Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 155
– Николай Арсентьевич, я назначила встречу с представителями промышленников.
– Когда? – уточнил я.
– На два часа дня. Ресторан «Застава».
Я кивнул, взгляд невольно скользнул к обложке ежедневника. Тиснёные золотом буквы блеснули в свете лампы.
– Благодарю, – сказал я тихо и добавил, – У вас есть вопросы? Вы хорошо устроились?
– Все в порядке, Николай Арсеньтевич. Мне выделили хорошие покои. Я бы даже сказала, они слишком роскошные. Но Никифор наотрез отказался переселять меня в комнату попроще. Он заявил, что если буду всем довольна, то и работать буду лучше. Не захочу терять такие преимущества.
– А как Мурзик? – пряча улыбку, уточнил я.
– Обижается, что не даю ему чай, – девушка пожала плечами. – Но теперь я знаю, что ему это вредно…
Из‑под кресла донеслось недовольное стрекотание. Кажется, белка давала понять, что она не считает напиток вредным.
– Держите оборону, – произнес я с напускной серьезностью
Девушка слегка склонила голову, а я прошёл мимо и поднялся по лестнице. Ступени отозвались под ногой привычным гулом. Подошел к комнате, вынул из кармана телефон и открыл дверь. Нашел в списке контактов нужный номер. Нажал кнопку вызова.
– Слушаю, мастер‑князь, – послышался в динамике голос Зубова. – Если вы по поводу этого Курносова, то…
– Нет, что вы, – поспешно перебил я начальника жандармерии. – Просто сегодня на территории лесничего Митрича были найдены трупы нескольких браконьеров. Пришлите пару офицеров составить протокол. И если вас не затруднит – отправьте копию мне в управу.
– Лесничие могут сами составить протоколы о несчастном случае, – буркнул Зубов.
– Понимаю. Просто браконьеры… не местные. Из соседнего княжества. И мне очень хотелось бы передать бумаги представителям их мануфактур.
– «Бастион»? – догадался Зубов.
– Да.
– Ко скольки нужен отчет? – живо уточнил начальник жандармерии.
– К двум, – ответил я.
– Сделаем, – коротко ответил жандарм.
– Там… – начал было я.
– Митрич даст нам проводника, мастер‑князь, – оборвал меня Зубов. – Не извольте беспокоиться. Я понимаю, как надо все оформить.
Он завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и направился в ванную. Времени до встречи было еще достаточно. Нужно было привести себя в порядок.
Горячая вода быстро убрала напряжение, оставленное после встречи с лешим и браконьеров. Я вышел из ванной, наскоро оделся, взглянул на себя в зеркало. Устало усмехнулся, стряхнул невидимую пылинку с герба на пиджаке. И вышел из комнаты.
Морозов уже ждал меня в гостиной. Он сидел в кресле и смотрел в горевший в камине огонь.
– Вера Романовна сообщила, что мы едем в город, – не оборачиваясь сказал он.
– Да, – ответил я, поравнявшись с ним. – Она сказала, где будет встреча?
– Сказала, – воевода с кислым видом кивнул и встал с кресла. – Тогда подам машину.
Я сел за стол, налил чая в пустую чашку, сделал глоток, чувствуя, как горечь придает мыслям ясности. А затем допил чай, перевернул чашку на блюдце, и направился к выходу.
Машина уже стояла у крыльца. Воевода оперся на капот и, скрестив на груди руки, наблюдал, как я спускаюсь с крыльца. Едва я подошел к авто, он открыл для меня дверь, приглашая сесть. Затем обошел капот и сам занял место водителя. Завел двигатель и обернулся ко мне:
– Куда едем?
– В управу, – ответил я.
Воевода кивнул, и машина выехала с территории. За окном замелькали серые деревья, блестела мокрая дорога.
Некоторое время, в салоне царила тишина. Я сидел, откинувшись на спинку кресла, и думал о том, успеет ли Зубов передать мне копию протокола, или встречу придется переносить.
– Зачем вас искал Митрич? – спросил воевода, и его голос вырвал меня из раздумий.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент, навстречу нам с включенными проблесковыми маячками пролетела машина с синей полосой на борту. Она промчалась мимо нас, притормозила у поворота в лес, и, сбавив скорость, скрылась за деревьями. И я облегченно вздохнул: значит, Зубов должен успеет составить протокол.
Воевода же проводил машину полным удивления взглядом и повернулся ко мне, ожидая пояснений.
– В его лесу на его территории нашлись браконьеры, – ответил я.
Воевода повернулся ко мне, удивленно поднял бровь:
– Вот как?
– Залетные из «Милославской мануфактуры».
– Выходит, территорией ошиблись, – усмехнулся воевода, но я покачал головой:
– Скорее, как послание. Мол, мы все равно попытаемся здесь рубить.
– И что будете делать? – уточнил воевода.
– Симметрично ответить, – усмехнулся я. – Если получится.
Морозов кивнул, взгляд его стал тяжёлым.
– Опасная игра затевается, Николай Арсентьевич. Эти намеки уже переходят грань.
– На кону стоят очень большие деньги, – ответил я. – Так что рано или поздно границу они нарушат.
Воевода покачал головой, но ничего не ответил. Впрочем, по его взгляду я понял, что он согласен с моими словами:
– Я усилю охрану особняка, – произнес Морозов.
– Вряд ли они решатся действовать так открыто, – возразил я. – Тем более сейчас. Возможно, чуть позже. Попытавшись обставить все под самоубийство. Или подослав бретера для дуэли.
– Может, вы и правы, мастер‑князь, – согласился воевода. – Но охрану я все равно усилю.
– А, еще мы с Митричем обсудили проект заповедника, – произнес я, чтобы перевести тему разговора.
– Согласился? – спросил Морозов.
– Сказал, что попытается помочь, – ответил я. – Осталось обсудить этот же момент с Иволгиным. И мне кажется, это будет немного… сложнее. Особенно в свете новых обстоятельств.
– Вы о чем? – не понял воевода.
– Митрич уверен, что браконьеры пришли к нему через территорию Иволгина, – ответил я. – И попросил меня поговорить с соседом, пока не дошло до смертоубийства.
Воевода нахмурился:
– Видимо, молодой леший снова решил подставить Митрича.
– Все возможно, – спокойно отозвался я. – Узнаю, когда с ним поговорю.
Морозов усмехнулся:
– Так он все вам и рассказал. Скорее, начнет юлить и извиваться, чтобы выкрутиться.
Я пожал плечами:
– Поговорю и узнаем.
Машина въехала в город и запетляла по полупустым улицам и остановилась перед зданием управы.
– Спасибо, – произнес я и вышел из авто. Поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и шагнул в здание. Кивком поздоровался с дружинником на вахте, поднялся на второй этаж и вошел в свой кабинет. Закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул, осматривая помещение. До встречи с промышленниками оставалось еще полтора часа. Нужно было чем‑то занять это время.
Я подошел к шкафу, распахнул стеклянные дверцы. Вынул бумажные папки, на корешках которых была надпись «Единый Имперский Реестр». Сложил их на столешницу. Развязал тесемки верхней и принялся перебирать бумаги.
Когда зазвонил стоявший на столе телефон, я перебрал почти все, отложив в сторону десяток самых интересных вариантов зданий. Я оторвался от своего занятия, взглянул на висевшие на стене часы. Удивленно нахмурился, не понимая, как быстро пролетел час. Взял трубку.
– Мастер‑князь, к вам курьер из жандармерии, – послышался из хрипящего динамика голос дружинника.
– Пропусти, – распорядился я.
– Будет сделано, – ответил страж, и в динамике послышались короткие гудки.
Я закрыл папки, сложил их на край стола, оставив только те варианты зданий, которые мне понравились. Близко к центру, из кирпича, с толстыми стенами и сухими подвалами, в которых можно будет устроить архивы. Может быть, после разговора с промышленниками, выберу подходящее. Ну, или заберу документы домой и просмотрю их уже вечером.
Курьер вошел в кабинет спустя несколько мгновений. Сперва хлопнула входная дверь в приемной и тяжелые шаги, а через секунду в створку постучали. Видимо, дружинник предупредил прибывшего, что в приемной нет секретаря.