Командор. Том 3 (СИ), стр. 36

— Ну же, берите. Мы с вами не враги, лейтенант…

В это же время…

— Свяжитесь с ними немедленно! — проговорил я в трубку радиостанции. — Пусть прекратят обстрел!

— У нас нет с ними связи, Орёл, — отозвался кто-то из штабистов на крепости.

— Организуйте! Потому что пока идёт обстрел, мы не будем наступать.

Если бы командовал генерал Загорский, он бы это проигнорировал и отдал бы устный приказ продолжать. Но, благо, мы ещё пользовались независимостью от него, вот и торопились занять позиции лучше. Правда, ещё неизвестно, сколько эта независимость продлится.

— Есть связь с Прибоем! — произнёс другой голос в рации, очень радостный.

— Говорит Прибой-1, — раздался третий голос. — Орёл, почему вы находитесь в квадрате обстрела?

— Это почему вы по нашему квадрату палите? — спросил я.

— Но по нашим картам тут находится враг.

— У нас наступление, идёт, Прибой! Всё меняется каждый час. Перенесите огонь!

Наступление чуть не сорвалось. Хорошо, что у нас разведка поставлена и связь организована с каждым подразделением, а то бы наши колонны обстрелял бы наш собственный флот.

Пронесло. Хоть здесь мы среагировали быстро. А флот подошёл на дистанцию огня. Как раз прибыл посыльный из штаба, привёз новые позывные для связи с флотом.

Ну и рассказал новости, что в акватории острова находилась наша ударная группа во главе с самим флагманом. Хотя вряд ли мой дальний родственник был на борту, он занимается политикой в столице.

Корабли сразу начали обстрел, и стоило немалого труда их заткнуть. Ещё и вражеская авиация иногда летала несмотря на ПВО. Мы их давили, и по земле продвигались, но грамотно, занимая позиции, а не бросаясь в лобовые штурмы.

А те позиции, где мы не могли выбить врага, заливали точечными залпами с крепости.

— Здесь будет командный пункт, — распорядился я, увидев подходящее место.

Радист тут же полез устанавливать антенну на полуразрушенную стену древней постройки. Кстати, эти руины напоминали один из старых храмов, но сам я не чувствовал здесь всплесков силы.

Зато вскоре понял одну вещь — перемещение Таргина работает не только вперёд, но и назад.

— Командор, ложитесь! — десантник вскинул автомат.

Я не лёг, а просто закрыл глаза, понимая, куда боец хочет стрелять.

И оказался позади, в нескольких шагах от своего старого места. Несмотря на жару, стало холодно, только в голове будто набух раскалённый железный шар.

Но сейчас я был позади напавшего. Вражеский боец в форме нашего десантника выстрелил из пистолета туда, где я только стоял, и не мог понять, что случилось, а я рубанул его со спины новым мечом.

Тело упало, как мешок с дерьмом.

— Снял с трупа форму и прорвался, — я посмотрел на зарубленного, затем оглядел остальных. А те уставились на меня. — Чего встали? У нас наступление! Работаем.

А сам посмотрел на карту. Враги засели на юго-востоке, и тратить людей впустую я не собирался, а артобстрел пока ничего не давал. Надо думать, как их выкурить оттуда.

Мостик крепости «Императрица»…

— Вы видели? — спросил полковник Станислав Варга.

Приказ уже видели все. Он только что пришёл из министерства флота и гласил, что крепость «Императрица» со всем личным составом переходит под командование имперской армии в регионе, то есть под крыло генерала Загорского.

— Это незаконно, — недовольно проскрипел контр-адмирал Извольский. — Крепость — часть флота только формально, они не могут нами командовать.

— И тем не менее, — Варга задумался. — И тем не менее, в уставе она записана частью имперского флота. Вот они и воспользовались лазейкой. Пронесли это через министерство, а не через совет, где было бы голосование.

— И что будем делать? — спросил Извольский.

— Запрошу ставку, чтобы приказ отозвали, но это будет небыстро. А пока… надо думать.

— Что приказывает Загорский?

— Приказывает остановиться, — Варга поморщился. — Чтобы враг точно закрепился.

— На чьей стороне он воюет? — Извольский покачал головой.

— На своей, — мрачно ответил Станислав.

Штаб армии независимой Республики Инфиналия…

— Да вы поймите, — с жаром продолжал полковник Накамура. — Вы проигрываете эту войну, а империя теряет множество молодых и здоровых мужчин. И ваша ответственность, как командира — предотвратить гибель хотя бы своего отряда.

— И что вам нужно? — спросил лейтенант Смирнов, крутя в руках ручку, которую ему дали, чтобы он подписал обращение.

— Обратиться к своим людям, к имперскому десанту. Объявить, что лучше сдаться в плен, а я даю вам слово офицера, что ваших людей доставят ко мне, а не к пустынникам!

Снова вошедший в кабинет генерал Дайрин усмехнулся, но ничего не сказал.

— В смысле, обратиться? — Смирнов приоткрыл рот.

— Вот, сказать на запись, — Накамура достал из ящика стола прибор с магнитной кассетой. — И на камеру. И подписать, всё уже записано. Вот даже, вам свою ручку дал.

— Но я не могу.

— Это ваш долг, как имперского офицера. Вам нужно сохранить жизни ваших ребят. Иначе они все погибнут. Вот капитан Синелли, сбитый лётчик, уже согласился со мной, записал обращение. Осталось вам.

Смирнов задумался. Взрывы снаружи то затихали, то разгорались с новой силой. Иногда кто-то кричал от боли, иногда в кого-то стреляли.

А полковник Накамура сидел и вежливо улыбался. На нём идеально выглаженная чёрная форма, но на рукаве можно заметить красное пятнышко.

Смирнов выдохнул.

— Я не могу, — сказал лейтенант. — Это нарушает присягу, и я, как имперский офицер, не имею…

Бах! Из-под него выбили стул, и кто-то пнул его по голове тяжёлым сапогом. После его подняли, а Накамура, всё так же улыбаясь, плеснул ему в лицо чай, который пил. После достал ножницы и направил их к глазам Смирнова.

— Ты не понял? — проговорил полковник с угрозой, а после поморщился. — Оттащите подальше, он воняет.

Смирнова оттащили к стене, кто-то ударил его в бедро ногой, целившись в пах, затем ударили в живот, попав в солнечное сплетение, и какое-то время он не мог вздохнуть.

— Ты не понял, куда попал, — с угрозой проговорил Накамура. — Если будешь со мной спорить, тебе вырвут ногти, отрежут язык и кастрируют. И срежут веки с глаз, чтобы ты всё это видел. Вон, как с того сопляка…

Лейтенанта подвели к окну, и он наблюдал, как бойцы чёрной Стражи, а не пустынники, прибивают к столбу того десантника из подвала.

— Он мёртв, — сказал Смирнов.

А про себя подумал, что сказал это с облегчением. Потому что для живого это было бы слишком больно.

— Дрался до последнего, — произнёс генерал Дайрин, тоже наблюдавший за этим. — Вот его и застрелили. Что-что, а вы, северяне, иногда можете себя показать.

Смирнов покосился на него. Ему показалось, что он услышал уважение в голосе мятежника. Но генерал отошёл и достал сигарету.

— А ты так легко не отделаешься, — с угрозой сказал Накамура. — Обращайся к своим, пиши эту запись. Или я позабочусь, чтобы ты дотянул до рассвета.

— Вас давят, а ты всё думаешь о своём, — с усмешкой добавил генерал Дайрин. — Покажешь по своему телевидению пленного имперского офицера. Думаешь, это даст тебе шансы стать императором?

— Займитесь наступлением, генерал, — сквозь зубы произнёс Накамура. — У вас своя работа. А у меня своя.

Он наблюдал за тем, как его люди мутузят Смирнова, а те били долго и обстоятельно. Разведчик свернулся калачиком, пытаясь защититься, но те всё равно находили уязвимые места.

После Накамура поднял руку и склонился над лейтенантом.

— Скажешь, что нужно? Или хочешь на столб?

Смирнов посмотрел на него снизу.

— Да, — прошептал он. Изо рта полилась кровь. — Сделаю то, что нужно.