Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 47
— За мной. Под аркой не задерживаться.
Я вошёл первым, Сарн следом, Тавр последним. За аркой остановился и поднял ладонь.
Двор оказался не площадью, а длинным проходом между двумя улицами: шагов шестьдесят в длину и не больше одиннадцати в ширину. Стены по сторонам стояли целыми, гладкими, без трещин и выступов. Верхние края просматривались, поэтому спрятаться на них крупная тварь не могла. Всё равно положил ладонь на камень и прислушался. Ничего.
Примерно посередине сохранилась прямоугольная опора от рухнувшей поперечной арки: четыре шага в ширину, три в толщину и выше двух человеческих ростов. Между ней и левой стеной оставался проход шириной в два шага, между ней и правой — почти в четыре. Над правым проходом висела треснувшая плита. Одним краем она лежала на стене, другим опиралась на высокий обломок, поставленный стоймя. За опорой двор продолжался ещё шагов на тридцать и выходил на следующую улицу.
Гирт находился впереди, шагах в пятнадцати.
— Как он нас обогнал? — начал Тавр.
— Боковой проход вышел сюда раньше нашего, — ответил я.
И тогда я заметил валик песка. Он лежал поперёк двора, в том месте, где под плитами проходил старый водоотводный жёлоб. Ничего необычного: песок часто набивался в такие углубления. Только этот валик был слишком ровным и нигде не проседал под ветром.
— Птицы, — произнёс Сарн.
Над соседней улицей прошла целая стайка. У края двора птицы разом поднялись выше, обогнули его и снова опустились за стеной. Ни одна не пересекла пространство над валиком.
— Гирт! Стой!
Он обернулся уже на шаге. Пятка опустилась за валиком. Песок взорвался.
Тварь вышла из утопленного жёлоба одним движением. Четыре человеческих роста песочных пластин, белое мягкое брюхо и тупая широкая голова с двумя глубокими ямками между глазами и ноздрями.
Между моим криком и броском не прошло целой пульсации. Даже Рваным шагом я не успел бы пересечь пятнадцать шагов раньше неё.
Гирт вскинул меч и залил грудь Покровом. Тварь обернулась вокруг него. Защита вспыхнула и лопнула. Из-под широкой головы на мгновение показалось горло, и на белой чешуе проступила двойная светлая петля знака.
Раздался глухой влажный треск. Тело Гирта сложилось внутри кольца. Меч звякнул о плиту. Тварь разжалась и повернула голову к нам. Обе ямки на морде смотрели точно туда, где мы стояли.
— Назад!
Тавр был ближе всех к арке и развернулся первым. Сарн пошёл следом. Я отступал последним, не сводя глаз с твари.
Она не поползла. Сжалась и снова выбросила тело почти без изгиба — прямо по линии к выходу.
— В стороны!
Тавр сам рухнул влево, к внутренней стороне арки. Сарна я ударил плечом и свалил туда же. Голова твари прошла там, где мгновение назад были наши спины, а покрытый пластинами бок врезался в правую опору.
Камень под аркой щёлкнул. Сначала вниз посыпалась крошка, затем выскочила одна из верхних плит. Остальная кладка села следом.
Пыль ударила в лицо. Я закрыл голову руками и почувствовал, как рядом дёрнулся Сарн. Когда грохот стих, вместо выхода перед нами лежал завал в полтора человеческих роста.
Тавр поднял голову. За пылью шевельнулось длинное песочное тело. Двор закрылся.
Глава 11
Справа от завала лежала голова. Тупая, широкая, присыпанная мелким камнем по самые ноздри. Передние пластины ушли под осыпь, но не придавились: под ними шевелилось и приподнимало щебень. Тело уходило от головы вправо и вглубь двора, вытянувшись почти прямой линией на всю свою длину.
Гирта я не видел. Дальше по двору, шагах в пятнадцати, у самого жёлоба лежало что-то тёмное и сложенное. Внутри поднялось и ударило горячим: страх, злость, ещё что-то без имени — и всё разом.
А потом всё это провалилось. Пустота сожрала чувства целиком. Она открылась под источником, приняла в себя весь этот жар и вместе с ним утянула тонкую нить силы. Немного, но я почувствовал, как источник просел, и вот это меня по-настоящему напрягло.
Не время!
Зверь потянул голову из осыпи. Щебень посыпался с морды, и я увидел, как под пластинами перекатывается длинное тело: изгиб собирался от хвоста и шёл вперёд волной, потому что развернуть себя одним движением он не мог. За телом осталась вскрытая полоса песка.
Теперь я разглядел края утопленного водоотводного жёлоба: часть закрывавших его плит давно провалилась, а углубление до краёв занесло песком. Тварь не прошла под каменным полом. Она лежала внутри старого жёлоба, укрывшись под тонким слоем наноса.
— К опоре! — рявкнул я.
До опоры было шагов двадцать пять. Тавр рванул первым, вдоль левой стены, и первый десяток шагов прошёл Рваным шагом, смазавшись в воздухе. Сарн ушёл вторым. Я замыкал, и на середине пути услышал за спиной скрежет. Каменная крошка хлестнула по больному боку. Поднял коротко Покров, только на рёбра и плечо.
Голова зверя дёрнулась ко мне. Обе глубокие ямки между глазами и ноздрями повернулись разом, будто вспышка Покрова ударила зверя по морде. До этого ямки шли за Тавром, который двигался первым. После моего Покрова обе разом повернулись ко мне.
Запомнил.
Последние шаги прошёл Рваным и рухнул за северную сторону опоры. Сарн уже прижимался к левому краю, Тавр сидел рядом с узкой нишей. Между нашими спинами и северным выходом оставалось почти тридцать шагов голой плиты.
Зверь ударил в правый край. Опора загудела всей толщиной. Звук прошёл через лопатки и отозвался в рёбрах. Сверху посыпалась пыль, но четыре шага сплошной кладки выдержали. Широкая голова скользнула вдоль угла и скрылась справа.
— Шалх, — выдохнул Тавр. — Шалх. Шалх…
— Тихо, — цыкнул я на него.
Прямой бросок нас больше не доставал. Три шага сплошной кладки отделяли голову твари от северной стороны опоры, а длинное тело ещё лежало вытянутым до самого завала. Чтобы добраться до нас пастью, зверю сначала требовалось протянуть вперёд остальное тело, затем обогнуть камень через один из боковых проходов. Опора давала не безопасность, а несколько пульсаций.
— Гирт? — спросил Сарн.
— Мёртв, — мотнул головой.
Справа заскребли пластины. Высунулся на палец. Голова зверя медленно заходила за правый край опоры. Он не бросался, потому что места для полного движения не хватало. Просто проталкивал морду ближе, раскрывая пасть. Два ряда загнутых назад зубов прошли в шаге от моего лица.
Отдёрнулся.
— Через завал? — спросил Тавр.
— Не успеем. Северный выход за ним, — ответил я.
— Стена?
Сарн поднял взгляд. Гладкая кладка в два роста, ни одного выступа внизу.
— Одного подсадим, — сказал он. — Пока второго потащим, первого снимут сверху.
Что-то прошуршало слева. Повернул голову и увидел хвост. Он полз из-за противоположного края опоры, толстый, покрытый теми же пластинами. Голова заходила справа, хвост — слева. Зверь не выбирал одну сторону. Он обвивал нас вместе с каменной опорой.
— Вперёд, — крикнул я. — Через разрыв между головой и хвостом. Сейчас!
Разрыв оставался прямо за нашими спинами, с северной стороны, но быстро сужался. До выхода было далеко. До края будущего кольца — четыре шага.
Сарн сорвался первым. Тавр за ним. Я успел сделать два шага и почувствовал, как давление твари изменилось. На белом горле за правым краем опоры вспыхнула нижняя часть двойной петли. Глиф или Сцепка? Какое-то умение.
Голова и хвост ещё не соприкоснулись. Между ними оставалась щель шириной в человека.
Я прыгнул. Хвост пошёл навстречу голове. Его край задел сапог и развернул меня в воздухе, но Сарн ухватил за ворот и выдернул наружу. Мы втроём покатились по земле.
За спиной что-то сдавило. Не раздалось ни удара, ни хлопка. Просто массивная опора вдруг хрустнула сразу со всех сторон. Из швов вылетела пыль. Обломок перемычки сверху просел, а в камне открылась трещина толщиной с палец.
Если бы мы остались за опорой, нас раздавило бы вместе с ней. Зверь разомкнул тело. Нижняя петля погасла.