покосился на меня, прищурился, но в голосе его не было ни укора, ни насмешки. В нем слышалось лишь спокойствие, в котором всегда пряталась тень усталого знания.
– Вы поступили правильно, – сказал он. – Любой представитель высшего народа опасен по умолчанию. Но угостить его всегда хорошая идея.
Он задумчиво вздохнул будто вспоминая, сколько раз сам делал то же самое, а потом добавил:
– Это по сути, договор. Вы ему что‑то даёте, и он вам тоже что‑то должен дать. Вот только никогда заранее не знаешь, что именно получишь взамен.
Я нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное.
– Договор? Из‑за куска печенья?
Воевода хмыкнул.
– Не в печенье дело, княже. Для высшего народа важнее не само подношение, а намерение. А теперь вот и думай: что она вам даст взамен, эта самая лиса. И кто она вообще такая. Как давно обитает рядом с княжеским домом. Для чего она тут. И… что нам с этим всем теперь делать.
Он говорил негромко, но каждое слово ложилось точно, как камень в воду. Словно уходило в глубину, оставляя за собой круги.
– Я был уверен, что она перевёртыш, – смущённо признался я, потупив взгляд.
Морозов чуть усмехнулся уголком губ, будто хотел сказать «вы не первый».
– В Северске, – заметил он тихо, – уверенность это самая обманчивая вещь на свете. Особенно когда дело касается тех, кто ходит между мирами.
– Между мирами? – нахмурился я.
– Всё в порядке, – криво усмехнулся воевода, словно пытался меня успокоить. – Вам не о чем переживать.
Он сделал короткую паузу, глянул на меня из‑под бровей и добавил уже тише:
– Только если надумаете прогуляться, то зовите с собой пройтись Аргумента. Он у нас на редкость смышленый пес.
Я поднял взгляд и не сразу понял, шутит он или говорит вполне серьёзно. Морозов между тем хлопнул ладонью по рулю и заключил:
– И давайте‑ка, княже, начинать тренироваться. Хотя бы пару раз в неделю.
Я моргнул, не сразу сообразив, как разговор о загадочной лисе вдруг свернул в сторону физической активности.
– Чтобы дать при встрече отпор нечисти? – уточнил я, открывая дверь машины.
– Чтобы сбежать при случае, – хмыкнул Морозов. – Думаю, так шансов выжить у вас будет больше.
Я фыркнул, стараясь не выдать, что его слова меня задели.
– Вы меня недооцениваете, Владимир Васильевич, – сказал я, выходя из салона.
– Я вас ценю, – возразил он, тоже выбираясь наружу. – Просто предпочитаю, чтобы князья, с которыми я работаю, не геройствовали раньше времени.
Он хлопнул дверцей, поднял воротник и направился к дому, не оглядываясь.
А я стоял у машины, смотря ему вслед, и думал, что, пожалуй, впервые не понял: он сейчас шутил… или давал очень серьёзный совет.
Глава 6
Чудо рядом
Я вошёл в гостиную, остановился в дверях. Сквозь приоткрытые шторы в комнату пробивался солнечный свет, который ложился на стол золотистыми полосами. В камине догорали дрова, в воздухе висел тёплый запах чая и можжевелового дыма. У окна стояла Вера с блокнотом в руках. Но едва я переступил порог, девушка обернулась и с легкой улыбкой произнесла:
– Звонил мастер Костомаров. Просил передать, что предварительная комиссия уже сформирована. Они готовы выехать в любое время.
– Отлично. Спасибо, Вера Романовна.
Девушка кивнула и вернулась к записям. Я же поднялся по лестнице на второй этаж, достал из внутреннего кармана телефон и нашел в списке контактов номер Костомарова. Трубку взяли почти сразу, словно глава экологического ведомства ждал моего звонка:
– Комиссия уже сформирована, Николай Арсентьевич, – послышался из динамика бодрый голос. – Инспекторы готовы выезжать.
– Прекрасно, – ответил я. – Пусть комиссия прибудет прямо ко мне, в поместье. Отсюда уже отправимся во владения мастера Дубова. Так будет быстрее и безопаснее. И у меня получиться все проконтролировать лично. Не хотелось бы, чтобы что‑то пошло не так.
– Как скажете, князь. Говорят, мастер‑лесничий не очень жалует людей. Так что думаю, это разумно.
– Тогда жду вас, – сказал я и завершил вызов. Положил телефон на стол и подошел к шкафу. Быстро переоделся для прогулки по лесу. Взглянул на себя в зеркало, поправил ворот и вышел из комнаты.
Гостиная была пуста. Я, не спеша, подошёл к столику, опустился в кресло и налил в чашку настоявшегося отвара. Горячая жидкость согрела ладони, а мягкий запах мяты и зверобоя будто вычистил из головы шум мыслей.
Рядом с задумчивым видом прошелся Мурзик. Остановился рядом со мной и словно нехотя запрыгнул на подлокотник кресла. Безразлично посмотрел на чашку в моих руках и перевел взгляд на окно.
Снаружи шелестел в кронах ветер. Сквозь стекло виднелся мокрый, блестящий после дождя двор. Где‑то вдалеке, послышался лай Аргумента, и всё это вместе создавало ощущение жизни, которая течёт своим размеренным чередом.
Я откинулся на спинку кресла и сделал глоток. Довольно прикрыл глаза, чувствуя, как по телу медленно разливается тепло. Взглянул в огонь, думая о том, как подать идею про создание рыбных ферм Осипову. Потому что для того, чтобы фермы работали на княжество, финансирование должен был утвердить Совет. А средства выделить бюджет. Можно было, конечно, провернуть все через фонд, который получал бы прибыль через пожертвования, но…
Я забылся и не заметил, как бельчонок осторожно перебрался на мое колено и вытянулся в сторону напитка, который мерно остывал.
– Даже и не думай, – произнес я немного охрипшим голосом и прикрыл ладонью чашку.
Мурзик уставился на меня умоляющим взглядом и даже лапки сложил в молитвенном жесте. Весь его вид говорил о том, что малыш ужасно страдает и нуждается в капельке чая.
– Тебе это вредно, – назидательно заявил я и наклонился, чтобы вщять со стола разрешенное лакомство для питомца.
Но он фыркнул и сам забрался на стол. Взял с блюда печеный румяный пирожок и направился прочь, волоча сдобу под пузиком. Я был настолько впечатлен его поступком, что не решился препятствовать воровству еды.
От наблюдения меня отвлекли чьи‑то тихие шаги, и я повернулся. Из коридора вышла Вера, с неизменным блокнотом в руках.
– Сообщите, пожалуйста, Осипову, что я хочу созвать Совет, – попросил я. – Чтобы обсудить вопросы по развитию княжества и пополнению бюджета Северска.
Секретарь кивнула, сделала пометку в блокноте и вышла, оставив за собой лёгкий запах трав и цветов. Я снова остался в гостиной один. Взглянул на огонь, сделал глоток отвара и довольно улыбнулся. Если получится убедить Совет проголосовать за создание рыбных ферм…
– К вам прибыли гости, Николай Арсентьевич, – послышался за спиной голос воеводы. – Во главе с мастером Костомаровым.
– Быстро, – оценил я, поставил чашку на стол и поднялся:
– Они… – начал было Морозов.
– Хотят прогуляться по владениям Митрича, – обернувшись, произнес я. – А я их провожу.
Владимир покачал головой, но промолчал. Я же поправил воротник куртки и пошел к выходу. Открыл дверь и вышел на крыльцо, вдохнув свежий, влажный воздух.