Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 58

— Я запомню, — улыбается он, и мне вдруг кажется, что это обещание вечности. Что, может, не сейчас, но однажды я обязательно вспомню наш разговор сегодня и увижу эту радугу под дождем.

Глава 49 – Рома

На улице уже темно, настолько, что сложно разглядеть тропинку перед ногами. Накрапывает дождь, прохладный ветер заставляет тело покрываться мурашками. И при этом я продолжаю едва перебирать ногами, не особо желая отдаляться от больницы. Мне хочется остаться с Кирой подольше, словно мы теряем драгоценное время, а объяснить свои ощущения я никак не могу. Что-то внутри меня гложет, что-то очень навязчивое и непонятное.

У ворот меня ждут друзья. Тимур сидит на капоте красной спортивной машины, и ест яблоко, ничуть не смущаясь, что морось мочит его одежду и волосы. Илья предпочитает оставаться в салоне, но, заметив меня, и он выходит на улицу.

Первые несколько секунд после встречи мы не говорим, только смотрим друг на друга, как бы прикидывая, с чего начать разговор и чем закончить. В целом, у меня есть догадки относительно того, что собираются сообщить друзья. Однако если уж совсем честно, мне бы искренне хотелось, чтобы догадки остались именно догадками. Разочаровываться в людях всегда неприятно.

— У тебя костяшки сбиты, — киваю на руку Сотникова, на что в ответ получаю ухмылку.

— Это не столь важно, как то, что твоя мать лишила Киру работы, — выдает Тим. Не сказать, что от этой новости земля уходит из-под ног. Так что перевариваю я ее довольно быстро.

— Она делает все, чтобы ты продолжал быть хорошим мальчиком, — подытоживает Илья. — Подло, конечно… Девчонка-то ни в чем не виновата. В плане, не заслуживает такого.

— Надо найти ей работу, — говорю я, понимая, что придется исправлять за матерью. — Какое-то такое место, докуда руки моей семьи не дотянуться.

— Я помогу, — берет на себя эту часть Илья. — Но твоя мать, Ром, пойдет дальше явно.

— Пойдет, — соглашаюсь с ним, взглянув на темное, затянутое дымкой небо. — Но я тоже пойду.

— У тебя есть идея? — оживает Тим.

— Да, есть одна мысль…

* * *

— Может, мне побыть с тобой? — спрашиваю я у Киры, когда провожаю ее к дому. Больничный режим закончился и мне от этого даже грустно, ведь в палату я ходил как к себе в комнату, а теперь… вряд ли у меня будет столько же вольности.

Волкова мнется, словно с одной стороны хочет пустить меня ближе, с другой, пока еще не готова открывать эту свою сторону жизни. Продолжает оставаться в нескольких шагах от меня, держа оборону.

— Не стоит.

— Я сменил личинку, — протягиваю ей новый ключ. Илья сказал, что для безопасности, лучше поменять замок. Мало ли кто из друзей ее отца мог иметь возможность войти в квартиру.

Глаза Волковой расширяются, она часто моргает, не зная, как и реагировать. Может, я, конечно, перегибаю с заботой, но иначе не получается. Мне хочется помочь ей максимально с чем угодно. Не только за поступок моей матери, в целом… Что-то меня тянет к ней, как будто она повесила на шею магнит, что идеально соприкасается со мной.

— Спасибо, — наконец, отвечает Кира, коротко улыбнувшись.

— Хочешь, я вечером приеду?

— Зачем?

— Вдруг тебе сон плохой приснится, как я на расстоянии смогу побеждать всех твоих ночных монстров? — я смотрю на нее, и думаю, что прекраснее девушки никогда в жизни не встречал. Что-то во мне однозначно сломалось с ее появлением. Она как лотос, который я тянусь сорвать, но кувшинка все отплывает и отплывает. А я, в душе тот еще безумец, мечтаю его поставить в свою комнату и любоваться днями напролет.

— Я уже большая девочка и сама смогу справиться с ночными кошмарами, — упирается она.

— Тебе не обязательно быть большой девочкой, Волчица, — я протягиваю руку и аккуратно заправляю прядь волос ей за ухо. На щеках Киры выступает легкий румянец, она опускает взгляд, и последний мой сдерживающий механизм дает сбой. Я наклоняюсь к ней, застав врасплох, и дотрагиваюсь губами до столь желанных девичьих губ.

В первое мгновение они такие мягкие, почти невесомые, как опавшие лепестки вишни. Но уже через секунду Кира едва заметно вздрагивает, видимо, желая оттолкнуть, напомнить, что мы не пара и она на такое не подписывалась. Правда, я не даю ей этой вольности. Шепчу нежно:

— Прекрати отталкивать меня, — и продолжаю поцелуй. У Киры вырывается сладкий, едва заметный вздох, который растворяется во мне, и только после я касаюсь языком ее языка. Глубже. И в то же время медленнее. Я целую ее с нескрываемым наслаждением. Целую так, будто пытаюсь запомнить каждую секунду этой нежности, легкой дрожи, что отдается по телу Киры.

Время почти не движется, и в то же время, ускоряется настолько быстро, что я осознаю — хочу большего. Хочу подхватить эту девушку на руки, занести в комнату и пропитать каждый сантиметр ее тела своими поцелуями. Хочу оставить отметины на ее шее, и услышать первый стон, срывающийся с губ. Утонуть в этом танце страсти и дразнить до исступления.

Но Кира впивается пальцами в мои плечи, и все же заставляет отступить.

— Рома, что ты… делаешь, — ее глаза разглядывают мои, в них отчетливо читается страх, что таится в сердце Волковой. Уверен, она боится признать, что хочет меня также сильно, как и я ее. И что между нами давно уже что-то большее, чем просто эти игры в “ты будешь моей”.

— Говорю, что буду скучать, — подмигиваю ей, пытаясь разрядить атмосферу.

— Ты… целовать меня может только мой парень, — с придыханием вырывается у нее. Я щелкаю пальцем ей по носу, чудом сдержавшись, чтобы снова не полезть с поцелуем.

— Значит, никто кроме меня это делать не будет. А если посмеет, — я приближаюсь к ней и остаток фразы шепчу на ухо, игривым тоном. — Я убью его.

— Дурак, — бурчит она, не принимая всерьез, что в порыве ревности я вполне могу потерять контроль над собой.

— Ладно, у меня сегодня одно важное мероприятие. Ты должна пожелать мне удачи.

— Какое мероприятие?

Я улыбаюсь, все еще чувствуя на губах сладкий вкус, и слегка отстраняюсь, чтобы лучше видеть лицо Киры. Смущенной, и такой при этом красивой.

— Встреча с потенциальной невестой, — засовываю руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу. Мы стоим у подъезда Волковой, и проходящие мимо бабульки, с интересом оглядываются на нас или же на мою тачку. Одно из двух.

— С… невестой? И ты так запросто мне об этом сообщаешь? Хочешь, чтобы я рассказала тебе секрет успеха, как ее расположить? — Кира повышает голос, в нем сквозят непривычные нотки раздражения. Клянусь, если это не ревность, что меня в моменте подстегивает на подвиги, я разучился понимать девушек. Но что-то мне подсказывает, мои мысли идут в верном направлении.

— Скажи, чтобы я остался с тобой, и я до утра просижу на твоей кровати.

Кира фыркает, подхватывает пакет и резко поворачивается к подъезду. Я, конечно, тут же хватаю ее за запястье и приобнимаю со спины. Прижимаюсь к ней крепко, вдыхаю запах малины, зарываясь в мягкие волосы.

— Рома, убери руки…

— Чтобы я был твой, мне нужно отвадить всех маминых кандидаток. А ты не готова даже пожелать мне удачи, — шепчу ей на ухо, специально касаясь губами мочки. И даже больше, провожу языком по шелковистой коже, желая обхватить губами и пойти дальше. Но Кира дергается, отводя голову, и мои желания проваливаются в пропасть. Вот же строптивая девчонка.

— Ты не мой, забыл? — она замолкает, что-то обдумывает, затем вырывается полностью. И добавляет не оглядываясь. — И иди уже, разочаруй там всех своих невест.

Затем Волкова открывает подъезд, и перед тем как скрыться за дверями, я кричу ей вслед:

— Будет сделано, моя госпожа!

Глава 50 – Рома

Я не надеваю рубашку, как просила мать, и черные классические брюки тоже оставляю лежать в шкафу. Может, это слишком громко играет максимализм, но мне плевать. Так и захожу в один из самых дорогих ресторанов города — в спортивках и футболке.