Есения (СИ), стр. 6
— А ну быстро зайди!
— Сень…
— Этот татуированный, по ходу, запал на тебя! Номер, для «дела», ага-ага, — поигрываю бровями, забирая телефон назад.
— Перестань.
— Да стопудово! Он, знаешь, как тебя разглядывал весь вечер. Да-да… Заинтересован.
— Глупости.
— Бриж, Миронова, что за разговоры? — ругается Аркадьевна, которая каким-то образом оказывается прямо за нашими спинами.
— Кошечкина обсуждаем, — не растерявшись, отвечаю бодро.
— Собакевича, — краснея, поправляет Оля.
— Кошечкина, — вздыхая, повторяет русичка. — Есения, тебе, как никому другому, совершенно нельзя отвлекаться! Твоя успеваемость тревожит весь педагогический коллектив, который пятнадцатого числа, напоминаю, встретится на педсовете.
— Не стоит насчёт меня тревожиться. В, отличие от Колобковой, в МГУ поступать не планирую, — отзываюсь спокойно. — Я в принципе никуда поступать не планирую.
Потому что реально оцениваю свои нулевые возможности.
— И тем не менее, — она взирает на меня коршуном, — от сдачи Единого Государственного Экзамена…
— Никто не освобождён, я в курсе, Лиль Аркадьевна.
— Почему тетрадь опять пустая? — берёт её в руки и листает. — Ах, так сегодня это ещё и одна тетрадь по всем предметам?
Не только сегодня.
— Что тут у нас, — прищуривается. — Свойства степенных функций.
— Это алгебра, — поясняю, когда вижу озадаченное выражение её лица.
— Моногибридное скрещивание, — выгибает бровь.
— Эт биология.
— Семья как социальный институт, — читает дальше.
— Общага.
— Есения-Есения… — осуждающе качает головой, а я пожимаю плечом. — К слову, о семье. Задержись после звонка, пожалуйста.
Ещё одна собралась нотации мне читать. Сговорились, что ли?
— Итак, класс, внимание, давайте посмотрим, что у вас получилось.
Одноклассники начинают обсуждать поэму, а у меня настроение снова стремительно падает в минус.
— Изучим аккаунт Галдина, — намеренно протестуя против участия во всеобщей беседе, открываю его профиль и принимаюсь листать фотки. — А этот Лёша симпатичный, между прочим. Смотри, — показываю страницу парня Мироновой. — О, и эти тут. Богдан с Безмозглым Кеном.
На общем снимке троица запечатлена в каком-то московском клубе. И чем дольше я смотрю на блондина, тем сильнее начинаю злиться.
Вот не думала про него последние сутки и тут на тебе. Напомнил о себе.
— Сейчас глянем и этого упыря, — решительно включаю режим невидимки и захожу на страницу к белобрысому.
А там… Понты в чистом виде.
Словно кадры из кино: яхты, отели, бассейны, дорогие авто, вечеринки и девушки как звёзды. Куча фоток из путешествий. То башня эта известная железная на фоне, то высоченные стеклянные небоскрёбы, то океан с немыслимо бирюзовой по цвету водой.
Выпендрёжник хренов.
Вот селфи с надменным покер-фэйсом.
Вот в зеркале какого-то дворца себя фоткает.
Вот возле дорогущего блестящего внедорожника стоит. Стильное пальто с поднятым воротом. Тёмные очки, скрывающие глаза. Модная причёска.
Павлинище! Самооценка там просто зашкаливает.
— Вот ведь гад! — стискиваю зубы, дольше положенного задержавшись на одной из фотографий. — У него действительно есть шуба из шиншиллы! Убийца! Петицию, что ли, составить? Пусть его зелёные подкараулят у дверей университета!
— Сень…
— Козёл. А тут смотри, это чё? — нажимаю на воспроизведение попавшегося в ленте видеоролика. — В рекламе средства для волос снимался! Так вот где я его морду видела!
Не показалось, к сожалению.
— Фу, какой же он противный! — заключаю, скривившись, и щёлкаю кнопкой экрана, чтобы тот скорее потух. — Сколько пафоса! Меня аж воротит!
Звенит звонок, оповещая о желанной свободе, но мне, увы, опять придётся задержаться.
— Тебя подождать? — спрашивает подруга, складывая вещи в сумку.
— Не. Аркадьевна долго полоскать мозги будет, а у тебя вон женишок на горизонте нарисовался, — вижу в окне нелюбимый персонаж у ворот тусуется, явно поджидая именно её.
Ну да, не нравится мне Авдеев. Я считаю, что такую девчонку как Оля он вообще не заслужил.
— Ладно, тогда до вечера, Сень.
Мироновы опять разрешили переночевать у них.
— До вечера. И это, Оль, я дала татуированному твой номер, если что, — заранее ставлю её в известность.
— С ума сошла? — таращится на меня в шоке. — Зачем ты это сделала?
— Мне интересно, чего он от тебя хочет, — подмигиваю, растягивая губы в улыбочке.
В конце-концов не каждый день девчонкам из Загадаево пишут москвичи.
— Сень, вот даже не спросила, — дуется недовольно.
— Ой, а чё мне спрашивать, Оль? Будто я не знаю заранее, какой ответ получу. Расслабься. Иди уже к своему Никите. Умоляю, будь ледышкой. Устрой ему, так сказать, допрос с пристрастием. Насчёт визита к Кэт…
Оля кивает, обнимает меня и, упорхнув как пташка, исчезает из кабинета.
— Есения! — строго подзывает Аркадьевна к себе.
— Да здесь я.
— Иди присядь за первую парту. Разговор будет долгий и серьёзный.
Ну как обычно.
На ходу быстро печатаю сообщение и без зазрения совести отправляю Лёхе Олин номер.
Тогда я даже не думала, что в скором времени этот парень кардинально изменит не её, а мою жизнь…
Глава 4
— Сень, посмотри-ка, теперь буквы ровные? — заканчивает рисовать надпись и отходит полюбоваться своим творением.
— Да.
— Точно ровно? — закусив губу, сомневается. Разглядывает торт со всех сторон.
— Ты слишком стараешься, Оль, — вздыхаю, глядя на идеальный десерт. — Там не к чему придраться.
— Восклицательный знак не слишком большой?
Миронова тот ещё перфекционист. Если что-то делает, то максимально хорошо. Вот и сладкий подарок для своего драгоценного повторно печёт.
— Этим вариантом я вроде довольна.
— Слава тебе Господи!
— В этот раз однозначно вышло лучше.
— И первый торт был прекрасен, — улыбаюсь, поглаживая себя по животу.
— Нет, — она отрицательно качает головой. — Получилось не так красиво, как я хотела.
Закатываю глаза.
— Ну чего? Ты же видела, надпись С Днём Рождения сместилась чуть влево.
— Мы с дедом Мухомором люди непритязательные, — ещё кусочек себе в тарелку подкладываю. — Эстетика не наш конёк. Так что…
— По вкусу как? Нормально? — тревожится, задавая мне этот вопрос.
— Нормально? Ты в себе, Мирон? Да это просто шедевр! Пальчики оближешь! Я бы на твоём месте вообще не заморачивалась. Авдеев таких угощений не заслужил.
— Перестань, у человека праздник, — открывает холодильник и ставит торт на полку.
— Ну извини, говорю, что думаю.
— Сень, а можешь мне, пожалуйста, кудри сделать? — складывает ладони вместе, изображая знак мольбы. — Я уже опаздываю правда, — бросает взгляд на часы, — но так хочется сегодня выглядеть как-то по-особенному.
— Зачем тебе кудри? Ты итак красивая, Оль, — отправляю в рот очередную ложку с божественным тортиком.
— Ну Сенечка…. — так смотрит, что отказать невозможно.
— Ладно, идём.
Перемещаемся с ней в её комнату. Подруга реактивно взбирается на стул и достаёт с самой верхней полки плойку, которую мать прислала ей в том году.
— Дождалась своего звёздного часа, — не могу не съязвить, вскрывая запечатанную коробку. — Ты почему ни разу ею не воспользовалась?
— Из принципа. Я ведь не подарков от матери ждала. Я надеялась, что она ко мне приедет.
— Надежда умирает последней.
Олина мать живёт в Германии. Она нашла себе мужика и переехала туда на ПМЖ, оставив дочь и пожилого отца в Загадаево.
— Ей на меня совсем плевать, да? — расстроенно опускает голову.
И вот что тут скажешь, если по факту так и есть.
— Не парься. Моим алкоголикам на меня тоже фиолетово и ничего, как-то живу с этим. Персик, перебазируйся, дружок, будь добр, — прогоняю кота с постели. — Присядь сюда, Оль, чтобы провод свободно дотянулся.