Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 173
Я машинально обернулся назад и опешил. На месте, где только что стояла гостья, теперь была лишь ночь и пустота. Даже примятая трава выпрямилась, будто и не знала, что кто‑то здесь стоял. И только скамейка осталась, да и на ней не было ничего. Печенье исчезло.
Ни крошки.
– Вы… с кем‑то были? – осторожно спросил дружинник, подходя ближе. – Я будто видел… силуэт?
Я не сразу ответил. Слова застряли где‑то в горле. Что говорить? Что лиса обернулась девушкой? Или что я, взрослый человек, только что пытался накормить перевёртыша сухим прошлогодним печеньем?
– Показалось, – негромко сказал я и натянуто усмехнулся. – Видимо, просто тень от деревьев. Весенний воздух, знаешь ли, делает своё дело.
Парень кивнул, не слишком уверенно, но без лишних вопросов.
– Я как раз шёл смену проверить, – пробормотал он. – В термосе чай с мёдом. Могу угостить, если…
– Нет‑нет, – поднял я руку. – Спасибо. Пора уже и обратно. Воздухом подышал и хватит. А ты ступай, проверь, как там ребята.
– Есть, Николай Арсентьевич, – дружинник кивнул, но ещё пару секунд стоял, будто хотел что‑то добавить. Потом всё же пошёл дальше по тропе, фонарь мягко светил ему под ноги.
Ещё немного я постоял на месте, вглядываясь в темноту сада, слушая ветер и вспоминая рыжий хвост, выглядывающий из‑под подола.
Я рассеянно добрел до крыльца, вошел в дом, повесил куртку на ее законное место. Затем пересек гостиную, поднялся по лестнице, вошел в комнату. С трудом стянул пиджак, повесил его на спинку стула, опустился в кресло у стола, не зажигая свет.
Я помассировал пальцами виски, пытаясь отогнать поступающую головную боль. И где‑то глубоко внутри я вдруг четко понял: завтра этот город подбросит мне новых задач, которые придётся распутывать.
Ужин был на месте. Я шепотом поблагодарил Никифора и быстро съел все, что было на тарелках, почти не ощущая вкуса.
Быстро разделся и лег спать. И едва голова коснулась подушки, как я провалился в глубокий сон. Будто я просто шагнул из комнаты в иной мир.
Я стоял на опушке леса, который начинался прямо за забором поместья. Но теперь он казался иным: глубже, старше, живее. Свет луны неохотно проникал сквозь кроны, будто опасался потревожить что‑то древнее, дремлющее между стволов.
Воздух был влажный, густой, пропитанный запахом земли, прелых листьев и смолы. Тишина звенела, как натянутая струна. А затем, между деревьями появились высокие, нечёткие, будто сотканные из тумана силуэты. Некоторые напоминали людей, другие – не совсем. У одних виднелись рога, у других – длинные волосы, колыхавшиеся, как водоросли в реке. Все они стояли неподвижно, глядя на меня из глубины леса. Я хотел заговорить, но язык будто онемел. А затем мягкая почва под ногами вздохнула, словно грудь живого существа.
Из тени выступил кто‑то. Его лицо я не мог рассмотреть, но взгляд чувствовал ясно: тяжёлый, внимательный, почти родственный.
Я хотел шагнуть навстречу, но земля вдруг стала зыбкой, как вода, и в тот же миг всё расплылось. И я резко распахнул веки.
В комнате царила утренняя прохлада. Видимо, ночью Никифор открыл окно для проветривания. Снаружи пели, перекликаясь, птицы.
Несколько секунд лежал, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Уж больно странным был сон. Хотя за время проживания в Северске я понял, что чаще всего сны здесь – не просто сны.
Встал, подошёл к окну. Сад утопал в рассветном тумане, на траве блестели капли росы. Всё выглядело привычно, спокойно. Я стоял молча, чувствуя, как за окном медленно, будто нехотя, встаёт солнце.
Я направился в ванную, быстро умылся, привёл себя в порядок, оделся и спустился в гостиную.
В помещении пахло свежей выпечкой. В камине уже горел огонь, но Морозова за столом не было. И я хотел было направиться к выходу.
– Николай Арсентьевич.
Я обернулся. Из столовой вышла Вера. В руках девушка держала поднос, на котором стоял чайник, пара чашек.
– Доброе утро, – сказала она, и, заметив моё выражение, прищурилась. С тревогой уточнила. – Плохо спали?
Я колебался секунду. Потом отмахнулся.
– Снилось… что‑то странное. Но, думаю, просто усталость.
– Вам нужен отдых, – мягко произнесла Вера, ставя поднос на стол.
Я кивнул. Прошел к столу. И только сейчас заметил несколько листов, которые лежали на краю.
– Список артелей, которые хотят поработать себе в убыток, – пояснила Вера.
Сел в кресло, налил в пустую кружку чай, сделал глоток. Взял бумаги, пробежал по ним взглядом. Кроме названия артели, Вера отметила еще главу рабочих, а также сумму, за которую мастеровые готовы были сделать работу.
– Сегодня поговорю с Климовым, – произнес я. – Спасибо.
Вера кивнула и направилась в столовую. Я же допил чай, машинально перевернул чашку на блюдце, взял бумаги, встал с кресла и зашагал к выходу.
Утро выдалось тёплым, и в воздухе стоял тот особенный запах, который бывает только после ночного дождя смесь травы, мокрых листьев и камня.
Морозов стоял на крыльце, как всегда собранный, подтянутый. Рядом на ступенях лежал Аргумент, лениво наблюдая, как внизу по дорожке снуют двое воробьев.
– Доброе утро, князь, – не оборачиваясь, поприветствовал меня воевода.
– Доброе, – ответил я, поравнявшись с ним.
Морозов повернулся ко мне и уточнил:
– Плохо спалось?
Я усмехнулся:
– У меня на лице написано?
– На лице, – кивнул он. – И в походке. Кто плохо спит, тот шагает осторожно, будто земля под ним зыбкая.
Я помолчал, глядя на сад, где по мокрым дорожкам пробегали солнечные зайчики.
– Зыбкая, пожалуй, подходящее слово. Сегодня ночью мне приснился лес. Тот самый, за нашим поместьем.
Морозов чуть склонил голову, но не удивился.
– Лес редко снится просто так.
– Но я так и не понял, к чему этот сон, – ответил я и вкратце пересказал то, что мне привиделось.
Воевода некоторое время молчал, щурясь и глядя на пробившееся сквозь кроны солнце.
– Вас встретил старший народ, – ответил он наконец.
– И что им было от меня нужно?
Воевода равнодушно пожал плечами:
– Кто знает? Может быть, они хотят сказать, что вы делаете все правильно. А может быть это предупреждение о чем‑то. Рано или поздно, вы узнаете ответ на этот вопрос. Это Северск, здесь никогда не бывает все просто.
– Это я уже заметил, – хмыкнул я.
– Вы уже выпили чай? – уточнил Морозов, кивнув в сторону двора, где уже стояла машина. – Можем ехать в город?
Я провёл ладонью по перилам крыльца. Дерево под пальцами было влажным, прохладным, будто дышало.
– Едем. Сегодняшний день обещает быть длинным.
– Когда было иначе? – усмехнулся Морозов, открывая для меня дверь.
Я подошел к машине. Аргумент, не спеша, поднялся и потрусил следом, как верный страж, который всегда знает чуть больше, чем показывает видом.
Солнце окончательно поднялось над лесом, осветив верхушки деревьев золотом. И на миг мне показалось, что где‑то далеко, между стволами, что‑то блеснуло. Словно пара глаз, которая внимательно наблюдала за нами. Я остановился, прищурившись и вглядываясь в деревья. Но морок спал.
– Видимо, мне правда нужно отдохнуть – пробормотал я и сел в салон.
Морозов занял место за рулем, завел двигатель, и машина выехала с территории.
Глава 22
Разговор с Климовым
Ворота остались позади, и машина мягко выехала на шоссе. Я краем глаза отметил, как дом, сад и аккуратная гравийная дорожка остались позади. Исчезли, будто их накрыли занавесом. Впереди раскинулся лес, и тишина в салоне казалась особенно плотной на фоне пробуждающегося утра.
Солнце, едва оторвавшись от линии горизонта, осторожно касалось верхушек деревьев. Свет был ещё мягким, не обжигающим, но уже напоённым жизнью. Туман медленно полз по обочинам, цепляясь за кочки, за корни, за всё, что могло бы удержать его на месте еще хоть ненадолго. Но день уверенно наступал, и туман нехотя отступал.