Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 57

Южный проход оказался ýже, чем я думал сверху. Три шага между бортами повозок и остатками стены, и в этих трёх шагах валялось всё: обрывки упряжи, пустые сосуды, доски, чьи-то мешки. Тут действительно работали.

Слева шли клетки. Я не смотрел в них. Я знал, что там, и знал, что если посмотрю, то собьюсь с шага.

Считал повозки. До неё оставалось шагов сорок, и в этот момент из-за борта первой повозки, навстречу, вышел Краст.

Он шёл прямо на меня по проходу, в котором разминуться можно, но не разойтись. Разворачиваться было нельзя. Я сделал ещё два шага и присел у колеса второй повозки, спиной к проходу, лицом к ободу, и принялся возиться с ремнём.

Продел его через спицу. Потянул. Отпустил. Снова продел, будто он не идёт.

Шаги приближались.

Я слышал, как он остановился у соседнего колеса. Как хрустнул камень под упором, когда он его подвинул носком сапога. Как он что-то буркнул себе под нос.

Потом шаги пошли дальше и поравнялись со мной. Я не поднял головы. Смотрел на спицу, тянул ремень.

Он прошёл в трёх шагах. Я досчитал до тридцати, прежде чем разогнуться, и, когда разогнулся, Краст уже был у хвоста ряда и разворачивался обратно. Я пошёл дальше.

Вторая повозка от головы стояла передо мной. Дверь находилась с моей стороны, в тыльном проходе. Для меня это было хорошо: к засовам можно подобраться, не выходя на открытое место. Тавр самой двери не видел. Он смотрел на промежуток между этой повозкой и кругами — туда, куда мне предстояло вывести Бренну.

Шагов двадцать. Я видел ткань, стянутую в подоле теми же кольцами, уже прикинул, где у неё пряжка.

Пятнадцать. И тут гул площади изменился.

Я не различал в нём отдельных источников — их было слишком много. Но это я почувствовал всей грудью, как чувствуешь, когда под ногой уходит камень: в ровном шуме что-то отпустило.

Один, через пульсацию второй. Крики на кругах стали тише. Потом один из них оборвался на середине и не начался заново.

Я остановился в тыльном проходе, у колеса первой повозки, в пятнадцати шагах от двери Бренны. Перебросил через плечо ремень и обернулся к центру площади — туда, где между повозками был просвет.

От кругов шли люди. Двое несли кого-то за руки и за ноги, и несли без всякой осторожности. У края железного жёлоба стоял помощник и вытирал ладони о штаны.

Сектант с доской уже шёл вдоль южного ряда, от головы ко мне. Я снова нагнулся и сделал вид, что занят ремнём. Он остановился у первой повозки, заглянул, что-то отметил на доске и двинулся дальше.

Когда он подошёл ко второй повозке от голов, я опустился на корточки у колеса и перехватил чужой ремень.

Сектант поднял доску, провёл по ней пальцем сверху вниз. Потом повернулся к клетке и махнул рукой кому-то у себя за спиной. От кругов, вытирая руки, пошли трое.

Они приблизились, залезли в клетку и начали выводить отмеченных. Последней показалась Бренна.

Друзья, все огромное спасибо за пожелания здоровья. Искренне благодарю каждого и каждую. Я вроде бы вернулся в ритм. Наша с вами история продолжается. Завтра будет ещё глава.

Глава 13

Считать пришлось быстро. Пятеро сопровождающих и помощник с доской. Проход в три шага шириной, забитый обрывками упряжи и досками. Слева борта повозок, справа стена.

Броситься сейчас? Получится ли у меня убить их всех? Нет… Дальше закричат, и на крик стекутся все сектанты, а обвала не будет. Тавр смотрит в просвет между второй повозкой и кругами и здесь, за бортами, не видит ничего.

Уйти и идти следом? Тогда её донесут до круга, и я приду туда без единого лишнего человека рядом.

Оставалось только то, что я уже делал. Быть работником-сектантом. Я повернулся к ободу и продел ремень через спицу. Они пошли мимо. Тот, что вёл первого, задел меня плечом и не заметил. Двое со вторым, которого тащили, просто пронесли его над самой моей головой, и с его свисающей руки мне капнуло на ворот.

Последней двигалась Бренна. Она была в четверти шага от меня. Я видел её сапог, волочащийся носком по камню, видел тёмную штанину и слышал, как она дышит: коротко, через зубы, на каждом рывке.

Очень хотелось поднять голову и показать себя. Дать ей надежду, что она тут не одна. Заставил себя не поднимать головы: я не был уверен, как она отреагирует.

Потом они прошли, и я встал и двинулся следом, шагах в пяти, с ремнём через плечо. Здесь так ходили все. У выхода из прохода помощник с доской обернулся — проверить, не отстали ли.

И увидел меня.

— Ты, — сказал он.

Я поднял голову.

Он мазнул по мне взглядом и не обратил внимания. С одной стороны я рад, а вот с другой… почему я не вызываю у них никаких реакций? Потом.

— Подхвати её, — он ткнул доской в сторону Бренны. — А ты, — это уже тому, кто держал её справа, — возвращайся. Следующую клетку готовьте, не стойте.

Сектант отпустил её руку и пошёл обратно мимо меня.

Бренна качнулась и осела на здоровое колено.

— Подними, — сказал помощник.

Я подошёл, подсел под её правую руку и принял на плечо. От неё пахло так, как пахнет в Загонах.

— Не наступай, — сказал я тихо. — Поджимай.

Бренна не ответила. Она смотрела перед собой, на камень, и переставляла здоровую ногу, а больную волокла.

Я перехватил её ладонь своей левой. Она повернулась и посмотрела на меня в упор. Её взгляд скользил по моей одежде и находил то, к чему она уже привыкла. Она меня не узнала и лишь тихо выдохнула. А потом мой голос, наверное, напомнил ей, кто перед ней.

Рот у неё приоткрылся. Я сжал её пальцы. Она закрыла рот. Бренна опустила глаза и пошла дальше, волоча ногу и повиснув на моём плече.

Оставшийся сектант шёл слева и на меня не смотрел.

— Я вас искала, — сказала она.

Тихо, себе под ноги.

— Молчи.

— Я в лагерь пришла. Утром. — Она сглотнула. — Спрашивала, не видел ли кто. Мне сказали: серые ходят. Вот я и пошла смотреть на серых.

— Бренна.

— Я вас искала, — повторила она.

Внутри поднялось и ударило горячим.

Пустота открылась под источником и потянула это к себе. И я вдруг понял, что если она заберёт сейчас, мне станет легче.

— Варис жив, — прошептал я. — Он у Сарна.

Она споткнулась. Я удержал её, и сектант слева дёрнул её руку вверх, и помощник впереди обернулся на возню:

— Смотри под ноги, или я тебе сломаю вторую.

— Да смотри! — повысил я голос.

Мы вышли из прохода, и центр площади открылся. Круги работали не все. Два ближних уже освободили. С третьего как раз снимали… двое взяли за руки, третий за ноги, и понесли куда-то за повозки. На двух дальних ещё не закончили.

У ближнего свободного круга оказалась Мейна. Держала в руках узкий каменный лоток и разглядывала то, что в нём лежало, склонив голову набок.

Пятнадцать шагов. Я отвёл глаза и посмотрел вперёд, на просвет между второй повозкой и открытым камнем.

— Когда рванёт — не кричи, — сказал я одними губами. — Держись за меня. Я тебя дёрну назад, не пугайся.

Бренна чуть кивнула.

Три шага. Два. Мы вышли в просвет. Я не поднял взгляд на галерею, хоть и так знал, что он там. Тавр, давай.

Шаг, ещё один.

Ничего.

Третий.

Я успел подумать, что он нас не разглядел, что я ошибся во всём… и на четвёртом шаге высоко над северо-западным углом сухо треснуло. Звук был короткий, как будто разом лопнула натянутая шкура.

Взвизгнул камень по камню, и потом обвалилось всё. Кусок кладки сошёл с опоры одним куском и лёг вниз. Прямо на ящики и на пустую полосу перед ними. Площадь ударило снизу, через подошвы. От удара пыль разошлась во все стороны и на несколько пульсаций накрыла ближайшие повозки, круги и просвет. Затем её подхватил южный ветер и потащил к северному и западному краям.

Гары заорали и рванули всех разом. Три повозки поехали вместе с упорами, одна легла набок, упряжь потащило по камню.