Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 154
– А теперь идёмте к их базе.
Леший молча кивнул. И мы тронулись дальше, туда, где ждал следующий узел этой истории.
Мы двинулись по узкой тропе, что вилась меж деревьев, как осторожная мысль. Лесовик шёл впереди – неслышно, почти невидимо, будто сам был частью леса, и тот не возражал против его присутствия. Он скользил меж стволов с такой лёгкостью, что под его ботинками не хрустнула ни одна веточка, ни одна травинка не дрогнула.
Но чем глубже мы заходили, тем ощутимее становился след. В воздухе сперва что‑то шевельнулось: лёгкий, тонкий запах, будто кто‑то недавно тушил костёр. Я втянул носом, насторожился. Через несколько шагов аромат усилился: горечь сырого дыма, пряная, липкая, щекочущая ноздри, словно лес простыл и теперь кашлял где‑то в стороне.
Ветер доносил гарь, и я уже не сомневался: мы близко.
Под ногами начали попадаться следы человеческого присутствия. Незаметные с первого взгляда, но явные, если присмотреться. В землю был вдавлен обрывок грубой верёвки, клочки ткани, зацепившиеся за кору. А в нескольких шагах от тропы, я заметил силок. Неброский, ловко спрятанный, но на этот раз моё внимание не подвела чуйка.
Я свернул, подошёл к ловушке и присел рядом. Шнур был натянут, тонкий, прочный, на нём – крошечные клочки шерсти, тёмные, чуть влажные. Коснулся пальцами – верёвка была холодной, будто её поставили не так давно. Не сегодня, может, но не раньше вчерашнего вечера.
– Они ставили десятки таких, – хмуро заметил Митрич, стоя чуть позади.
Я ещё раз провёл пальцами по верёвке, потом поднялся, стряхивая с колена мох. Воздух был натянут, как эта самая петля. И мне всё меньше нравилось, что мы ещё даже не дошли до базы, а уже так пахнет бедой.
Я поднялся на ноги, отряхнул руки и кивнул остановившемуся проводнику: мол, идем дальше. И мы направились по едва заметной тропинке. По дороге все чаще начали попадаться свежие пни, а вскоре дорожка вывела нас к небольшой поляне. Здесь пахло сырым деревом и чем‑то тяжелым, металлическим. В центре поляны виднелся наспех сооруженный навес, под которым были разбросаны вещи и лежали развернутые спальные мешки.
– Здесь, – коротко сказал леший.
Я осмотрелся. Видимо, деревья рубили прямо на месте, а потом воздушники переносили сваленные стволы и укладывали их в штабель. Потому что на земле следов, которые бы оставили тяжелые стволы, я не заметил.
Рядом с навесом виднелось черное, выжженное костровище, чуть дальше валялся перевернутый котелок. Неподалеку от строения был сложен небольшой штабель свежих бревен, рядом стояли наспех установленные сушилки для шкур. А чуть поодаль расположились бочки, от которых веяло ледяным дыханием. Слишком резким, для обычного холода. На крышках инеем блестели узоры, будто кто‑то водил по дереву острым ножом. Я подошел к ним, приподнял одну: внутри лежали куски мяса, плотно укрытые ледяной коркой.
– Работа криомастера, – пробормотал я, возвращая крышку на место. – Видимо, они собирались оставаться здесь на несколько дней. Кто‑то сказал, что лесничий не найдет это место.
Митрич кивнул. Его лицо было жёстким, глаза потемнели.
Я шагнул к навесу, под которым царил беспорядок. Место рядом с ним было сильно затоптано. Так, что нельзя было рассмотреть отдельных отпечатков обуви. Но следов крови я не увидел.
Под самим навесом была разбросана одежда. Я присел на пятки и принялся перебирать рабочие куртки, проверяя карманы и вытаскивая всякую мелочь: кисеты, трубки, мелкие предметы типа пуговиц. В одной из курток я нашел скомканную бумажку. Развернул ее, бегло прочитал содержимое. Это оказалась квитанция о получении аванса, с подписью «Милославской мануфактуры». Холодно улыбнулся и убрал документ в карман.
За отворотом еще одной куртки я нашел сложенную карту, на которой были отмечены маршруты до точки, в которую следовало прибыть браконьерам. К карте прилагалась записка, в которой было написано, что транспорт прибудет через неделю, чтобы забрать груз.
Я поднялся на ноги, взглянул на сваленные в кучу вещи. А затем обернулся к Митричу:
– У меня есть одна идея, но для этого нужно будет все немного переиграть.
Леший вопросительно смотрел на меня, ожидая, когда я продолжу:
– Мне придется вызвать сюда патруль жандармов. Чтобы они составили протокол о том, что людей порвало дикое зверье.
Леший нахмурился, я же продолжил:
– Сегодня у меня назначена встреча с представителями «Бастиона». И я очень хочу обсудить с ними прибывших браконьеров. И если эти люди не дураки, они поймут намек.
Старик покачал головой, словно не верил в то, что «Бастион» поймет. Но все же произнес:
– Хорошо.
Он сделал знак, и из‑за деревьев тенями шагнули несколько лесовиков. Митрич что‑то сказал им, помощники кивнули и исчезли.
– Они стащат тела сюда и раскидают их по поляне, – пояснил он. – А потом зверье натопчет здесь следов.
Я только покачал головой. Зубов не дурак и поймет, что тут случилось. Нужно будет попросить его, чтобы он помог с отчетом.
– Хорошо. Спасибо, мастер Митрич. Только сделайте так, чтобы зверье оставило от этих людей как можно меньше целого.
– Сделаем, мастер‑князь, – ответил леший. – Идемте, я провожу вас к поместью.
Он развернулся и направился прочь. Я последовал за ним.
Глава 13
Предупреждение
До опушки леса мы дошли быстро. Деревья постепенно расступались, будто сами провожали нас до границы. Тени рассеялись, и впереди, за редкими деревьями, проступил силуэт особняка.
Леший остановился на окраине леса. Его фигура, сгорбленная под тяжестью лет и недюжей силы, казалась частью этого места. Как старая ель, что пережила многие бури и всё ещё держится корнями за землю.
– Ну что ж, мастер‑князь, дальше вы сами, – обернувшись ко мне, произнес он. – Лес сопроводил вас, а теперь пусть дом встретит.
– Спасибо, Митрич…
Я хотел что‑нибудь добавить, но не стал. В тишине леса любые слова казались лишними.
Леший лишь махнул рукой. Выпустил клуб дыма из трубки, шагнул в сторону и растворился среди деревьев, будто бы его и не было.
Я усмехнулся. Несколько мгновений постоял на опушке, вдыхая свежий, пахнущий смолой и хвоей воздух, а затем направился к особняку.
Мне показалось, что во дворе никого нет. Но стоило мне войти на территорию, как на тропе показался настороженный дружинник. Как только парень меня узнал, его плечи расслабились.
– Все спокойно? – спросил я.
– Никаких происшествий, Николай Арсеньтевич. Нас воевода предупредил, что вы отлучились по делам. Никто не пошел следом, так как не было велено.
– И правильно, – кивнул я. – А как вам новый сосед?
– Какой? – насторожился дружинник.
– Аргумент, – усмехнулся я.
– Собака славная, – тут же улыбнулся парень. – Мордатый такой, мохнатый, как медведь. Правда пока от нас подальше держится. Но Владимир Васильевич сказал, что пес обвыкнется пока в вольере. Он с него ошейник из цепи снял. Оказалось, что шерсть до самой кожи стерта. Но ран нет.
– Вот и славно, – кивнул я. – Надо следить, чтобы он хорошо ел. И привыкал к своим.
– Ваш Аргумент Ладе глянулся. Она от вольера не отходила полночи. Беспокоилась, чтобы пес не попытался вырваться и убежать в ночь.
– Собака неглупая. Вряд ли в лес рванула бы.
– Тут много нечисти, – нехотя пояснил дружинник. – Аргумент от этого может начать нервничать.
– О таком я не подумал, – я пригладил волосы и коротко попрощался с бойцом.
Затем прошел к террасе, поднялся по ступеням крыльца и вошел в гостиную.
В кресле у камина сидела Вера Романовна. Секретарь торопливо что‑то писала, склонившись над столом.
– С лесничим Митричем я встретился, – произнес я негромко, обозначая свое присутствие.
Девушка оторвалась от занятия, взглянула на меня. На ее лице расплылась улыбка. Мне подумалось, что все же хорошо, что мы ее наняли. Вера была проницательной, старательной и вовсе не производила хаос, о котором предупреждал Морозов. Она встала с кресла и направилась ко мне. И я заметил, что у секретаря в руках ежедневник, который я подарил ей накануне. Она держала его уверенно, но, заметив мой взгляд, чуть смутилась, как будто оказалась поймана на чём‑то постыдном.