Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 35

Не меньше семи десятков сектантов… Шалха мне в братья! И это помимо зверей возвышения? Да тут ни одна дружина не выстоит, чего уж говорить об учениках школ на стадии Ростка. Закрыл глаза на мгновение, чтобы не показывать, как эта новость стала для меня неприятной. И тут мне словно по голове ударили.

— Что ты сказал? — спросил я, часто заморгав, потому что мне показалось, что послышалось.

Мелт моргнул.

— Что значит «наши»? И как это Тихая Жатва отдельно?

— Так мы не из Тихой Жатвы.

Вот тут я замолчал и не на пульсацию и не на две, а достаточно надолго, чтобы Тавр за его спиной успел спросить одними губами, что происходит, но я не ответил.

Метка на груди, холодная, узнающая другие такие же. Круг с зубцами, выжженный над источником. Кольцо из тёмного железа с осколком ядра посередине. Люди как материал, из которого выходит пилюля. Всё это я складывал в одно слово и ходил с ним, как с фонарём, и оно объясняло мне каждый труп. Выходило, что ошибся? Одни и те же метки и кольца могли принадлежать разным сектам…

— Тогда кто? — выговорил я.

— Пепельный Сев.

Тавр наклонился ниже.

— Чего?

— Пепельный Сев, — повторил Мелт громче, чем следовало, и осёкся сам.

Название я перекатил в голове дважды и не нашёл в памяти ничего. Ни Эстер, ни Севра, ни Варис, которые знали о городе больше меня, ни разу его не произносили. Про секты нам говорили одно: они есть, они делают пилюли из людей, они враги всякому возвышающемуся. Сколько их: одна, две или десять — никто не уточнял, а мы и не спрашивали.

— Тогда что здесь делает Жатва? — спросил я.

И вот здесь Мелт впервые заговорил не своим голосом. Он вложил в ответ такое презрение, которого сам бы не нажил за свои года. Я слышал под ним чужие слова, повторённые от кого-то.

— Отбросы они, — скривился он. — Лазят по деревням, поят детей настойками и ждут по несколько лет, пока один сосуд дозреет. Один сосуд, понимаешь? Несколько лет… а мы за одну ночь двадцать восемь взяли.

Мысли начали сталкиваться сами с собой. Время поджимало, а я хотел и так многое спросить, а теперь ещё больше. Тихая Жатва, Пепельный Сев… в руинах целых две секты, и они вместе? Тогда сколько вообще их?

— Вы с ними работаете?

— Что? — Мелт дёрнулся, и мой нож его немного порезал. — Мы с ними? Да это они нам прислуживают. Пожалели и взяли с собой на дело.

Сколько пафоса и гонора от сопляка. Выходит… а что, собственно говоря, выходит-то? Среди сект есть какая-то иерархия и структура? Голова начала болеть.

Тавр дёрнулся, и я поднял ладонь, останавливая его.

— Что значит «прислуживают»?

— За долю. Ходят тут группами и ловят одиночек или маленькие стаи. Потом должны всё отдать нам, а мы им только часть доли.

Моя рука сама дёрнулась, и я чуть не порезал Мелту горло. Выходит, те, кого я встретил в первые, та четвёрка — это была… Тихая Жатва. А те трое… они, выходит из Пепельного Сева? Но они говорили, что им ещё поделиться нужно, кого они имели в виду?

Какого шалха тут творится? Кто-то вообще в курсе о том, сколько тут сектантов в руинах? Потом! Заставил себя прекратить думать и раскладывать то, что услышал.

— Почему они вам… прислуживают?

— Ну так они слабее и ниже нас. Кто мы, а кто они? Это же любому понятно.

Ответ мне понравился именно тем, что он честно уткнулся в предел. Мальчишка, которого гоняют по мелким поручениям, не знает, как устроены соглашения между сектами, и не притворился, будто знает.

— Южные, которые должны прибыть, они из ваших?

— Из наших.

— Что везут?

— Партию. — Он повёл плечом, насколько позволили ремни. — Сколько, не сказали.

— Сколько здесь людей Жатвы?

Мелт заметался.

— Не знаю.

Тавр подал копьё.

— Не знаю! — Голос у него сорвался в шёпоте. — Нам плевать, они должны нам, а сколько их будет — неважно. Двадцать, может, больше, пятьдесят?

Плохо… шесть больших групп и много маленьких… И так творится по всем руинам.

— Есть место, где вас нет?

— У выхода к городу.

Как я и думал… Чтобы уйти от них, нужно вернуться на место, где нас ждут. Вот только я пока не нашёл верной дороги.

— Где остальные группы? — задал следующий вопрос.

— Северная. Западная. Две дальних. — Перечислял Мелт. — Южная и мы — шестая.

— Куда повезут клетки?

— На сбор.

— Где сбор?

— Не знаю.

Тавр за его спиной зашипел, и я услышал, как он перехватывает древко.

— Врёт, — бросил сын дружины.

Возможно. Проверять это давлением было долго и бессмысленно, поэтому я проверил иначе.

— Как ты туда попадёшь, если не знаешь?

Мелт даже удивился вопросу.

— Так за Крастом же. Он знает. Может, Хаск. Нам не говорят заранее, чтобы… — Он запнулся и договорил чужими словами, как раньше. — Чтобы группы не знали путей друг друга.

Вот это я принял. Скалец в Нижнем Клине держал своих в таком же неведении, и Эрхард вёл караван, где половина охраны не знала, что под тентом. Любой, кто занимается делом, за которое убивают, устроен одинаково: каждый знает ровно свой кусок.

— Что дальше со сбором?

— Уходим.

— Когда? Куда?

— Урожай заканчивается. — Мелт говорил всё быстрее, потому что перестал взвешивать. — До следующей или… послеследующей ночи все группы должны сойтись и двинуться.

— Куда уходить?

— Откроют переход.

Тавр за спиной у него замер.

— Переход, — повторил я. — Какой ещё переход?

— Я не знаю. — Он торопился, боясь, что за незнание ему добавят. — Сказали только: довезти груз до точки и уйти вместе со всеми.

— Кто сломал перенос? — спросил я.

Мелт не понял.

— Какой перенос?

— Школьный. Кто испортил матрицу?

— А… я про это ничего не знаю, — он моргнул.

— Почему ученики разных школ появлялись по одному?

— Так, вроде бы по одному и должны были.

Вот тут я поглядел на него внимательнее.

— Кто вам это сказал?

— Нам… — Мелт проглотил. — Приказали быть на своих участках руин и ждать. Наблюдали, пока Тихая Жатва работала, а потом вы начали сбиваться в кучи, тогда мы и поняли, как работать.

Врал он или нет, я разобрать не мог.

— Кто поставил метки?

— Я не знаю.

— Кто?

— Не знаю. — Он даже головой мотнул, насколько позволяла рука Тавра. — Метки на вас уже были. Нам сказали: чувствуйте и берите.

Отсел я на пятки и позволил себе тишину пульсаций на пять. Вроде бы что-то и узнал, и тут же ничего не получил. Всё осталось по-старому. Почему матрица нас разбросала? Кто велел проводить экзамен для всех четырёх школ? Чья рука направила артефакт в школы, благодаря которому на всех метки? Ясно одно — кто-то весьма сильный, организованный стоит за всем этим. Возможно, это «новая» секта: Пепельный Сев.

Спрашивать его о Ровэне, о наблюдателях, о том, почему моя метка отличается от прочих, было всё равно что спрашивать шмыга об остроклюве.

Оставалось то, что он видел руками.

— Почему вы не уснули вместе с ними?

Он ответил охотно, потому что это он знал.

— Дали состав. Перед тем как подходить. Горький, вяжет.

— Пить?

— Половину под язык, половину проглотить. — Мелт скривился от одного воспоминания.

— Дым был слабый, почему он подействовал?

— Не слабый, просто правильно рассчитали. — Сектант говорил уже почти с готовностью, будто надеясь на что-то. — Хаск смотрел, куда ветер. Если густо пустить в чашу, потом самим час не подойти.

Значит, состав у них не бесконечен, и расходуют его расчётливо. Противоядие должно быть у Хаска или в одной из повозок. Снял с внешней петли футляра маленький пузырёк.

Поднёс к его лицу.

— Это он?

Мелт поглядел и покрутил головой.

— Нет.

— А что?

Он замолчал. Тавр подал копьё, и Мелт заговорил.

— Побудка это или будильный состав.

— Для чего?

— Чтобы пришёл в себя. — Он говорил в песок. — Перед тем как ставить кольцо.

Тавр за его спиной издал звук, которого я от него ещё не слышал.