Есения (СИ), стр. 82
Вспоминаю, как она осталась у меня в квартире первый раз на ночь.
Как, поддавшись моим уговорам, стала делать это регулярно и как мы не спали до утра, трахаясь во всевозможных позах.
Как она целовала меня. Что говорила. Как выглядела в эти моменты и другие. Когда улыбалась. Когда плакала или кричала…
Ранний период наших «взаимоотношений» заслуживает отдельного внимания. Каждая её выходка. Каждая моя реакция.
Только теперь понимаю, что уже тогда между нами зародилось нечто такое, что я чувствовал, но не мог объяснить словами и ртом.
Я и сейчас не могу.
Или не хочу…
Пашка, близкий мне здесь товарищ, как-то раз после откровенного разговора в увольнительной, случившейся впервые за несколько месяцев, говорит мне, некогда прежде меняющему тёлок как перчатки, страшную фразу: «Ежу понятно. Ты, мать твою, просто влюбился в эту девчонку, Разумовский».
И ведь по ходу реально так. Иначе как назвать то дебильное состояние, в котором я перманентно пребываю?
Я скучаю по ней. Я страдаю от того, что не вижу её. Не слышу её голос и смех.
Меня корёжит от одной мысли, что рядом с ней может кто-то находиться. Галдин или другой какой-то тюбик, неважно. Я вообще не могу представить себе тот факт, что она возьмёт и с кем-то ляжет в постель. Что будет стонать также, как стонала подо мной. Отчаянно краснеть, испытывая захватившее её смущение. Дрожать и покрываться мурашками с ног до головы…
Доходит до маразма. Мне однажды снится сон, в котором Есения делает всё это с другим.
Как вам такое?
Я просыпаюсь в холодном поту. Колотит всего от накатившей ревности. Пацаны аж тревогу бьют. Думают, что у меня приступ какой-то.
Ну да дьявол с этим сном! Самый прикол впереди.
Я прихожу в себя. Проходит всего пару дней и потом вдруг случается это.
Мне звонит сестра и мой грёбаный мир окончательно раскалывается надвое.
Ни с кем из друзей на протяжении долгого времени я не общался. Перестал выходить в соцсети, игнорировал звонки и сообщения, однако последние свежие, полученные от Сухорукова, всё-таки открыл и внимательно прочитал. Мне нужна была дата грёбаной свадьбы.
«Дружище, как ты? Переживаем»
«Надеюсь, у тебя там, в армии, всё хорошо и хочется верить, что ты сможешь выбраться к нам с Олей на свадьбу. Праздновать собираемся в её родном Загадаево. В пригласительном указано число и время. Будем ждать»
«И ещё кое-что… Не могу не сообщить тебе, бро, хоть и обещал молчать. Мне кажется, ты должен знать об этом. Сеня беременна. Скоро рожать уже. Собирался сказать тебе об этом раньше, но ты совсем пропал, на связь не выходишь»
Перечитываю, стиснув до скрежета зубы, и, уставившись на освещённую фарами дорогу, прокручиваю в голове наш недавний разговор с сестрой.
— Как дела, братиш?
— Тебе вдруг стало интересно? — спросил, усмехнувшись.
Ни разу ведь не набрала меня почти за восемь месяцев моего отсутствия.
— Я не звонила потому, что боялась, что ты не захочешь говорить со мной. Ну после того, что я слила папе инфу про твой роман с этой неблагополучной оборванкой.
— Типа отомстила мне за Сухорукова? Легче стало?
— Ой да никому я не мстила! Я в шоках была, когда узнала, с кем ты связался. Волновалась за тебя, между прочим, ведь начались эти движения с машиной и квартирой.
— Так волновалась, что службу в армии мне организовала? Спасибо, систер. Вот это я понимаю…
— Кто знал, что отец тебя туда отправит? Короче, извини и не держи на меня зла, братиш. Я не хотела навредить.
— Долгая прелюдия. Говори, зачем позвонила.
Понимал, что это явно не просто желание тепло пообщаться. На неё это совершенно непохоже.
— Ну как зачем? Спросить как ты. Армия всё-таки…
— Говори, Эль, — раздражённо повторил, закатывая глаза.
— Ты с Богданом общаешься?
— Что тебе от него надо опять?
— Ничего мне не надо. Просто любопытно, рассказал ли он тебе кое о чём.
— О чём?
— Про дрянь эту твою.
— Ты следи за языком…
— А ну, судя по реакции, ты не в курсе, — делает паузу, дабы затянуть интригу.
— И?
— Деревенщина твоя теперь с Галдиным.
Грудь обожгло огнём.
— Она уже даже успела от него залететь. Оперативненько, да? Ты в армию, она под него. Ей, по ходу, плевать под кого ложиться.
— Чё ты несёшь?
— Да я сама лично их в клинике видела, стояли возле кабинета узи. Нет, ты прикинь какая ушлая тварь? У неё с этой её подружайкой Олей план, наверное, общий был — как закрепиться в Москве. Тебя мы с мамой спасли, так она за Галдина взялась. Только просчиталась, у него-то ни хера нет.
Остальное слышал уже лишь фоном. Пошёл сразу увольнительную просить.
Ну вот, собственно, пять дней спустя я здесь.
Паркуюсь возле единственного ресторана, расположенного в этом сраном, зло*бучем Загадаево.
Народу тут сегодня охренеть как много. Половина тачек с московскими номерами. Гости со стороны жениха, видать.
Да простит меня Богдан, но на эту свадьбу я явился без костюма и галстука. Как есть, в армейской форме. И только исключительно для того, чтобы посмотреть Ей в глаза.
Любит она меня. Как же…
«Ждать не будешь, я правильно понимаю?»
«Не буду»
Дрянь, действительно дрянь!
С остервенением хватаю купленные для невесты цветы. Забираю их из машины, взятой в аренду у сервиса каршеринга, и решительно направляюсь к месту проведения свадьбы.
Вот уж не подумал бы, что Сухоруков реально решит играть её в этой глуши, среди коров и петухов.
Прикол конечно.
В зале шумно. Даже на улице слышно происходящий в помещении балаган. Музыка орёт, ведущий объявляет какой-то дебильный конкурс. Гости, успевшие хорошенько принять на грудь, орут и смеются. Всё-таки поздний вечер уже. Народ веселится.
— О, солдатик.
— Заблудился, по ходу.
— Или из части драпанул, — негромко обсуждает моё появление компания знакомых парней, расположившихся на ступеньках возле входа.
— Стопэ, пацаны, так это ж Разумовский наш! — идентифицируют меня, когда подхожу ближе.
— Мать вашу, точно!
— Эмиль! Не узнал тебя без причёски твоей фирменной.
— Братан! Глазам своим не верю! Вот это встреча!
Пока здороваюсь с каждым за руку, таращатся на меня как на восьмое чудо света.
— Так это не гон? Ты бросил учёбу вслед за Элькой и тебя реально загребли?
— Как видишь.
— Дела…
— Так что учись, Витос, не то и тебя постигнет та же участь. Будешь в казарме спать.
— Не-не, я лучше с высшей математикой спать буду.
Ржут.
— Хера се ты здоровый стал, Разумовский! Вас чем там в армии кормят?
Знал бы ты чем, дорогой.
— Нас там, Сёма, с утра до ночи по плацу и лесополосе гоняют.
— Да. Это тебе не физра на скамейке в универе…
— Слушай, Эмиль, а чё батя-то не отмазал?
— Как раз батя меня туда определил, — ухмыляюсь
— Офигеть.
— А Богдан в курсе, что ты приехал?
— Не. Сюрприз.
— Он охереет сейчас.
Киваю.
— Пойду поздравлю жениха с невестой. Давайте, ещё увидимся.
Перекурив с ними, продолжаю движение по заданному маршруту.
Виновников торжества нахожу в зале ресторана. Оля с Богданом тусят в кругу гостей. Танцуют, целуются и выглядят абсолютно счастливыми.
Заметив меня, Сухоруков, поскользнувшись на плитке, чуть не валится на пол, а Миронова тут же начинает встревоженно искать кого-то взглядом.
— Братан, ты всё-таки пришёл!
— Ну а как? Лучший друг женится.
Приветствуем друг друга крепкими объятиями.
— Как я рад! Ты не представляешь!
— Поздравляю, — хлопаю жениха по спине. Отдаю букет Оле.
— Спасибо, Эмиль. Здорово, что ты смог прийти к нам на праздник, — тараторит она таким тоном, словно и не рада вовсе.
— Я и не ждал уже, братан. Ты ведь так и не ответил.
Богдан рассказывает про свои многочисленные безуспешные попытки до меня дозвониться, а я тем временем безошибочно выделяю в толпе Галдина с Бриж и меня накрывает состояние дежавю.