Есения (СИ), стр. 48
— А ты слепой, что ли? — ещё больше раздражается Сухоруков.
— Как она вообще здесь оказалась? — печатаю Эле сообщение. — Реально сама поступила?
Не может этого быть. Где Забодаево и где МГУ?
— Вас удивляет тот факт, что люди попадают сюда не только благодаря баблу?
Поднимаю взгляд на Галдина.
— Гении, вроде тебя? — не сдержавшись, уточняю. Потому что его фраза про бабло стопудово именно мне предназначается.
— Заметь, это твои слова, не мои.
Сверлим друг друга глазами.
В последнее время напряжение чувствуется слишком остро. Нам стало сложно общаться и находиться в одном пространстве. А ещё ведь, в довершение ко всему, работать как-то вместе приходится.
— Какого хрена между вами происходит, может, объясните? — глядя на нас, недоумевает Богдан.
— Нечего объяснять, — сквозь зубы цедит этот придурок. — Спортзал занят. Пойдём пожрём или что?
— Мне надо позвонить, стрельнёмся на паре.
Встаю со скамейки и направляюсь к выходу, поскольку есть большая вероятность того, что наша беседа закончится чем-то нехорошим.
— Эмиль, я не поняла, какого чёрта эта овца делает в МГУ? — недовольно осведомляется сестра, едва я выхожу на веранду для того, чтобы выпить свой утренний кофе.
— Долго до тебя новости доходят, систер, — зевая, падаю на стул и вытягиваю вперёд ноги.
— Ты знал, да? — наезжает на меня, возмущаясь.
— Видел её в спортзале на неделе. Она с пацанами в футбол играла.
— И промолчал!
— Прям событие? — пожимаю плечом.
— Я просто охренела вчера! Смотрю, стоит возле гардероба деревня эта! Я думала, мне показалось.
— Не показалось. Она реально поступила. Причём сама.
— Капец!
— Вот тебе и деревня...
— Но как такое возможно? — высказывает она мне сердито.
Выглядит при этом растерянной и злой одновременно.
— Миронова стобальница и медалистка.
— Она нарочно это сделала!
— В каком смысле нарочно, Эль? — делаю глоток крепкого кофе. Без него не проснуться.
— В прямом! Это сто процентов из-за Богдана! Тебе смешно? — злится ещё сильнее, когда я улыбаюсь. — Не догоняешь?
— Твоя версия — полный бред.
— Она специально поступила туда, где учится Богдан. Хочет увести его! — заявляет истерично.
— У тебя паранойя, — откидываюсь на спинку.
— Ты идиот? Она заранее это спланировала!
— Может Оля мечтала поступить туда ещё до встречи с Богданом.
— Да ну конечно! — фыркает. — Ты правда в это веришь?
— Вполне. Тысячи абитуриентов мечтают оказаться в МГУ. И явно не из-за Богданыча, каким бы классным он ни был, — угараю.
— Таких случайностей не бывает, алё! — вытаращив глаза, упрямо гнёт свою линию. — Она из-за Богдана это сделала! — повторяет уверенно. — Хочет подобраться поближе.
— Чушь.
— Ни фига!
— Что за спор с самого утра, дети мои? — на веранду выплывает наша матушка, одетая в шёлковый халат.
Пила вчера с подругами опять, судя по тому, как сегодня выглядит. Удивительно, что вообще в такую рань проснулась.
Десять утра на часах.
— Нет, ты представляешь?
— М? — мать поправляет патчи.
— Та курица из деревни поступила в МГУ! — с ходу жалуется ей наша недовольная принцесса. — Я говорю ему, — тычет в меня пальцем, — что это хитрый продуманный ход, а он не верит!
— Стоп. Давай по порядку. Какая курица? — уточняет родительница, занимая место напротив меня.
— Долбаная Оля из Забодаево! — выпаливает сестра раздражённо.
— Загадаево, — поправляю на автомате. Потому что Гном вечно бесилась и исправляла меня.
— Да плевать как эта грёбаная дыра называется! — Эля швыряет приборы на тарелку.
Нож, соскочив с неё, с грохотом падает на пол.
— Тише ты, ненормальная. Что за психоз?
— ТЫ! УБЕРИ ВСЁ БЫСТРО! — приказывает прислуге.
— Конечно, сейчас, — женщина спешит исполнить её команду.
Думаю, вы догадываетесь, по какой причине у нас вечная текучка персонала.
— ВЫ РЕАЛЬНО НЕ ПОНИМАЕТЕ! ОНА ХОЧЕТ УВЕСТИ ЕГО!
— Боже, да ты уже помешалась на своём Богдане, — закатываю глаза.
— Они обнимались у него дома в тот вечер! Ты же сам видел!
— Ты серьёзно? Это было полгода назад, Эль.
— КАКОГО ДЬЯВОЛА ОНИ ПРУТСЯ В МОСКВУ! Всей своей долбаной деревней заявиться сюда решили? Сначала одна припёрлась, теперь вторая! Понаехали, твари колхозные! Они вообще себя видели? Убогие! Какая им столица! Сельпо стрёмное!
— Москва большая. Тебе жалко, что ли?
Меня забавляет её неадекватная реакция.
— Вот именно! Большая! Не хрен лезть в мой МГУ к моему Богдану!
— Успокойся, дорогая, — мать гладит её по спине.
— НЕ СОБИРАЮСЬ Я УСПОКАИВАТЬСЯ! У МЕНЯ СВАДЬБА НА НОСУ И ВДРУГ ПОЯВЛЯЕТСЯ ОНА НА ГОРИЗОНТЕ!
Мать морщится от её ора и принимается массировать виски.
— Тише, милая, прошу. Голова раскалывается.
— Вы меня слышите? НИКАКАЯ ЭТО НЕ СРАНАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ!
— Даже если допустить, что так, ты настолько не уверена в себе? — выгибаю бровь.
— А если Богдан тупо поведётся на неё?
— Расслабься, сколько было уже таких Оль.
— Эмиль, прекрати! — резко одёргивает меня мать.
Снова закатываю глаза. Смысл этого показного лицемерия?
Всем прекрасно известно, что Сухоруков тот ещё ходок налево. Они с Элей оба этим грешат.
— Мам, ты можешь что-нибудь сделать? У тебя же есть люди в универе. Пусть они выкинут эту деревенщину из МГУ!
— Элечка…
— МАМА, ПОЖАЛУЙСТА! Я ТЕБЯ ПРОШУ! — орёт Элина, срываясь на слёзы.
— Вы долбанутые совсем? Девчонка, возможно, всю жизнь мечтала там учиться, а вы из-за Элькиной паранойи херни сейчас натворите!
— ТЫ ЧЁ ЭТУ ДРЯНЬ ХИТРОЖОПУЮ ЗАЩИЩАЕШЬ!
— Потому что ты спятила, дура чокнутая! — ставлю пустую чашку на стол. — Тебе отец сказал: никуда твой Сухоруков уже не денется! Нет у него вариантов! Предки по-любому заставят его на тебе жениться из-за слияния компаний!
— Мам, чё он орёт на меня! — по традиции воет. Манипуляторша.
— Начни опять пить свои колёса, а?
— Эмиль….
— Ой, идите на хер, — поднимаюсь со стула. — Задолбали!
— Куда ты, сынок?
Матерюсь себе под нос.
— Эмиль!
— Работать, — бросаю сухо, спускаясь по ступенькам. — Нам с пацанами приложение допилить надо.
Они говорят мне вслед что-то ещё, но я уже не слышу. Или тупо не хочу.
Пару минут спустя оказываюсь в салоне своей тачки и охренеть как радуюсь тишине.
Выезжаю за ворота отчего дома и даже не возникает желания подрубить музон. Так и еду, наслаждаясь лишь рёвом мощного баварского мотора.
Идиллию нарушает входящий, который я сперва намеренно игнорирую, поскольку не хочу общаться с высветившимся на экране абонентом.
— Чего тебе? — отвечаю недружелюбно, принимая третий по счёту вызов.
— Ты где? Время, — раздаётся в динамике недовольный голос Галдина. — Богдан просил закончить к трём. Мы не успеем.
Цокаю языком.
— Я еду от родителей.
— И когда будешь?
— Минут через сорок.
— Ясно.
— Давай, — собираюсь сбросить, но палец не успевает нажать на кнопку.
— Погоди, разговор есть...
Этот тон мне уже заранее не нравится.
— Какой? — интересуюсь я нехотя.
— Заказчик оплатит работу и я переведу тебе оставшиеся деньги за шубу, — заявляет он мне опять то, что уже пронёс однажды. — Озвучь сумму, которую тебе должна Еся.
— Хрена ты лезешь? — сжимаю руль пальцами и кожа под ними жалобно трещит.
— Мне жалко девчонку. Ты в курсе, как она встряла вчера ночью?
— Откуда? Это ж ты трёшься с ней рядом, не я, — усмехнувшись, не могу не съязвить.
— Ментовской корпорат. Они танцевали с Мироновой в долбаных костюмах медведей до глубокой ночи! Мне пришлось ехать туда с пацанами. Их тупо не отпускали!
— Люди хотели повеселиться.
— А если бы что-то пострашнее произошло?
— Например?
— Я не хочу, чтобы она этим занималась и рисковала собой из-за твоей шубы!