Есения (СИ), стр. 49
— Мы с ней сами как-нибудь разберёмся.
— Нет.
— Да.
Сбрасываю вызов и стискиваю челюсти до хруста зубов.
Ни хера. Не возьму я с него эти деньги. Сраный долг за шубу — единственное, что меня сейчас хоть как-то связывает с Гномом.
Не будет, как он хочет.
Рассчитывает на оплату выполненного заказа? Что ж, значит мне придётся подставить Богдана...
Глава 28
Есения
— Объявилась наконец чучундра! — доносится вместо приветствия из динамика.
— Здрасьте, Мухоморыч! — здороваюсь с Олькиным дедом. — Как оно? — прижав телефон к уху, прохожусь тряпкой по пустующей витрине.
— Каком кверху. Разбудила меня, коза! Так хорошо я задремал под выпуск новостей…
— Я извинтиляюсь! Не могла отзвониться раньше. Завал конкретный на работе. В кофейне сегодня людей полно. С ног сбилась! Ни на минуту не присела.
— Дурачьё! Дома, что ль, кофе попить не могут? Ходят деньги спускают в никуда, — ворчит Степаныч.
— Спина даёт звезды? Как здоровье?
— Сносно. Помирать пока не планирую, но коль приспичит, ты первая об этом узнаешь.
— Ого, вот это я понимаю, степень доверия, — смеюсь. — Чего там в Загадаево у нас новенького происходит?
— Да ни хрена. Что тут новенького быть-то может, когда по деревне одно старенькое шарится? Один маршрут у нас, стариков: дом — продуктовый — аптека — РКЦ.
— А тут в Москве как только пенсионеров не развлекают: спортивные командные игры, танцы…
— Мне с моим радикулитом только плясать, ага! Ишь, чё придумала! Чтобы я потом не разогнулся?
— Шахматный клуб.
— Я итак играю как Каспаров.
— Кружок развития компьютерных навыков ещё есть.
— На черта сдалась мне эта шайтан-машина!
— Изучение иностранных языков…
— Послать немца в далёкое пешее путешествие я могу и на своём родном матерном.
Смеюсь.
— Вам не угодишь. А ведь программы на любой вкус тут есть.
— Ты давай зубы мне не заговаривай, тараторка. По делу отчитывайся. Через пять минут «Что? Где? Когда?» начнётся.
— Этот нудный нафталин ещё идёт?
— Дурында. Это интеллектуальная просветительская передача. Как там моя Оля?
— Всё хорошо у неё, дед Корней. С Аськой подружились они. Живём дружно и мирно, душа в душу. Не ругаемся.
— Учёба как? — продолжает допрос.
— Старается очень. Постоянно за книжками сидит. МГУ ей дико нравится. Только про него и рассказывает постоянно. Глаз горит. Гранит науки грызёт усердно. На зависть всем!
— Футбол забросила, надеюсь?
— Нет конечно. Нашего Мироныча приняли в женскую сборную. Играет теперь за команду университета.
— Мажоры столичные к ней подкатывают? — осведомляется сердито.
— Нуууу… Врать не буду. Оля пользуется вниманием у мужского пола, но ей эти подкаты абсолютно неинтересны. У неё голова другим забита.
— И слава богу. Москвич, спасенный ею, объявлялся?
— Так учатся ж теперь в одном месте, — напоминаю. — Видятся иногда.
— Опять клинья к моей внучке подбивает? — чувствую, что злится.
— Чего не знаю, того не знаю. Она мне не рассказывала.
— Не бреши, зараза!
— Правду говорю!
Реально же за Сухорукова подруга молчит как рыба.
— Надо хитростью выведать, что к чему! А то пора мне может ружьё брать, да ехать к вам.
— Ой, перестаньте, Мухоморыч! Оля — умная девчонка. Нормально всё будет.
— Смотри мне, Сенька! Головой за неё отвечаешь! — грозится по традиции.
— Я помню-помню.
— Не дай бог она свяжется с этой мажористой задницей!
— Не кипишуем. Повода нет.
Отвлекаюсь на входящее сообщение от Разумовского, не писавшего с тех пор, как мы расстались у Москва-Сити.
Мельком на него взглянув, продолжаю слушать Олиного деда.
Стоп. Что?
С бешено колотящимся сердцем открываю мессенджер и внимательно читаю его ещё раз.
Шкуролюб: «Галдин тут пытается оплатить твои услуги переводом за шубу. Мне в сущности плевать, кто из вас за неё заплатит»
Ещё одно приходит следом.
Шкуролюб: «А строила из себя хер пойми что.) Ну-ну. Молодец, чё))»
— Сенька? Ты там немой заделалась? — будто сквозь вакуум доносится до меня голос Степаныча.
Сглатываю и размыкаю плотно стиснутые губы.
— Не могу говорить. Перезвоню потом, — сбрасываю вызов и продолжаю сверлить взглядом сообщения Разумовского.
Галдин тут пытается оплатить твои УСЛУГИ.
Переводом за шубу.
Сжимаю телефон в ладони до треска и чувствую, как внутри поднимается злость, раздражение и обида. Причём на кого больше злюсь, не знаю: на белобрысого или на Галдина.
Спокойно, Сень.
Продышавшись, печатаю ответное сообщение:
«Немедленно верни ему деньги. Со своими долгами я разберусь сама».
***********
Разберусь. Сколько бы ещё вот таких выездов не пришлось отработать.
— Мирон, ты вообще не обязана это делать, — смотрю на Олю, забирающуюся в костюм медведя.
— Сень, давай не будем по новой начинать этот бессмысленный разговор. Я здесь, и у нас весь вечер расписан.
— Тебе учиться надо, Оль, а не вот это вот всё… — вздыхаю.
Мне не нравится, что подруга, желая помочь, вынуждена со мной работать.
— Ничего. Прорвёмся.
— Девчули, время. У вас пять минут, — кричит Валя, наш менеджер.
— Поправь мне правое ухо, когда застегнусь.
Жду.
Помогаю застегнуться, поправляю ухо.
Дверь фургона открывается.
— Ты почему ещё не одета, Сень? — Валя округляет глаза.
— Да ща всё будет, — залезаю в свою гудящую ростовую куклу, приобретающую объём. — Оль, выходи потихоньку. Тесно.
— Угу.
Она бочком выползает из салона, а мы с Валей ещё некоторое время занимаемся моим преображением.
Через пару минут собираемся выйти на улицу, а там нас ожидает картина маслом: Оля пластом лежит на траве. На ней какой-то неадекватный пацан, который орёт и мутузит несчастного мишку.
— Что происходит? Немедленно уберите ребёнка от медведя! — кричит Валя, быстрым шагом направляясь туда. — Вы что себе позволяете? Костюм стоит бешеных денег!
— А мы чего? Мы просто сфотографировались чё, — отзывается мамашка, снимающая всё это непотребство на телефон.
— Фото платное.
— Та я вас умоляю. Ни за что платить не собираюсь!
— Уйди! Встань! — Валя прогоняет хулигана.
— Идём, сынок.
Сынок заходится ором, однако мать всё же утаскивает его за собой.
— Оль, ты в порядке? Давай тебя поднимем. Ты как, нормально? Совсем очумели! Что за неадекватный народ? Сейчас я тебя отряхну.
Выкатываюсь из фургона и почти сразу в меня врезается какая-то тётка.
— О, нашла! Здрасьте! — здоровается она, улыбаясь. — А я решила вас встретить. Ой, какие они клёвые! — заливисто смеётся, поглаживая меня по морде.
— Мы готовы в принципе, — Валя забирает большую переносную колонку из машины. — Давайте ещё раз обговорим нюансы. Выступление длится десять минут. У вас три песни. И вы просили вручить цветы.
— Да. Вот они. И можно просьбу?
— Какую?
— Жениха не особо кошмарить. Он у нас парень с характером. Может как-нибудь не так среагировать на предложение потанцевать.
— Окей. Давайте пойдём. Время — деньги.
— Ты как? — кричу Оле, пока выходим к перекрёстку.
Бедняга разводит лапами. Досталось ей, конечно.
— Дворец бракосочетаний на той стороне, — сообщает заказчица. — Вон там!
— Идём.
Переходим дорогу на зелёный сигнал светофора. Водители сигналят. Прохожие улыбаются. Дети показывают на нас пальцем.
Направляемся ко Дворцу Бракосочетаний. Здание, к счастью, находится недалеко.
— Скорее, — глядя на часы, подгоняет нас Валя.
Бегу, ощущая, как начинаю активно потеть, ведь в костюме чертовски жарко. Особенно летом.
— Я позвоню подруге невесты.
— Звоните, — Валя отряхивает Олину шерстяную задницу. К счастью, костюм от инцидента с малолетним идиотом не сильно пострадал.