Есения (СИ), стр. 7
— Хорошо, — она послушно выполняет мою команду, переместившись на край кровати.
Ставлю плойку греться, а сама включаю нам Русское Радио. Так сказать для настроения.
Мы слушаем музыку, орём на весь дом песню Иванушек, болтаем, смеёмся и одну за одной накручиваем пряди до тех пор, пока вся копна её густых, светлых волос не ложится на спину равномерно волнами.
— Сень, скажи, пожалуйста…
— Не моргай, — ругаюсь, рисуя на веке аккуратную тонкую стрелочку.
Причепуриться для своего любимого Миронова решила по полной. Даже накрасить её попросила. Что случается нечасто.
— Можешь честно ответить?
— Я с тобой всегда честна.
Подруга набирает в грудь воздуха.
— Ты в девятом классе писала Никите о том, что он тебе нравится? — выдаёт эту несусветную чушь на одном дыхании.
— Чего-чего? — смеюсь и, отклонившись назад, смотрю на неё, пытаясь понять: это она в прикол или действительно по серьёзке.
— Писала?
— Нет конечно, — возмущаюсь, скривившись. — Он не в моём вкусе. Что ещё за бред? — подкрашиваю ей ресницы. — Ты же знаешь, я этого стукача не перевариваю с первого класса.
— Проехали, — спешно сворачивает разговор. — Кстати, про вкусы. Помнишь, как ты в детстве мечтала о кене? Хотела встретить в точности такого же, как был у моей барби.
— Нет не проехали, Миронова! Зубы мне сейчас не заговаривай, — смотрю на неё сердито. — Это Авдеев тебе наплёл про мою якобы к нему симпатию? Совсем оборзел, опоссум? Рассорить нас удумал?
— Успокойся, я ему всё равно не поверила, — предпринимает попытку убедить меня в этом.
— Но спросить спросила, — прищуриваясь, подчёркиваю ядовито. — Не стыдно, Оль?
— Ну это же давно было, мы ещё не встречались даже, — краснея, прячет глаза.
— Я от тебя такого не ожидала, Миронова!
Она пытается что-то ещё сказать в свою защиту, но я её перебиваю.
— Всё, я закончила, принимай работу и иди на этот свой день рождения, — обиженно бормочу себе под нос, швыряя косметичку.
— Не злись, Сенька, — лезет обниматься, но я непреклонна.
— Ты опаздываешь, — напоминаю сухо, забирая на руки толстожопого Персика.
— Прости, — Оля подлетает к шкафу, хватает с вешалки идеально выглаженную парадно-выходную блузку и, быстро переодевшись, торопится к зеркалу. — Ой, как красиво получилось! — разглядывая волосы и макияж, улыбается во все свои тридцать три зуба. (Есть у неё такая особенность. Я сама трижды пересчитывала). — Спасибо, родная! — подлетает ко мне и расцеловывает в обе щеки.
— Не надо мне никаких благодарностей, — упрямо отворачиваюсь, не скрывая обиды. — Чтобы я ещё раз что-то ради козла этого сделала…
— Это ради меня, не ради него!
— Да-да.
Вот ведь заливает.
— Ну Сень, прости меня, дуру, — крепко сжимает мою ладонь в своей и виновато заглядывает в глаза.
— Я подумаю, достойна ли ты прощения, — выдержав воспитательную паузу, отзываюсь снисходительно.
— Ура!
— Иди уже, — ворчу, цокая языком. — Подарки свои не забудь. А то на радостях понесёшься к своему Никитушке с пустыми руками.
Так бы и надо в сущности. Слишком много чести ему и внимания. Всё равно креатив не оценит.
Оля с подарком как и с тортом заморочилась. Специально через интернет презент козлу этому заказывала. Подбирала фотки, оформляла макет кружки. Менеджера заколебала в чате. А как доставку ждала, ой… Каждый божий день по трекеру посылку отслеживала и даже расплакалась, когда её не удалось забрать на почте сразу по прибытию в воскресенье. Нерабочий был день.
Проводив Мирона на праздник, садимся с дедом Мухомором играть в его любимые настольные игры. Сначала в ход идут шахматы, потом шашки, а в довесок домино.
— Вот и где она есть?
Он снова бросает недовольный взгляд на часы.
— Так время детское ещё совсем.
Начало девятого только, а у него уже лютая паника. Не любит дед Корней отпускать Олю куда-то по вечерам. И я ей даже немножко завидую по этому поводу. Приятно ведь, когда за тебя тревожатся и переживают. Я на своей шкуре подобного давно уже не испытывала. Моим родителям абсолютно неинтересно знать, где я и что со мной происходит.
— Не волнуйтесь, Мухоморыч, скоро ваша внучка вернётся. — Чаю налить?
— Налей, — отзывается он угрюмо. — И торт мне принеси. Да тот кусок, который побольше, — наказывает строго.
— Сейчас всё будет.
Отправляюсь на кухню. Открываю кран, наливаю воду в чайник и ставлю его на плиту.
Лёха Галдин:«Вообще не парься насчёт школы, Сень. Оценки — крайне субъективная вещь. Среди успешных бизнесменов полно бывших двоечников)».
Лёша опять написал мне первый. Спросил как дела и между нами снова завязалась переписка.
«Классуха сказала, что мой максимум — это швабра)»
Лёха Галдин: «Твоя классуха — глупая недалёкая женщина»
Лёха Галдин: «У меня в аттестате есть тройки, но поступить в МГУ мне это не помешало. И нет не в бабках дело, как ты могла подумать).
Ну прямо мысли читает. Именно так я и подумала.
Лёха Галдин: «В одиннадцатом я классе выиграл IT олимпиаду, стал победителем на всероссе» Деловой смайл в очках.
«Круто. Оля теперь бредит этим вашим МГУ. Мечтает учится в лучшем вузе страны»
«И будет. Знаю точно. Она очень умная»
Лёха Галдин: «А о чём мечтаешь ты?»
Печатаю.
«У меня всё банальнее некуда. Мечтаю куда-нибудь сбежать из Загадаево. Насовсем»
Чтобы не видеть родителей-алкоголиков и не слышать со всех сторон, что я неблагополучная.
«Как Богдан себя чувствует?»
Перевожу тему.
Лёха Галдин: «Значительно лучше. Почти похож на себя прежнего)»
Лёха Галдин: «Он рядом, передаёт вам привет»
«Ему от нас тоже передай»
Лёха Галдин: «А шкуролюбу?))»
«Ему передай вот это» «Средний палец».
Лёха Галдин:«Это с удовольствием)»
Лёха Галдин: «Он, кстати, опять выгуливает шубу))»
«Убийца! Если не изменит своего отношения к природе, я натравлю на него зелёных! Клянусь!» Череда злых смайлов.
Лёха Галдин: «Слушай, откуда такие красивые шарфы?»
Я на стене у себя их выкладывала. Листал мои посты значит?
«Это я так развлекаюсь грустными зимними вечерами»
Лёха Галдин: «Чё реально сама вяжешь?» Удивлённый смайл с отпавшей челюстью.
«Прикинь. Бабушка научила в детстве. Что-то да умею.)))Не совсем безнадёжная»
Лёха Галдин: «Прикольно»
Лёха Галдин: «Тоже хочу себе такой».
Присылает фотку понравившейся расцветки.
— Сенька, ты там оглохла, что ли? — доносится из комнаты недовольный голос деда Корнея. — Или торт мой втихую хомячить сидишь?
Только сейчас понимаю, что чайник вовсю свистит, а я этот свист непроизвольно игнорирую. Не услышала, увлеклась нашей с Лёшей перепиской.
— Я дождусь хренов чай?
— Уже несу!
Пару минут спустя выношу из кухни торт на блюдце и две чашки с чаем.
— Тебя только за смертью посылать! — ворчит сердито. — Доставай уже пакет. Чифир мне заварить удумала? — возмущается, заглядывая в кружку. — Сахара сколько насыпала? — прищуривается.
— Три ложки.
— Проверю, учти.
Закатываю глаза.
— Не противничайте. Ешьте вон свой торт.
— А ты давай звони Олёне! Скажи, если не придёт в течение получаса, я сам за ней приду! — предупреждает, грозно сдвинув брови.
— Ну прекращайте. Зачем вы туда заявитесь?
— За тем, что десять уже!
— Всего-то, — беззаботно отмахиваюсь.
— Вот будут у тебя свои дети, поймёшь.
— Та не дай Бог, — фыркаю, скривившись.
— Ну и дура!
— Так-так, погодите, а чё это вы смотрите? — мои глаза от удивления на лоб лезут. Вместо привычного канала Охота и Рыбалка, телевизор показывает всем известную вампирскую сагу. — Вас заинтересовала история Беллы Свон и Эдварда Каллена? Серьёзно?
Очень неожиданно.
— Чё это он кривит рожу?
На экране сцена, где Белла заходит в класс. Поток воздуха от вентилятора приводит в движение её волосы. Эдвард зажимает рот рукой и дед Мухомор начинает хохотать.