Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 41

Всё сходилось. Так же криво Краст резал приманку у своего лагеря, на границе света, на высоте моего пояса. Я лежал в двадцати шагах и слышал, как он объясняет молодому, что охотник из Равновесия придёт на такие царапины. Значит, приманок он расставил не одну.

— И ты пошёл, — сказал я.

— Пошёл. — Сарн усмехнулся углом рта. — Только не по ней. Я решил так: если знак поддельный, то тот, кто его подделал, сидит где-то рядом и ждёт. А если рядом сидит тот, кто ждёт, значит, где-то рядом ходят и те, кого он ждёт. То есть вы.

Тавр присвистнул.

— Я эти царапины потом ещё три раза находил, — добавил Сарн. — Все кривые. И все вели в одну сторону. Вот я вдоль них и шёл широким крюком.

Керс отдал им наш знак. Краст вырезал знак со слов, и потому сделал это криво. Приманка эта сработала три раза подряд, только не так, как он рассчитывал: она не поймала. Мёртвый Керс привёл ко мне Сарна.

— Пришёл к лагерю и увидел клетки и учеников, — сплюнул Сарн. — Тогда я и понял, для чего нужны неправильные знаки. А потом всё сломалось. — Он развёл руками. — Сверху налетели твари. Клетка открылась, из неё полезли и побежали в четыре стороны. Заметил убегающую белую накидку и последовал за ней. Дальше вы знаете.

— А почему просто не вышел на нас? — вдруг спросил Тавр.

Сарн долго молчал.

— Потому что вы уходили от лагеря сектантов ночью, — сказал он. — И если бы я вышел на вас из темноты, я бы получил копьё в живот раньше, чем открыл рот.

— Получил бы, — согласился Тавр честно.

Ребята замолчали и уставились на огонь, а я предпринял ещё одну попытку заняться своей меткой. Когда закрыл глаза, будто решил вздремнуть, и посмотрел на глиф, то заметил кое-что странное. Он дёргался на разрыве в моём источнике. Чуть-чуть, но ходил из стороны в сторону. Возможно, именно в этом причина. Всё внимание сосредоточил на сектантском знаке и понял, что он вибрирует.

А потом… он вдруг резко ушёл с источника и оказался у меня в руке, и вернулся на место. Подумал, что мне просто показалось, но потом глиф сделал то же самое. Это происходило так быстро, что до этого я просто не замечал.

Это причина, почему он не работает? Он уходит с источника, то на одну руку, то на другую. И как мне его остановить? Идей не было, поэтому продолжил наблюдать. Тепло от огня стало таким, что начало греть меня изнутри. В какой-то момент мне показалось, что мы не в руинах, кишащих сектантами, а в нашей столовой. Сидим и просто болтаем.

— Ах… — резко выдохнул Тавр.

Открыл глаза.

— Что? — спросил.

— Да чего-то… не могу понять, силы на мгновение будто исчезли, — мотнул головой сын дружины. — Сейчас отпустило.

Когда я вернулся к своему глифу, то он… оказался уже на источнике и перестал пульсировать. Переключил внимание, и моя метка… потухла. Просидел сто пульсаций, а глиф сокрытия продолжал работать. Отпустил его, и метка вспыхнула, снова придавил. Всё вернулось в норму, но как? Ответ я, скорее всего, не найду.

Теперь можно вернуться к плану.

— На рассвете идём к лагерю, — открыл глаза. — Я и Сарн. Тавр остаётся здесь.

Сын дружины поднялся так резко, что стукнулся плечом о свод.

— Опять⁈ Да что это такое?

— Так нужно, — зевнул.

— Рука работает! — Он сжал и разжал пальцы, и вышло почти убедительно. — Гляди! Я держу!

— Держишь.

— Тогда почему он, а не я?

Врать дальше или же открыть часть правды? Хмыкнул про себя: если я не могу хотя бы им немного довериться, то кому тогда? Да рано или поздно Тавр, или Сарн сами начнут задавать вопросы, и вот тогда могут возникнуть вопросы о том, что я их обманывал.

— Сядь, — помотал я головой.

Сын дружины нехотя опустился и скрестил руки на груди.

— На тебе сектантская метка, — начал я. — На мне тоже, а на Сарне её нет.

Тавр открыл рот.

— Стой. — Поднял ладонь. — Дослушай. Свою я умею придавливать, когда мне нужно, и её никто не чувствует. Когда она активная, то я ощущаю чужие.

— Что?.. — Тавр захлопал глазами.

Сарн уставился на меня и поднял бровь.

— На мне, значит, есть, а на нём нет? — выговорил Тавр наконец, и голос у него сел. — Я что, какой-то кривой?

— Нет.

— А на ком ещё? — с какой-то надеждой поинтересовался сын дружины.

— На Варисе. На Одре. На Бренне. На Керсе была. — Загибал я пальцы. — На Синаре. На Гирте. На двадцати её Стеблях. На тех семерых из Древа, что я видел в первую ночь. На двадцати учениках во дворе из четырёх школ.

Он глядел на меня и хлопал глазами.

— Выходит, почти на всех?

— Да. Похоже, почти на всех, кого проверяли перед экзаменом. Кроме, выходит, Сарна.

Парень поднял голову.

— Почему на мне нет?

— Не знаю.

— Потому что ты какой-то неправильный… — улыбнулся Тавр.

Как быстро он вывернул всё это наоборот. Дальше пришлось объяснять, откуда моя и почему я ей могу «пользоваться». Рассказал не всю правду.

— Когда я был ещё Зерном в деревне, — начал я, — познакомился с одним человеком из Тихой Жатвы. Сектант смял мне источник перед своей смертью.

— Ты убил сектанта, когда был Зерном? — Тавр чуть не упал.

— Мне повезло, что он не ожидал ловушки, но даже с ней всё пошло немного не так… В итоге источник повреждён, характеристики ушли.

— У тебя ещё в деревне были идеальные характеристики? — удивился Сарн.

Пожал плечами.

— Поэтому я со своей меткой уже долго, — продолжил. — До города и школы. Она мне всегда мешала, и та история, что я тебе рассказал… — повернулся к Тавру. — Тот сектант, когда я сопровождал караван, нашёл меня именно по этой метке.

— Дела… — помотал головой Тавр. — Я даже не удивляюсь, почему ты нам раньше не рассказал.

Я криво улыбнулся. Странное ощущение: когда я делился, то чувствовал себя словно… голым? Может, зря? Нет! Чтобы нам дальше выжить, я должен быть уверен, что они мне доверяют и слушаются.

— И как она работает? — вдруг поинтересовался Сарн.

Я рассказал, с какого расстояния чувствую я, и выложил всё про камни, про то, как они могут скрывать. Это важно для них. Каждый раз мне смотреть, кто где… крайне сложно, тем более когда нас стало трое.

— Выходит, поэтому ты нас вёл… — Тавр задумался. — Из-за меня? И спускаться не хотел, потому что чувствовал, что там у всех метки и за ними придут?

Кивнул.

— Шалх… — заскрипел зубами Тавр. — Скажи ты мне раньше.

— И много у тебя ещё секретов от нас? — взгляд Сарна был крайне тяжёлым.

Пожал плечами.

— Подождите! — поднял руку сын дружины. — Нас всех пометили… это понятно, но почему нашего Сарна не выбрали? Он что, не подходит для пилюль сектантских? Испорченный, что ли?

— Сам ты испорченный!

— Успокоились, — выдохнул я.

Огонь тихо горел, пока мы все смотрели на него и каждый думал о своём.

— А экзамен? — спросил Тавр в тишину. — Мы вообще ещё сдаём или как?

— Экзамен закончился, — хмыкнул.

Сарн поднял брови.

— Это ты решил?

— Это решили за нас. Столько сектантов по всем руинам и ни одного человека, который пришёл бы на всё это… во всяком случае, я не видел. Ни старших учеников, о которых говорил Ровэн, ни дружины, ни городской стражи.

— Может, они просто… далеко? — попытался Тавр.

— Не думаю, — покачал головой. — Скорее всего, их убили в первый же день. Раньше я думал, что они где-то есть и просто не вмешиваются, потому что экзамен. Теперь я так больше не думаю.

Сарн глядел в угли:

— Ты прав. Узнай о сектантах Вельт, Эльвар или другие великие семьи… они бы тотчас были тут. И школы бы не сидели на месте. Да чего уж там, стоит только половине городской дружины явиться сюда, они бы всех этих тварей убили.

— Шалх, — поморщился Тавр. — Столько стараться, чтобы никакого экзамена в итоге не было. Отлично! Потом Ровэн всё равно что-то придумает.

— Если выживем, — добавил Сарн.

— Да, если выживем… — выдохнул сын дружины. — И что мы тогда делаем?

— Идём за обозом, — ответил я.