Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 40

Глава 32

Рома

— Вернулся? — спрашивает отец, крикнув мне из кабинета. Двери приоткрыты, и он, несмотря на то, что уткнулся в планшет, отлично видит, кто разгуливает по коридору.

— Угу, — киваю и думаю уже пройти дальше, но не тут-то было.

— Войди, разговор есть.

Приходится подчиниться и сесть напротив родителя в кресло. Вообще-то разговоры у нас в семье не особо клеятся, теперь, по крайней мере. После того, что случилось два года назад, все изменилось. Отец ушел в бизнес с головой, полностью абстрагируясь от нас с мамой, словно таким образом сам себя наказывал. А мать… с ней еще хуже. Задалась идеей фикс сделать из меня преемника дедовской империи. Звучит как шутка. А на деле…

Стоит пояснить: у нас не просто семья, тут целая иерархия. Дед построил империю в конце восьмидесятых — начал с сомнительных сделок с землёй, потом перешёл в крупную недвижимость, связи с нужными людьми, откаты, "крыши”, всё по классике того времени. Теперь «Аристократ Групп» — это сотни тысяч квадратных метров, торговые центры, жилые комплексы, несколько гостиничных проектов и серьезные контракты. Миллиарды оборота. И всё это до сих пор держит в кулаке дед, несмотря на свои семьдесят восемь.

Борьба за президентское кресло идёт уже несколько лет, просто раньше она была тихой. Теперь, когда здоровье деда заметно пошатнулось, все вышли из тени. Главные претенденты — я и Артём. Я — "чистый” наследник по прямой линии, внук сына от любимой первой жены. Артем — внук от второго брака.

Не сказать, что меня мало интересует бизнес, скорее… просто пока я не готов вникать во все это. Но как подобает традициям, меня никто не спрашивает. Все давно расписано, и я могу либо плыть по течению, либо взбунтоваться и лишиться всего. Честно сказать, второй вариант привлекает больше.

Артем мыслит иначе. Мне кажется, он родился с одной целью — завладеть всеми активами деда. Ему двадцать, и он настолько амбициозный парень, что все члены семьи его побаиваются. Многие родственники уверены, что как только Артем сядет в кресло, он лишит их всех кормушки любыми способами.

Остальные ветви тоже не дремлют: дядя Костя, сын от третьего брака, пытается протолкнуть своего Мишу, хотя тот ну вот прямо явный дурачок, у него в голове только девушки, клубы и развлечения. У дяди Игоря дочка тоже метила, пока не загремела в очередной скандал, ее поймали на связи с каким-то женатым мужиком. Теперь дед ее терпеть не может, мол опорочила репутацию фамилии.

А вот неофициальные дети особо не метят никуда. Они получили в свое время хорошие пакеты акций и на вершину не претендуют — им хватает дивидендов и статуса.

А теперь вернемся к моей матушке. Она в отличие от многих, прямо скажем, настроена серьезно. Отправила меня на курсы по бизнесу, заставляет ходить на званые вечера и со всеми знакомиться. Уже выбрала вуз, кажется. Порой у меня складывается ощущение, что у родителей пропал смысл в жизни, и они теперь пытаются отобрать его у меня.

Вот и старик со своим фирменным, отрешенным выражением лица не предвещает ничего хорошего. Смотрит строго, затем протягивает мне конверт.

— Что это?

— Открой, посмотри.

Открываю и кидаю на стол три фотографии девушек. Красивые, прямо кукольная красота..

— Мы с матерью долго это обсуждали, — начинает отец. — Тебе уже восемнадцать, Рома. Самое время начинать думать о будущем. Тем более дед может, доживает свои последние дни. Нам нужно заручиться хорошей поддержкой.

Шумно вздыхаю, понимая, к чему этот разговор. Я уже говорил, что мои родаки помешались на бизнесе? Самое время повторить.

— Мы подобрали несколько вариантов, — продолжает спокойно отец, будто мы обсуждаем предстоящий отпуск. — Все девушки из хороших, проверенных семей. Примерно твоего возраста. Первая — дочь Егорова из Минстроя. Ей девятнадцать, учится за рубежом в хорошем заведении, очень умная и воспитанная. Вторая — из семьи Беловых, им принадлежит крупный холдинг строительных материалов. Она в этом году, как и ты, оканчивает школу, так что вы сможете даже вместе поступить в один вуз. Третья — дочь Лазарева. Ей тоже девятнадцать. Мать считает, что последняя была бы наиболее выгодной, с точки зрения связей, партией.

Он замолкает, ожидая моей реакции. А я… ну у меня уже слов-то и не осталось. Я даже адекватно реагировать на всю эту дребедень не могу. Ей богу, как будто в рабстве у собственной родни. И самое забавное, что дед ведь может и не проявить лояльность, не посадить меня во главе компании. Тогда и этот брак провалится, оставшись неудачным штампом в моем паспорте. А родаки этого и не рассматривают, они упорно не видят никаких препятствий. Хоть на чем-то сошлись, а то ведь и тем для разговоров, после той трагедии, у них не осталось.

— Мне кажется, пап, ты мебель выбираешь более осознанно, нежели решаешь мою жизнь.

— Давай без этого детского сада, а?

— А почему нет? Я еще не выпустился, забыл? — стараюсь отшучиваться, но отцу это, конечно, не нравится.

— Рома, сейчас сложный период.

— Два года назад ты говорил, что я могу выбрать спорт, пап, — пытаюсь напомнить ему то, что благополучно провалилось. Спорт навсегда остался в прошлом, мне позволяют им заниматься просто потому, что это престижно, когда твой сын имеет медальки. Именно медальки, мама их называет так, высмеивая мое увлечение.

— Ну какой спорт? О чем ты говоришь? Спорт тебя не накормит.

— Я не так-то много ем.

— Хватит ерничать, — он бьет ладонью по столу.

— А как же любовь, пап? Типа, когда сердце выворачивает? Когда от ревности сгораешь?

— Брак — это не только чувства, ты прекрасно это понимаешь, коль не дурак совсем. Это ещё и укрепление позиций. Особенно сейчас, — тычет пальцем по столу. — Когда идёт борьба за кресло. Правильная жена даст тебе дополнительный вес, связи, которые Артём не сможет перебить своими лондонскими знакомствами.

— То есть я теперь — инструмент для укрепления позиций? Типа… кирпич, без которого стройка не обходится?

— Можешь называть это как хочешь. Главное, включай уже мозги.

— Пап, ты прости, но, может, пора и тебе их тоже включить?

— Рома! — старик снова повышает голос. Уверен, я раздражаю его больше всех в этом доме. Потому что остальные неплохо научились отмалчиваться. — Ты уже не ребёнок. Хватит вести себя как капризный подросток. Мы с матерью не для твоего развлечения это делаем. Это необходимость. Артём уже активно работает над своими связями, у него есть девушка из очень влиятельной семьи. Ты понимаешь, что это значит?

— Я понимаю, что кроме денег ни тебя, ни мать ничего не интересует. Пап, — наклоняюсь немного и смягчаюсь. — Может, давай остановимся? Я понимаю, что та трагедия тебя не отпустила. Поверь, она не отпустила многих людей. Но… жизнь — она не стоит на месте. От того, что ты меня сломаешь, тебе легче не станет.

— Давай только без этого мозгоправства.

— Два года назад ты сказал, что я могу выбрать свое будущее. А теперь… единственное, что я могу выбрать, это, какие надеть трусы. Неужели ты думаешь, что загнав меня в тиски, сможешь получить куш? Я просто брошу все… и уйду к чертовой бабушке.

— Уйдешь? — усмешка играет на губах отца. — Вика твоя ушла?

— А причем тут Вика? — слова отца раньше задевали меня. Он знал, что есть ниточки, за которые потяни, и я сдамся. Но теперь… меня будто отрезвили. Мне в моменте стало плевать на все, в том числе и на Вику. Да, тяжелый был период, но я переступил его. Теперь понимаю, что переступил.

— Вот она — великая любовь, про которую ты говоришь. А что в итоге? Девчонки, сынок, далеко не глупые создания. Вика отказалась от тебя в угоду семьи, другая откажется в угоду денег. Ты пойми, сын, либо мир имеет тебя, либо ты его.

— Хочешь сказать, что… — я осекаюсь. Почему-то до ломоты в ребрах слушать это от собственного родителя неприятно. Будто я ничтожество, которое невозможно любить просто потому что, а не за какие-то блага или отношения к какой-то фамилии. — Кого бы я не выбрал, ты постараешься? Откупишься? Может, ты и Вике денег предлагал?